- Любовь - это не глупость. По крайней мере, я так не думаю.
- И над ней не смеются - задумчиво проговорила бабушка. - И мне кажется, это не стыдно - признаться в любви.
Некоторые ошибки мы вынуждены совершать - так мы чему-то учимся.
Увы, меня иногда принимают слишком всерьёз, отыскивая смысл в моих действиях, в которых нет ничего, кроме поиска радости, подозревая умысел в том, что происходит зачастую в спонтанности момента.
Когда я пришёл на студию, чтобы подписать контракт, передо мной кто-то уже ждал своей очереди. Меня охватило неприятное чувство, именуемое "нетерпением", - как если сидишь зимой в приёмной знаменитого терапевта. Я, конечно, преувеличиваю, но мне не хочется терять время на бумажную волокиту, и я раздосадован, поняв, что проторчу здесь невесть сколько, ведь надеялся всё подмахнуть по-быстрому. Человек передо мной, судя по всему, дебютант, как и я, явно ждал ещё до моего прихода и не выказывает никаких признаков раздражения: ни ноги-метронома, ни вздохов, ни стиснутых челюстей, ни злых глаз. Не в пример мне, напряжённому как струна, готовому укусить, убеждённому, что меня нарочно маринуют.
Я интересуюсь тоном, выдающим мой план немедленно уйти, как долго продлятся мои муки, осведомившись о его собственных: "Давно ждёшь?" Он окидывает меня стальным взглядом голубых глаз и говорит: "Успокойся, они здесь".
Действительно, большая двустворчатая дверь кабинета распахивается, и я слышу: "Ален Делон, вы можете зайти". Он встаёт и скрывается. Расстались мы ненадолго: через несколько дней я наткнулся на него в моём любимом квартале. Между нами завязалась дружба, которая не закончилась и по сей день.
С утра болела голова. Что было ночью, Иван помнил плохо. Куда его ведут – понимал плохо. Хотелось дрыхнуть и рассолу.
- Ты почто княжеского сына ногой трогаешь, смерд гунявый?! – промычал княжич. – Я тебя знать не знаю, но уверен, что ты говно!..
Когда Бречислав в очередной раз моргнул, ночной гость исчез. Только что был – и вот уже нету.
С ним исчезла и стопка блинов.
– Вот ведь сила нечистая, – аж сплюнул Бречислав. – Не кормят их там, что ли?
– Тут вам не это, – терпеливо объяснял Самсон, награждая их отеческими затрещинами. – Оно тут не просто так, понимать надо. Пока противник рисует чертежи местности, мы эту самую местность меняем. Причем вручную. Противник от такого приходит в полное изумление и теряет боеспособность. Мы испокон веку так выигрывали битвы и побеждали в сражениях.
- Яромир, а вот ты мне тогда еще скажи… – задумался Иван. – Кобалог – он как вообще, гадит ли? Коли ест, то и гадить должон, верно? Но если да – откуда? У него ж рты одни!
- Вот ты мне сейчас сложную загадку загадал, – наморщил лоб Яромир. – Представь себе, я об этом не думал. Вот вообще никогда. Но теперь… теперь буду думать. Ты зачем так со мной?
Иван слушал очень внимательно, но в глазах у него было только ясное небо. Чистейшая синева, ни единой мыслью не запятнанная.
– Ницего не знаю, я пьян! – огрызнулся Буслаев. – Эт’ зелья дурманныя во мне говорят!
Зелья дурманныя в нем не только говорили, но и ходили, и руками двигали – потому что Буслаев зачем-то зарядил соседу в ухо. Не умел Вася Новгородский подолгу смирно сидеть, чесались пальцы подраться с кем-нибудь.
- Законно! По Правде! – погрозил пальцем Буслаев. – У нас в Новгороде все по Правде! Все только по законам живем! Правда для всех одна и законы для всех одни! Холоп если цего нарушил – в острог холопа! Боярин если цего нарушил – в острог холопа!
Кто я такой – это не судьба и не предназначение. Но и не случайность. Это как…
«Как что? – подумал он. – Как эти карты. Как тропы в лесу. Как жизнь».
– Я не был избранным, – сказал он. – Я выбирал сам.
– Кто он такой, чтобы говорить мне, что значит моё искусство? А потом он взял и разместил в Интернете отзыв. В Интернете, где все могут его прочитать! Мой дружище Начо, у него стоит оповещение, зачитал его мне по телефону!
– Плохой отзыв?
– Ужасный! Он назвал меня «гением-провокатором»! «Талантом десятилетия»! Крупнейшим открытием со времён Фердинана Шеваля!
– Я ненавижу всё, что связано с «Бич Бойз». Они как ходячая реклама, что все везде счастливы и в безопасности, а худшее, что с тобой может приключиться, это если ты возьмёшь погонять отцовскую тачку без разрешения. Ни о чём не надо беспокоиться, потому что всё зашибись. Ни о чём не спрашивай! Не перечь тем, кто у власти! А тем временем наше правительство загнивает в коррупции, и гигантские корпорации всё решают за нас, оставляя нам жалкий выбор между «Колой» и «Пепси». «Бич Бойз» – это олицетворение посредственности и несостоятельности.
Просто невероятно, как мало мы знаем о собственных детях. А я-то считала, что в последние годы мы со Стеллой сблизились. Однако мне известна лишь ничтожная часть того, что происходит в ее жизни. Я ломаю голову, странно ли это и моя ли в этом вина, характерно ли это для наших отношений, или все мамы подростков считают, будто знают о своих детях куда больше, чем на самом деле.
Юриспруденция всегда была моей религией. Конечно, у нее есть свои недостатки, однако на протяжении всей своей профессиональной жизни я искренне верила в законность и правопорядок как основу современного общества. Видела в них оптимальную возможность регуляции демократических отношений. Теперь я не знаю, во что мне верить. Есть ценности, которые невозможно объяснить или измерить параграфами закона. И, как и сама жизнь, закон игнорирует то, что обычный человек называет справедливостью.
Работа психологов - запихнуть нас в свои шаблоны.
Предложение: делать наоборот!
Причина: каждый человек уникален.
На самом деле мне плевать, если кто-то меня не любит, - они имеют на это полное право, но меня огорчает, когда человек так глуп, что не умеет это скрывать.
По поводу психологов у меня есть своя теория. Не стану утверждать, что она применима ко всем, но я все же немало психологов повидала за все эти годы и пока не встречала исключений.
Дело обстоит так. Если человек учился пять-шесть лет и его постоянно кормили всякими моделями объяснения человеческого поведения и диагнозами, то, мне кажется, довольно неизбежно, что человек начинает применять свои знания. Иначе было бы странно. Стало быть, он идет и встречает людей – клиентов, пациентов или кого-то там еще – с убеждением, что можно объяснить, почему люди такие, какие они есть, и поступают так, как они поступают. Работа психологов – запихнуть нас в свои шаблоны.
Предложение: делать наоборот!
Причина: каждый человек уникален.
Все эти психологи, которые появлялись и исчезали. Что толку? Все эти опросники и тесты на личностные качества. Первое, что они ищут, – конечно же, трудное детство. Похоже, сокровенная мечта каждого психолога – найти заблудшую душу с кучей жутких воспоминаний детства, загнанных в подсознание.
Ужас всех этих диагнозов, которыми они жонглируют, – в каждом из них узнаёшь себя. Нет ни одного теста на психические нарушения, в котором ты не поставил бы «да» хотя бы в нескольких пунктах.
Некоторое время я сильно всем этим увлекалась. Поскольку все считали, что со мной что-то не так, даже моя семья – да, более всех моя семья, – я пыталась выяснить, в чем же дело. Повсюду я читала, что было бы легче найти этикетку, назвать свой дефект конкретным именем и знать, что есть много других людей, живущих с той же проблемой.
Поначалу я думала, что у меня синдром дефицита внимания и гиперактивности, потом – пограничное расстройство личности, шизоидное расстройство, биполярное аффективное расстройство.
И наконец я пришла к выводу, что все это фигня.
Я такова, какова я есть. Диагноз: Стелла.
– Мне кажется, многие заводят детей ради самих себя. Типа когда все серо и скучно, едешь в город и покупаешь себе новую помаду, чтобы настроение улучшилось.
– Ты сравниваешь рождение детей с покупкой помады?
– Да, я знаю, сравнение хромает, но ты понимаешь, что я имею в виду. Народ заводит детей, чтобы улучшить себе настроение, укрепить уверенность в себе, развеять скуку – в общем, по всяким таким причинам.
Войдя в камеру, я тут же пишу первые строки своего эссе.
Любой человек в состоянии совершить убийство.
Если человек достаточно глубоко оскорблен, нет границ, которых он не мог бы нарушить.
Это не предположения. Я знаю точно.
Она была хорошая и сильная, а я плохой и слабый. Это-то меня и убило. То, что я слабый. Мысль дурацкая: она шла вразрез со всеми моими представлениями о собственной персоне, вразрез с тем, каким я себя сознательно долгие годы лепил. Но разве сильный человек стал бы полжизни терпеть, чтоб его сажали под замок, как скотину?
Молодняка здесь, конечно, в избытке. Некоторые украдкой бросают а него уважительные взгляды, другие борзо ухмыляются, как будто прикидывая свои шансы. Один год в Лондоне, еще пять в Калифорнии - и без него тут подрос целый новый мир. или точнее, до боли знакомый, только укомплектованный новыми кадрами.
- Хотя если бы ты была малехо побольше довольна своей житухой, то, может, так много бы и не бухала.