Наш гнев редко обрушивается на тех, кто его заслужил; чаще всего достаётся тем, кто оказался рядом.
В каком-то смысле смерть действует на нас, как телефонный звонок: мы кладём трубку – и через секунду понимаем, о чём забыли сказать. А там, на другом конце, остался лишь автоответчик, заполненный воспоминаниями, и обрывки голоса звучат всё слабее, всё тише.
Каждый человек состоит из множества вещей, но в глазах других людей мы бываем, как правило, лишь чем-то одним.
Беньи с детства был не из тех, кто натягивает одеяло на голову, боясь привидений и чудовищ. Беньи распахивал двери и переворачивал матрасы, чтобы чудовища показались и сожрали его, раз уж собрались.
? Спорт – это просто спорт, пока кто-нибудь, кому плевать на спорт, не захочет на нем нажиться. И тогда спорт становится экономикой.
Мы воображаем, что выложить что-то в сеть - это не более чем повысить голос в гостиной, хотя на самом деле это как заорать с крыши на весь свет. Наш придуманный мир обязательно затронет чужую реальность.
Быть мужчиной нелегко в любом возрасте.
Наверное, никто не виноват. Наверное, виноваты все.
Хорошие люди иногда делают чудовищные вещи, думая: мы защищаем то, что любим.
Реакция людей на лидерство всегда одинакова: если твои решения мне на пользу – ты справедлив, если те же решения мне во вред – ты тиран. Потому что правда о человеке столь же проста, сколь и неприглядна: мы редко хотим того, что хорошо для всех. Куда чаще – того, что хорошо для нас.
В этом баре всего один сорт виски, зато печали, всех сортов на выбор.
Инoгдa зaстaвить людей ненaвидеть друг другa нaстoлькo прoстo, чтo никтo уже не пoнимaет, кaк мoжнo oтнoситься друг к другу кaк-тo инaче.
На самом деле портрет был великолепен. Парадокс заключался в том, что в 1939 году я увидел что-то прекрасное и сказал его творцу, что это позор. А теперь, почти полвека спустя, я прочел что-то ужасное и, когда меня спросят, наверняка стану это хвалить.
Поистине бессовестное поведение.
- Некоторые считают, будто честолюбие - это плохо, - сказал он. - Мой отец говорит, что, если мечтать о лучшем, это обрекает тебя на разочарование.
- И, как вам известно, я не пишу о любви. Это тема, которой я тщательно избегал всю свою карьеру.
- Да. Вы всегда писали об одиночестве.
- У меня такое чувство, что все истории на свете уже рассказали.
- Но это неправда, - стоял на своем я. - У человека с воображением их нескончаемый запас.
- Я отчаянно хочу отойти от рассказов и начать роман. Мне просто нужно найти сюжет.
- Любовь, - сказал я. - Сюжет всегда любовь.
- Не для вас, - ответил он.
- Но что есть одиночество, - заметил я, - как не отсутствие любви?
Когда боги желают наказать нас, они отвечают на наши молитвы.
- Просто если вы молодой писатель, трудно добиваться того,чтобы к вам относились всерьез.
- У видавших виды писателей все то же самое, - ответил Гор, пожав плечами.- Они считают, будто всё уже сказали, что им было сказать, потому что слишком стары. Если б только мы все могли оставаться людьми средних лет навеки, каждую нашу фразу высекали бы в камне.
Я не был уверен, чего от него хочу, но опять-таки - чего хочется от Моны Лизы или статуи Давида, кроме того, чтобы молча сидеть в их присутствии и ценить их загадочную красоту?
В любом случае нельзя писать все время. Жизнь гораздо шире слов и сюжетов.
Доктор Гуинн не пошел с нами. Он заявил, что у него "недостаточно силы духа"1, но обещал обеспечить техническую поддержку.
1 Проще говоря, что он трус.
– Все мы в чем-то те, кем не являемся, – сказал Фоддер. – Каждый из нас застрял где-то между тем, кем хотел бы быть, и тем, кем может быть. И нет никаких «почему». Тут главное – чувствовать, что поступаешь правильно.
Для того чтобы бодрствовать на протяжении всей Зимы, требуются полная кладовая, большое везение, теплая одежда и несколько десятков хороших книг.
"С чего ты взял, что это Зимний люд?" - спросил Ллойд привстрече.
"На прошлой неделе кто-то подровнял рога впавшим в спячку лосям и причесал шерсть шести из восьмидесяти девяти мамонтих. А в доме, - продолжал Икабод, - из мюсли выбрали весь изюм, украли любимую пластинку Гретель, а все книги в шкафу переставили".
"В алфавитном порядке?" - спросил Ллойд.
"Нет - согласно хуожественной ценности".
"А".