Цитаты
286077
В этом мире честь все еще кое-что значит, а деньги пока не являются единственной мерой всего.
И это, наверное, то, что действительно важно.
В прошлой жизни его звали Артуром, и был он таким же, как и многие из нас. Немного циником, немного романтиком, к своим почти тридцати так и не разобравшимся со своими желаниями. Мечтал о жизни, полной неведомых приключений и чудесных открытий. Вот только все меньше их в мире, где все описано, все посчитано, где давно уже не осталось белых пятен на карте. И его мечта сбылась. Непостижимым образом он оказался в мире, который отстает в своем развитии от нашего на несколько столетий. В мире, где...
Легко не бояться смерти, когда не чувствуешь ее дыхания в затылок. Запутавшись в суете и планах живешь, не оглядываясь на кладбищенские кресты. Кажется: "Не со мной. Обойдется". Но когда встречаешься так, лицом к лицу, естественный животный страх жестко бьет по мозгам.
Между ними разница в возрасте, статусе и взглядах на жизнь.
Он владелец сети автоцентров, она юная блогерша, пишущая разгромные статьи.
Каждый одинок и увлечен своим делом.
Каждый счастлив… казалось до их встречи...
Война - естественное состояние человека. Война делает его сильным.
Этот город был крепостью богини войны и смерти, когда Континент правил всем миром. Здесь рождались воины, одаренные сверхъестественной силой, и они держали в страхе все население Сайпура, бывшей имперской колонии. Но потом Сайпур сверг власть Континента, а божество убили. Теперь город лежит в руинах, и для его новых хозяев это лишь пустыня, где царят варварство и насилие. Именно сюда приезжает генерал Турин Мулагеш – героиня Мирградской битвы и свидетельница постыдной и страшной тайны в истории...
Но настоящий солдат, я думаю, не захватывает. Он отдает.
— Что отдает?
— Что угодно, — ...— Все, если уж на то пошло. Мы — служим, как я сказала. Солдат служит не для того, чтобы забирать. Мы трудимся не для того, чтобы что-то иметь, мы трудимся ради того, чтобы у других что-то было. Клинок — не хороший друг солдата, это ноша, причем тяжелая, и им надо пользоваться осторожно и с осмотрительностью. Хороший солдат сделает все, чтобы не убивать.
Этот город был крепостью богини войны и смерти, когда Континент правил всем миром. Здесь рождались воины, одаренные сверхъестественной силой, и они держали в страхе все население Сайпура, бывшей имперской колонии. Но потом Сайпур сверг власть Континента, а божество убили. Теперь город лежит в руинах, и для его новых хозяев это лишь пустыня, где царят варварство и насилие. Именно сюда приезжает генерал Турин Мулагеш – героиня Мирградской битвы и свидетельница постыдной и страшной тайны в истории...
Когда мир поворачивается к тебе задом, нужно найти пару угольков, чтобы они тлели в сердце.
Этот город был крепостью богини войны и смерти, когда Континент правил всем миром. Здесь рождались воины, одаренные сверхъестественной силой, и они держали в страхе все население Сайпура, бывшей имперской колонии. Но потом Сайпур сверг власть Континента, а божество убили. Теперь город лежит в руинах, и для его новых хозяев это лишь пустыня, где царят варварство и насилие. Именно сюда приезжает генерал Турин Мулагеш – героиня Мирградской битвы и свидетельница постыдной и страшной тайны в истории...
Жизнь — лишь прелюдия к смерти. Другие миры ждут нас.
Живи и избирай свой путь, зная эту тайну. Мы все встретимся, когда падет темное покрывало этого мира. Мы обнимемся на далеких белых берегах и отпразднуем нашу окончательную победу.
Этот город был крепостью богини войны и смерти, когда Континент правил всем миром. Здесь рождались воины, одаренные сверхъестественной силой, и они держали в страхе все население Сайпура, бывшей имперской колонии. Но потом Сайпур сверг власть Континента, а божество убили. Теперь город лежит в руинах, и для его новых хозяев это лишь пустыня, где царят варварство и насилие. Именно сюда приезжает генерал Турин Мулагеш – героиня Мирградской битвы и свидетельница постыдной и страшной тайны в истории...
Мне плевать на твою карту рождения. Меня волнует, кто ты такой, что делаешь сейчас и что уже сделал.
Лис Бан, графский бастард, маг, сын ведьмы Белого леса, влюблен в королевскую дочь. Изгнанный и ведомый обидой, он решает отомстить. Безутешный король Лир, потеряв жену, доверяет лишь пророчествам звезд. Решив передать власть, он созывает трех дочерей. Та, что любит его сильнее, станет королевой. Но судьба решает иначе, и королевство оказывается втянуто в распри между мужьями старших дочерей, рвущихся к короне, но она ядовита, а истинную королеву выберет волшебный остров Иннис Лир. Корни его...
Я бы хотела видеть его здесь, рядом со мной, однако матери когда-то должны отпускать детей.
Лис Бан, графский бастард, маг, сын ведьмы Белого леса, влюблен в королевскую дочь. Изгнанный и ведомый обидой, он решает отомстить. Безутешный король Лир, потеряв жену, доверяет лишь пророчествам звезд. Решив передать власть, он созывает трех дочерей. Та, что любит его сильнее, станет королевой. Но судьба решает иначе, и королевство оказывается втянуто в распри между мужьями старших дочерей, рвущихся к короне, но она ядовита, а истинную королеву выберет волшебный остров Иннис Лир. Корни его...
Что она могла сделать со своими днями?
Лис Бан, графский бастард, маг, сын ведьмы Белого леса, влюблен в королевскую дочь. Изгнанный и ведомый обидой, он решает отомстить. Безутешный король Лир, потеряв жену, доверяет лишь пророчествам звезд. Решив передать власть, он созывает трех дочерей. Та, что любит его сильнее, станет королевой. Но судьба решает иначе, и королевство оказывается втянуто в распри между мужьями старших дочерей, рвущихся к короне, но она ядовита, а истинную королеву выберет волшебный остров Иннис Лир. Корни его...
– Я же не просто плодородная утроба!
Лис Бан, графский бастард, маг, сын ведьмы Белого леса, влюблен в королевскую дочь. Изгнанный и ведомый обидой, он решает отомстить. Безутешный король Лир, потеряв жену, доверяет лишь пророчествам звезд. Решив передать власть, он созывает трех дочерей. Та, что любит его сильнее, станет королевой. Но судьба решает иначе, и королевство оказывается втянуто в распри между мужьями старших дочерей, рвущихся к короне, но она ядовита, а истинную королеву выберет волшебный остров Иннис Лир. Корни его...
Ибо что такое доброта, как не утешение там, где никто не должен?
Лис Бан, графский бастард, маг, сын ведьмы Белого леса, влюблен в королевскую дочь. Изгнанный и ведомый обидой, он решает отомстить. Безутешный король Лир, потеряв жену, доверяет лишь пророчествам звезд. Решив передать власть, он созывает трех дочерей. Та, что любит его сильнее, станет королевой. Но судьба решает иначе, и королевство оказывается втянуто в распри между мужьями старших дочерей, рвущихся к короне, но она ядовита, а истинную королеву выберет волшебный остров Иннис Лир. Корни его...
Любовь должна расти, заставляя сердце расширяться. Она не сужает.
Лис Бан, графский бастард, маг, сын ведьмы Белого леса, влюблен в королевскую дочь. Изгнанный и ведомый обидой, он решает отомстить. Безутешный король Лир, потеряв жену, доверяет лишь пророчествам звезд. Решив передать власть, он созывает трех дочерей. Та, что любит его сильнее, станет королевой. Но судьба решает иначе, и королевство оказывается втянуто в распри между мужьями старших дочерей, рвущихся к короне, но она ядовита, а истинную королеву выберет волшебный остров Иннис Лир. Корни его...
Иногда мы прощаем других, потому что это сохраняет наши собственные сердца целыми, а не потому, что они заслуживают этого.
Лис Бан, графский бастард, маг, сын ведьмы Белого леса, влюблен в королевскую дочь. Изгнанный и ведомый обидой, он решает отомстить. Безутешный король Лир, потеряв жену, доверяет лишь пророчествам звезд. Решив передать власть, он созывает трех дочерей. Та, что любит его сильнее, станет королевой. Но судьба решает иначе, и королевство оказывается втянуто в распри между мужьями старших дочерей, рвущихся к короне, но она ядовита, а истинную королеву выберет волшебный остров Иннис Лир. Корни его...
– Все будут тебя винить, говорить о тебе отвратительные вещи. – Но солнце встает каждое утро.
Лис Бан, графский бастард, маг, сын ведьмы Белого леса, влюблен в королевскую дочь. Изгнанный и ведомый обидой, он решает отомстить. Безутешный король Лир, потеряв жену, доверяет лишь пророчествам звезд. Решив передать власть, он созывает трех дочерей. Та, что любит его сильнее, станет королевой. Но судьба решает иначе, и королевство оказывается втянуто в распри между мужьями старших дочерей, рвущихся к короне, но она ядовита, а истинную королеву выберет волшебный остров Иннис Лир. Корни его...
Ты будешь одна, и я прошу у тебя прощения за это.
Лис Бан, графский бастард, маг, сын ведьмы Белого леса, влюблен в королевскую дочь. Изгнанный и ведомый обидой, он решает отомстить. Безутешный король Лир, потеряв жену, доверяет лишь пророчествам звезд. Решив передать власть, он созывает трех дочерей. Та, что любит его сильнее, станет королевой. Но судьба решает иначе, и королевство оказывается втянуто в распри между мужьями старших дочерей, рвущихся к короне, но она ядовита, а истинную королеву выберет волшебный остров Иннис Лир. Корни его...
Они любили друг друга, ничего не получая от этой любви, кроме самой любви.
Лис Бан, графский бастард, маг, сын ведьмы Белого леса, влюблен в королевскую дочь. Изгнанный и ведомый обидой, он решает отомстить. Безутешный король Лир, потеряв жену, доверяет лишь пророчествам звезд. Решив передать власть, он созывает трех дочерей. Та, что любит его сильнее, станет королевой. Но судьба решает иначе, и королевство оказывается втянуто в распри между мужьями старших дочерей, рвущихся к короне, но она ядовита, а истинную королеву выберет волшебный остров Иннис Лир. Корни его...
Счастье чаще всего вползает в нашу жизнь подобно черепахе — медленно перебирает неповоротливыми лапами, оступается, иногда буксует и вечно пытается свернуть не в ту сторону. С несчастьем такого не бывает. Плохое влетает в жизнь реактивной ракетой, в мгновение ока уничтожая то, что еще недавно было смыслом и радостью.
Спасения нет. От беды не увернуться. От обмана не застраховаться. От разочарования не укрыться никакой верой. Аксиомы.
Между ними разница в возрасте, статусе и взглядах на жизнь.
Он владелец сети автоцентров, она юная блогерша, пишущая разгромные статьи.
Каждый одинок и увлечен своим делом.
Каждый счастлив… казалось до их встречи...
Дорога Буковски – только дорога, и всё: длинная и тяго-
мотная, без единого шанса встретить на ней какого-то Буд-
ду, по крайней мере хоть в чем-то отличного от очередно-
го опухшего алкаша. Путь для Буковски – не метафизиче-
ская категория и не символ искомой трансформации, но про-
сто банальная рутина, связанная с острой необходимостью
выживать. Он путешествует, чтобы работать, а не работа-
ет, чтобы иметь возможность впоследствии путешествовать,
как это делали битники.
Работа – это вечное возвращение того же самого, в кото-
ром человек отнюдь не является мостом, что надо перейти.
Скорее уж человек – это истоптанная колея и изъезженная
траншея, по которой этот незримый каток вечного возвра-
щения ездит туда-сюда без всякого продыху и без выходных,
так до самой смерти без чаемого воскресения. Работа – это
самое ненавистное, что может быть в жизни, эмблема ее на-
дувательства и паскудства, но, кроме нее, в этой жизни во-
обще ничего нет.
В этой книге, идейном продолжении «Битников», литератор и историк философии Дмитрий Хаустов предлагает читателю поближе познакомиться с культовым американским писателем и поэтом Чарльзом Буковски. Что скрывается за мифом «Буковски» – маргинала для маргиналов, скандального и сентиментального, брутального и трогательного, вечно пьяного мастера слова? В поисках неуловимой идентичности Буковски автор обращается к его насыщенной биографии, к истории американской литературы, концептам современной...
Хемингуэй не пытался – во всяком случае, эксплицитно –
отрефлексировать свою собственную трагедию. Его жизнен-
ный образ указывал на одно, а «мораль» его произведений
утверждала прямо противоположное. И в этом смысле Луи-
Фердинанд Селин куда более интересный автор, потому что
ему, при схожем исходном опыте, удается развернуть тра-
гическую рефлексию этого опыта непосредственно в рамках
его художественных произведений.
В этой книге, идейном продолжении «Битников», литератор и историк философии Дмитрий Хаустов предлагает читателю поближе познакомиться с культовым американским писателем и поэтом Чарльзом Буковски. Что скрывается за мифом «Буковски» – маргинала для маргиналов, скандального и сентиментального, брутального и трогательного, вечно пьяного мастера слова? В поисках неуловимой идентичности Буковски автор обращается к его насыщенной биографии, к истории американской литературы, концептам современной...
Цинический юмор Селина – это также трагический юмор,
просто трагедия у него сложнее и многослойнее, чем у Хе-
мингуэя. В Селине нет ни звериной бравады, ни, будто в ка-
честве компенсации, самоубийственной немощи перед ли-
цом повседневности. Жизнь можно вынести, если занять по
отношению к ней ироническую дистанция. Но и сама эта ди-
станция не так проста, как кажется. Если отдаться ей до кон-
ца, то это приведет тебя совсем не туда, куда ты хотел, –
вместо желанного выживания ты получаешь смертельный
удар от того самого мира, от которого ты думал так запросто
ускользнуть через дистанцию всепоглощающего цинизма.
В конечном итоге цинизм не умнее бравады, он также
доводит до смерти. Что остается? Разве что балансировать
между двух этих бездн. Вот Бардамю и балансирует, и Селин
– во всех своих последующих произведениях – вместе с ним.
В этой книге, идейном продолжении «Битников», литератор и историк философии Дмитрий Хаустов предлагает читателю поближе познакомиться с культовым американским писателем и поэтом Чарльзом Буковски. Что скрывается за мифом «Буковски» – маргинала для маргиналов, скандального и сентиментального, брутального и трогательного, вечно пьяного мастера слова? В поисках неуловимой идентичности Буковски автор обращается к его насыщенной биографии, к истории американской литературы, концептам современной...
Познав этого Зверя, Буковски смог выработать оружие
против него. Это оружие – юмор. Именно его так боится
средний человек, одна из главных особенностей которого –
неумение смеяться над собой. Юмор и смех означают ди-
станцию, умение взглянуть на вещи и на себя самого со сто-
роны, устранить губительную серьезность, превращающую
мир в ад (поэтому мир Хемингуэя – это подчеркнуто серьез-
ный мир). Кинический юмор – вот способ избежать крайно-
стей как мачизма, так и цинизма.
Буковски умеет посмеяться над собой, всё его творчество
– образец подобного смеха, и редукция к человеку-зверю –
это комическая редукция, образцовая ирония Буковски. Он
умеет посмеяться над человеком, обнажая в нем образ жи-
вотного, на что и указывают все те места в его творчестве,
где за личиной серьезного среднего человека не без иронии
обнаруживаются перемещающиеся в пространстве кишки со
всем их содержимым. Это ли не смешно: испражнения, при-
нимающие себя всерьез?..
В этой книге, идейном продолжении «Битников», литератор и историк философии Дмитрий Хаустов предлагает читателю поближе познакомиться с культовым американским писателем и поэтом Чарльзом Буковски. Что скрывается за мифом «Буковски» – маргинала для маргиналов, скандального и сентиментального, брутального и трогательного, вечно пьяного мастера слова? В поисках неуловимой идентичности Буковски автор обращается к его насыщенной биографии, к истории американской литературы, концептам современной...
В пустоте, которую после себя оставляет буйство модер-
нистского человека (этого явного максималиста), следую-
щий за ним анемичный постмодернист вынужден быть до-
статочно хитрым, чтобы наполнять эту пустоту силой жизни.
В обратном случае он сам обернется пустотой, голым отсут-
ствием – ведь ему не за что зацепиться там, где спеты все
песни, написаны все стихи и проиграны все войны. Человек
постмодерна – это тот, кто выходит на сцену, когда спектакль
уже отыгран, и декорации разобрали, и публика разошлась…
А он всё равно начинает играть свою роль – даже без всяко-
го реквизита. Он играет свою роль тогда, когда всегда уже
слишком поздно:
«есть вещи похуже,
чем быть одному,
но требуются десятилетия,
чтобы это понять,
но чаще всего,
когда ты это понял,
уже слишком поздно,
и нет ничего хуже
чем
слишком поздно».
В этой книге, идейном продолжении «Битников», литератор и историк философии Дмитрий Хаустов предлагает читателю поближе познакомиться с культовым американским писателем и поэтом Чарльзом Буковски. Что скрывается за мифом «Буковски» – маргинала для маргиналов, скандального и сентиментального, брутального и трогательного, вечно пьяного мастера слова? В поисках неуловимой идентичности Буковски автор обращается к его насыщенной биографии, к истории американской литературы, концептам современной...
Серьезное отношение
к тупиковым крайностям сгубило немало талантов. Дру-
гие таланты, подобные Ницше, Селину и, конечно, Буков-
ски, наученные чужими ошибками, выбирают другой путь:
юмор, иронию, несерьзность. Сложно сказать, что они таким
образом выигрывают, но – на фоне, к примеру, Хемингуэя
или Фицджеральда – они, во всяком случае, ничего не теря-
ют. Им удается сохранить ту дистанцию, которая необходи-
ма для творчества, которая не позволяет цивилизованному
пессимизму блокировать творческий потенциал, как оно и
случилось с менее хитроумными авторами. Чтобы творить в
шизофреническом мире, надо учиться смеяться.
В этой книге, идейном продолжении «Битников», литератор и историк философии Дмитрий Хаустов предлагает читателю поближе познакомиться с культовым американским писателем и поэтом Чарльзом Буковски. Что скрывается за мифом «Буковски» – маргинала для маргиналов, скандального и сентиментального, брутального и трогательного, вечно пьяного мастера слова? В поисках неуловимой идентичности Буковски автор обращается к его насыщенной биографии, к истории американской литературы, концептам современной...
Единственное, что отличает эту новую, постмодернист-
скую эстетику слабости и бессилия от ее романтического и
платонического образца, это отказ от суждения, отказ при-
нимать этот минималистический творческий опыт за чистую
монету, за божественное вмешательство. Напротив, постмо-
дернист знает, что слабость – это именно слабость и ниче-
го священного в ней нет. Не романтический оптимизм дает
ему силы, но скорее способность идти до конца в своем про-
свещенном пессимизме .
В этой книге, идейном продолжении «Битников», литератор и историк философии Дмитрий Хаустов предлагает читателю поближе познакомиться с культовым американским писателем и поэтом Чарльзом Буковски. Что скрывается за мифом «Буковски» – маргинала для маргиналов, скандального и сентиментального, брутального и трогательного, вечно пьяного мастера слова? В поисках неуловимой идентичности Буковски автор обращается к его насыщенной биографии, к истории американской литературы, концептам современной...
Хитрость вечного западного героя в том и состоит, чтобы,
ослабляя себя, тем самым делаться сильнее всего окружаю-
щего его мира. В лице этого героя абсолютный минимум сов-
падает-таки с абсолютным максимумом, умаление означает
полноту победы. Последние два столетия западной культуры
переполнены примерами подобной улиссовой хитрости.
Буковски – Улисс, притворившийся, спасаясь от Поли-
фема, Никем, да так, что ему это понравилось. Он решил
посмотреть, что будет, если прожить этим Никем всю свою
жизнь, что будет, если под именем Никого стать популярным
и знаковым литератором. Это хитрость высокого уровня, она
принесла своему автору настоящий успех.
Бегая туда и сюда от огромного циклопа нормативной
культуры, по ходу дела приплясывая и прикладываясь к бу-
тылке, Буковски прекрасно отыграл свой авторский миф
минимального литературного Я, упрощенной поэтики на
грани исчезновения, нулевой авторской субъективности. Он
превратил свою слабость в великую силу и выиграл войну
своей жизни – именно тем, что в ходе ее проиграл все от-
дельные битвы подряд.
В этой книге, идейном продолжении «Битников», литератор и историк философии Дмитрий Хаустов предлагает читателю поближе познакомиться с культовым американским писателем и поэтом Чарльзом Буковски. Что скрывается за мифом «Буковски» – маргинала для маргиналов, скандального и сентиментального, брутального и трогательного, вечно пьяного мастера слова? В поисках неуловимой идентичности Буковски автор обращается к его насыщенной биографии, к истории американской литературы, концептам современной...