Известная неаполитанская мудрость гласит: терпение - это добродетель сильных, потому что контроль над собственным состоянием ума - это одна из высших добродетелей, данных человеку.
Время оставляет зримые следы на том, кто его проживает.
Господь умел прощать, даже самое худшее, лишь бы на него уповали и желали исправиться.
Наши судьбы иногда зависят от сущего пустяка.
Объявить себя приятелем Господа ещё не значит быть святым.
Никогда не забуду, как впервые услышал Концерт для фортепиано с оркестром № 5 Ми-бемоль мажор Бетховена, «Император», как его называют. Мне тогда было пять, и мне конкретно снесло крышу.
разве скромная женщина заведет себе такого кота? У него же на морде написано, что вертел он этот весь мир на… хвосте
Не надо отказываться, если человек хочет причинить тебе добро
– А я разве когда-то был несерьёзным? – невозмутимо осведомился Ярослав, давая задний ход, чтобы развернуться.
– Скорее занудным.
Ярослав закатил глаза.
– О боже, Вита, как тебя можно терпеть?
– Не со мной развелись.
— Мужчина, вы на мне лежите, — придушенно сказала я. — Или сейчас же перестаньте, или будем знакомиться.
– И что же вы планируете делать? – Хороший вопрос, – буркнула я. – Знала бы – делала.
Не так страшен кот, как его ночной тыгыдык
Улыбка на губах появилась сама собой. Не то, чтобы из вредности. Просто, кажется, это встроено в любую женщину: умение бесить одного мужчину при помощи другого.
Вот гад! А мне уже показалось, что близки нотки раскаяния и «Прости, о прекрасная дева, что качнул твой хрустальный гроб, приду завтра». Но нет, ничего такого.
Я вдруг подумал: а каково это – быть взрослым? Может, ты всегда ощущаешь на себе груз, чувствуешь, как заботы давят на тебя, словно ноша, которую нельзя стряхнуть? Тогда не удивительно, что Питер может летать. У него нет забот, которые прижимали бы его к земле.
И тут он улыбнулся. Ох, эта его улыбка! Именно эта улыбка утащила меня из Другого Места, из-за этой улыбки я готов был сделать для него все, что угодно.
Они все одинаковые. Все считают себя особенными, а на самом деле особенным был только я. Я был первым – и никому из них этого у меня не отнять. Я был первым, и лучшим, и последним, и был всегда. Питер мог обходиться без них – но не без меня. Без меня – нет.
Детство всё ещё дружелюбно протягивало нам руку, если нам хотелось к нему вернуться, а впереди лежала неизведанная страна, которая звала нас прийти и посмотреть, какие новые радости там найдутся.
Сейчас мне нужна было от него всего одна улыбка – узкая красная полоса там, где улыбке быть не положено.
Жаль, что я не мог пообещать ему, что с ним ничего плохого не случится. Такие обещания нельзя было давать - ни на острове, ни в Другом Месте. С мальчишками всегда что-то случается. Они падают. Они разбивают друг другу носы. Они обзывают друг друга. Иногда их съедают крокодилы. Иногда их протыкают пираты.
Я не буду врать Чарли. Но я могу пообещать, что я его не брошу.
"Это тоже часть взросления? Когда смотришь на все плохое, что ты сделал, а не только на хорошее, и понимаешь, что у всех твоих ошибок были последствия?"
Лучше создать сейсмограф, чем поклоняться вулкан.
"Невежество - отличная штука. Это состояние, в которой вы должны прийти, чтобы чему-то научиться."
"Юмору нужен глубокий почвенный слой. Остроумие можно вырастить на мокрой тряпочке."
Теперь мы знаем, что чудовища не обязательно покрыты чешуёй и спят в пещере. Иногда они водятся у нас в голове.