Цитаты
286094
Я прижалась к его груди, позволив разделить мою боль. Он начал ласково гладить мою шею, и я ощутила что-то, совсем не похожее на печаль. Его сердце забилось сильнее, в такт моему. Я слушала его, считая удары, и представляла, что может произойти, если я позволю ему сделать следующий шаг.
Когда‑то у герцога Соленых островов было двенадцать дочерей. А теперь осталось восемь. Поговаривают, что семейство Фавмант проклято и тьма забирает дочерей герцога по очереди. Аннали, вторая дочь герцога, знает, что находится в опасности. Встревоженная призрачными видениями, она подозревает, что смерти ее сестер не были случайны. Каждую ночь девушки ускользали на роскошный заколдованный бал. В драгоценных туфельках и одеждах из шелка они кружились в смертельном танце до восхода солнца. Как и...
В небе сиял великолепный голубой полумесяц, освещая наш путь через лужайку и вниз по утесу. Луна была так низко над горизонтом, что я почти физически ощущала, как она притягивает море, волны и даже нас.
Когда‑то у герцога Соленых островов было двенадцать дочерей. А теперь осталось восемь. Поговаривают, что семейство Фавмант проклято и тьма забирает дочерей герцога по очереди. Аннали, вторая дочь герцога, знает, что находится в опасности. Встревоженная призрачными видениями, она подозревает, что смерти ее сестер не были случайны. Каждую ночь девушки ускользали на роскошный заколдованный бал. В драгоценных туфельках и одеждах из шелка они кружились в смертельном танце до восхода солнца. Как и...
Оглянувшись, я с улыбкой посмотрела на Мореллу, которая уютно устроилась в кровати и разговаривала с малышами, поглаживая живот. Как же страшно осознавать, что ты можешь потерять самое ценное.
Когда‑то у герцога Соленых островов было двенадцать дочерей. А теперь осталось восемь. Поговаривают, что семейство Фавмант проклято и тьма забирает дочерей герцога по очереди. Аннали, вторая дочь герцога, знает, что находится в опасности. Встревоженная призрачными видениями, она подозревает, что смерти ее сестер не были случайны. Каждую ночь девушки ускользали на роскошный заколдованный бал. В драгоценных туфельках и одеждах из шелка они кружились в смертельном танце до восхода солнца. Как и...
– Это не имеет значения, – честно ответила я. – Неважно, у кого какие родители, важны лишь собственные поступки.
Когда‑то у герцога Соленых островов было двенадцать дочерей. А теперь осталось восемь. Поговаривают, что семейство Фавмант проклято и тьма забирает дочерей герцога по очереди. Аннали, вторая дочь герцога, знает, что находится в опасности. Встревоженная призрачными видениями, она подозревает, что смерти ее сестер не были случайны. Каждую ночь девушки ускользали на роскошный заколдованный бал. В драгоценных туфельках и одеждах из шелка они кружились в смертельном танце до восхода солнца. Как и...
Мама всегда говорила, что полезно расчесывать волосы перед сном: во-первых, так они всегда будут здоровыми и блестящими, а во-вторых, это помогает распутать клубок тревожных мыслей, накопившихся за день.
Когда‑то у герцога Соленых островов было двенадцать дочерей. А теперь осталось восемь. Поговаривают, что семейство Фавмант проклято и тьма забирает дочерей герцога по очереди. Аннали, вторая дочь герцога, знает, что находится в опасности. Встревоженная призрачными видениями, она подозревает, что смерти ее сестер не были случайны. Каждую ночь девушки ускользали на роскошный заколдованный бал. В драгоценных туфельках и одеждах из шелка они кружились в смертельном танце до восхода солнца. Как и...
Но ничего не произошло. Не было больше ни слез, ни криков, ни причитаний. Словно искра жизни покинула Ленор вместе с ее сестрами, оставив лишь пустую оболочку. Она засыпала и просыпалась, ела и купалась, но была где-то не здесь. Она молчала, даже когда я ложилась спать с ней в обнимку: я просто не могла оставить ее одну, ведь ее душа болела в десятки тысяч раз сильнее моей. Наблюдать такую отстраненную, молчаливую скорбь оказалось совершенно невыносимо.
Когда‑то у герцога Соленых островов было двенадцать дочерей. А теперь осталось восемь. Поговаривают, что семейство Фавмант проклято и тьма забирает дочерей герцога по очереди. Аннали, вторая дочь герцога, знает, что находится в опасности. Встревоженная призрачными видениями, она подозревает, что смерти ее сестер не были случайны. Каждую ночь девушки ускользали на роскошный заколдованный бал. В драгоценных туфельках и одеждах из шелка они кружились в смертельном танце до восхода солнца. Как и...
— Что же, вот так и отправитесь?
— Как так?
— Ни обряда на удачу, ни оберегов на вас.
— На удачу поцеловать можешь, чародейка.
— Всех поцеловать?
— С меня начни, я им после на словах передам.
Если жребий быть принесенной в жертву пал на тебя, а родные мигом увезли в лес и привязали к дереву, должно покориться судьбе. Только плохая из меня жертва вышла, а сиротка и вовсе неблагодарная. Ни покорности на уме, ни смирения, одни мысли крамольные — как бы жизнь молодую сохранить да спасителя на помощь призвать. Помню, с детства мне твердили: «Какая бы нужда ни прижала, а поминать Сердце Стужи не смей! Кабы хуже оттого не вышло, да не тебе одной. Не такое он божество, что к людям...
Он вспоминает слова Шары: «Мало кто может на самом деле выбирать, как ему жить. Лишь немногим хватает силы решать, какой будет их реальность. Даже если мы победим - изменится ли это?»
Месть. С ней Сигруд йе Харквальдссон знаком не понаслышке. И потому, когда он узнает об убийстве своего друга, Сигруд не сомневается в том, что надо делать — и ни одна смертная сила не сможет удержать его от возмездия. Но чем дольше он преследует свою жертву, тем больше сомнений закрадывается в его душу. Сигруд начинает думать, что в этой битве победу одержать невозможно. В своих поисках он попадает на передовую тайной войны, длящейся уже десятилетиями, и сталкивается с новым яростным...
Люди не меняются. Государства не меняются. Их меняют. Они сопротивляются. А иногда и дерутся.
Месть. С ней Сигруд йе Харквальдссон знаком не понаслышке. И потому, когда он узнает об убийстве своего друга, Сигруд не сомневается в том, что надо делать — и ни одна смертная сила не сможет удержать его от возмездия. Но чем дольше он преследует свою жертву, тем больше сомнений закрадывается в его душу. Сигруд начинает думать, что в этой битве победу одержать невозможно. В своих поисках он попадает на передовую тайной войны, длящейся уже десятилетиями, и сталкивается с новым яростным...
Признаться, что ты один, означает стать по-настоящему одиноким.
Месть. С ней Сигруд йе Харквальдссон знаком не понаслышке. И потому, когда он узнает об убийстве своего друга, Сигруд не сомневается в том, что надо делать — и ни одна смертная сила не сможет удержать его от возмездия. Но чем дольше он преследует свою жертву, тем больше сомнений закрадывается в его душу. Сигруд начинает думать, что в этой битве победу одержать невозможно. В своих поисках он попадает на передовую тайной войны, длящейся уже десятилетиями, и сталкивается с новым яростным...
Наверное, единственный способ по-настоящему начать с чистого листа — это смыть написанное кровью.
Месть. С ней Сигруд йе Харквальдссон знаком не понаслышке. И потому, когда он узнает об убийстве своего друга, Сигруд не сомневается в том, что надо делать — и ни одна смертная сила не сможет удержать его от возмездия. Но чем дольше он преследует свою жертву, тем больше сомнений закрадывается в его душу. Сигруд начинает думать, что в этой битве победу одержать невозможно. В своих поисках он попадает на передовую тайной войны, длящейся уже десятилетиями, и сталкивается с новым яростным...
- Нам мало что удается выбирать. Что с нами будет, умрем мы или выживем, кого любим. Но мы можем, по крайне мере, сделать один выбор: признать, что иногда нам хорош. И иногда этого достаточно.
Месть. С ней Сигруд йе Харквальдссон знаком не понаслышке. И потому, когда он узнает об убийстве своего друга, Сигруд не сомневается в том, что надо делать — и ни одна смертная сила не сможет удержать его от возмездия. Но чем дольше он преследует свою жертву, тем больше сомнений закрадывается в его душу. Сигруд начинает думать, что в этой битве победу одержать невозможно. В своих поисках он попадает на передовую тайной войны, длящейся уже десятилетиями, и сталкивается с новым яростным...
— Вот как тебе удается всегда добывать нужную информацию? — полюбопытствовала я, когда Олдер присел рядом.
— Через постель.
— Чего?!
— Сплю много. Высыпаюсь, отдыхаю, в свежую голову приходят нужные решения, — пояснил он и с хитро усмехнулся: — А ты о чем, моя прелесть, подумала?
Что делать, если родной отец решил во что бы то ни стало отдать тебя замуж? Да не просто так, а в качестве приза победителю магических игр? Конечно же, принять в них участие и отвоевать себе свободу!
Я – Фелиция Саагар, дочь главы гильдии магов, отступать не привыкла. И никто не станет мне помехой! Даже никому неизвестный, приезжий маг, вдруг решительно нацелившийся на победу…
Однотомник.
Но сегодня под чуть теплым душем я стояла долго. Смывала с себя дорожную пыль, усталость и постепенно превращалась в человека. Даже вкусный ягодный кондиционер на волосы нанесла. Его вместе с таким же шампунем и мылом подарила Ливия, моя двоюродная тетка. После смерти моей матери она искренне считала, что обязана меня наставлять и превращать в нормальную девушку. Надо сказать, получалось у нее не очень.А у меня не очень получалось наносить дурацкий кондиционер. Он был ужасно скользким, ложился неровным слоем и сбивался в комки. Честное слово, с мечами управляться проще!– Держать пять минут, – прочитала я на розовой упаковке, когда белая субстанция оказалась распределена по волосам.Эти пять минут я чувствовала себя гордым, вышедшим из труднейшей схватки победителем!
Что делать, если родной отец решил во что бы то ни стало отдать тебя замуж? Да не просто так, а в качестве приза победителю магических игр? Конечно же, принять в них участие и отвоевать себе свободу!
Я – Фелиция Саагар, дочь главы гильдии магов, отступать не привыкла. И никто не станет мне помехой! Даже никому неизвестный, приезжий маг, вдруг решительно нацелившийся на победу…
Однотомник.
У меня было много женщин, и я никогда не принимал такие отношения всерьез. Все решил случай. Твой дед, которому надоел мой разгульный образ жизни, объявил, что намерен женить меня на дочери своего лучшего друга. Разумеется, я воспротивился. И тогда отец предложил сразиться: если он победит, я приму его решение, а если проиграет – буду жить, как хочу. Он выиграл. Я женился на твоей матери и уже спустя месяц не мог расстаться с ней ни на секунду. Позже она признала, что тоже не желала этого брака, но полюбила меня. Годы, что мы прожили вместе, стали лучшими в моей жизни, она была удивительным человеком. Светлым, чистым… каким-то особенно теплым. Больше я не встречал таких.
Что делать, если родной отец решил во что бы то ни стало отдать тебя замуж? Да не просто так, а в качестве приза победителю магических игр? Конечно же, принять в них участие и отвоевать себе свободу!
Я – Фелиция Саагар, дочь главы гильдии магов, отступать не привыкла. И никто не станет мне помехой! Даже никому неизвестный, приезжий маг, вдруг решительно нацелившийся на победу…
Однотомник.
– Фелиция, – не уставала причитать тетушка. – Бог мой, Фелиция… Ох, кошмар-то какой! Вот в наше время леди только модистки обшивали. Женщины! И в ателье только женщины работали, и среди швей мужчин отродясь не было. Ох, куда же катится наш грешный мир…– Мадам, меньше патетики, – бросил Чука, не отрывая от меня сосредоточенного взгляда. – От напряжения с вас уже вековая пыль сыплется.
Что делать, если родной отец решил во что бы то ни стало отдать тебя замуж? Да не просто так, а в качестве приза победителю магических игр? Конечно же, принять в них участие и отвоевать себе свободу!
Я – Фелиция Саагар, дочь главы гильдии магов, отступать не привыкла. И никто не станет мне помехой! Даже никому неизвестный, приезжий маг, вдруг решительно нацелившийся на победу…
Однотомник.
– Еще немного, и, честное слово, я тебе врежу!– Фелиция! – ахнула тетушка Ливия. – Ты же леди!– Тогда врежу, оттопырив мизинчик, – ехидно пообещала я, поерзав в кресле.
Что делать, если родной отец решил во что бы то ни стало отдать тебя замуж? Да не просто так, а в качестве приза победителю магических игр? Конечно же, принять в них участие и отвоевать себе свободу!
Я – Фелиция Саагар, дочь главы гильдии магов, отступать не привыкла. И никто не станет мне помехой! Даже никому неизвестный, приезжий маг, вдруг решительно нацелившийся на победу…
Однотомник.
Ради всех святых, Алина! Надеюсь, ты не ждёшь, что я стану твоим голосом разума. Я придерживаюсь строгой диеты из опрометчивого энтузиазма и чистосердечного раскаяния.
Столица пала. Дарклинг правит Равкой. Ответственность за судьбу страны ложится на плечи сломленной заклинательницы Солнца, опального следопыта и жалких остатков некогда великой магической армии. Горечь поражения и тягостные мысли о безрадостном будущем подтачивают их силы, но Алина верит в лучшее – ее дух поддерживают поиски неуловимой жар-птицы и надежда, что принц-изгнанник жив.
Эми так сильно его любила – и всё же не понимала, насколько глубоко чувство затронуло сердце самого ёкая. Душа бессмертного так же постоянна, как земля, небо, горы и океан. Когда её что-то задевало, изменения оставались в ней навсегда. Кицунэ будет любить Эми вечно. И никогда не перестанет по ней тосковать.
Когда-то Эми верила, что небесные божества правильные и мудрые, а земные ёкаи — кровожадные и злые. Но богиня собралась уничтожить ее мир, и ёкаи становятся единственной защитой для людей. Ложь, которую она слушала с детства, уже не может скрыть ужасающую реальность. Несмотря на нависшую угрозу, Эми не может скрыться от своего величайшего отвлечения: Широ, ёкая-лиса, захватившего ее сердце. Уже скоро ей придется разрушить проклятие, сковывающее его магию и воспоминания. Как только древняя сила...
–Когда... той ночью ты сказал, что вечно бы меня оберегал... любил бы до конца времён, ты и правда имел в виду именно это?
– Каждое слово.
– А теперь? Ты... ничего не изменилось?
– Да, – Инари притянул её к себе, уткнулся носом в макушку. – Эми, я никогда так сильно не боялся, как той ночью, когда думал, что не успею тебя спасти. Я бы уничтожил все царства сам, если б это помогло никогда с тобой не разлучаться.
Когда-то Эми верила, что небесные божества правильные и мудрые, а земные ёкаи — кровожадные и злые. Но богиня собралась уничтожить ее мир, и ёкаи становятся единственной защитой для людей. Ложь, которую она слушала с детства, уже не может скрыть ужасающую реальность. Несмотря на нависшую угрозу, Эми не может скрыться от своего величайшего отвлечения: Широ, ёкая-лиса, захватившего ее сердце. Уже скоро ей придется разрушить проклятие, сковывающее его магию и воспоминания. Как только древняя сила...
Из глаза встретились. Во взгляде кицунэ мерцало удивление и радость – ни намёка на холод горького одиночества, которое когда-то жило в древней душе. А затем в рубиновых глазах вспыхнул голодный огонь, от которого у неё перехватило дыхание.
– Ты же понимаешь, что теперь моя? – прорычал он. – Я тебя забираю. Навсегда.
Когда-то Эми верила, что небесные божества правильные и мудрые, а земные ёкаи — кровожадные и злые. Но богиня собралась уничтожить ее мир, и ёкаи становятся единственной защитой для людей. Ложь, которую она слушала с детства, уже не может скрыть ужасающую реальность. Несмотря на нависшую угрозу, Эми не может скрыться от своего величайшего отвлечения: Широ, ёкая-лиса, захватившего ее сердце. Уже скоро ей придется разрушить проклятие, сковывающее его магию и воспоминания. Как только древняя сила...
Только тебя я хочу так сильно, чтобы рискнуть своей чистотойХрам учил меня, что ками всегда праведны и чисты, а ёкаи развратны и опасныХрам учил, что любовь может поставить под угрозу мою чистоту и что мужчины не могут ко мне прикасатьсяХрам учил, что мой долг - беспрекословно повиноваться и пожертвовать всем, что от меня требуетсяЯ ни в чём не была так уверена, как в любви к тебе
...
Ты...Эми, ты отдашь себя мне?
Когда-то Эми верила, что небесные божества правильные и мудрые, а земные ёкаи — кровожадные и злые. Но богиня собралась уничтожить ее мир, и ёкаи становятся единственной защитой для людей. Ложь, которую она слушала с детства, уже не может скрыть ужасающую реальность. Несмотря на нависшую угрозу, Эми не может скрыться от своего величайшего отвлечения: Широ, ёкая-лиса, захватившего ее сердце. Уже скоро ей придется разрушить проклятие, сковывающее его магию и воспоминания. Как только древняя сила...
– Широ...
Он повернулся к ней, и в его глазах сплелись тоска и желание.
– Я не хочу всё это терять. Ты – моё пламя, Эми. Ты – моё тепло. До тебя огонь во мне был холодным, как лёд.
Когда-то Эми верила, что небесные божества правильные и мудрые, а земные ёкаи — кровожадные и злые. Но богиня собралась уничтожить ее мир, и ёкаи становятся единственной защитой для людей. Ложь, которую она слушала с детства, уже не может скрыть ужасающую реальность. Несмотря на нависшую угрозу, Эми не может скрыться от своего величайшего отвлечения: Широ, ёкая-лиса, захватившего ее сердце. Уже скоро ей придется разрушить проклятие, сковывающее его магию и воспоминания. Как только древняя сила...
Унижение иногда дает больше, чем приставленный к виску пистолет.
Кукольник…
Маньяк-убийца из Лос-Анджелеса, известный тем, что нанес на лица одиннадцати жертв яркий макияж.
Гарри Босх застрелил безумца – и избавил город от кошмара.
Однако вскоре произошло НОВОЕ убийство, в точности повторяющее почерк Кукольника…
Неужели Босх убил НЕВИНОВНОГО?
Он продолжает расследование – и вскоре перед ним открывается страшная правда: Кукольник жив – и готовится нанести НОВЫЙ УДАР…
admin
добавил цитату
из книги
«Блондинка в бетоне»
6 лет назад
Унижение иногда дает больше, чем приставленный к виску пистолет.