Цитаты
286060
Например: моя страна недавно вторглась на территорию другого государства.Предвидеть такое невозможно. Нападать на другие страны — это к Гитлеру, кайзеру Вильгельму или японским камиказдзе.Мы не страна-агрессор: в этом наша фишка. Наше лицо, в каком-то смысле. Нас и США. Были, конечно, всякие цереушные дела (Гватемала, Иран и далее по списку), но закулисно: когда мы умоляли американское правительство поддержать нас во время Второй мировой войны, чопорный мистер Рузвельт сказал: «Нет, никак невозможно. Это будет некрасиво, на США ведь никто не нападал». Потом японцы разбомбили их в Перл-Харборе, и все стало красиво.Взять этого парня, Блэра. Мой ровесник, окончил Оксфорд, посмотришь, послушаешь — вроде бы разумный человек. По идее, должен был сделать выводы из нашей недавней истории. Но похоже, не сделал. Отправили инспекторов искать иракское оружие, те вернулись ни с чем. Тогда заслали шпионов, те тоже ничего не нашли.Не беда, сказал мистер Блэр, ерунда, сказал мистер Блэр. Раз не нашли оружие, значит, иракцы его припрятали, и уже через полчаса могут на нас напасть. Надо действовать на опережение.Мой старый знакомый Питер Мандельсон выступил по радио. «Да, — заявил он, — у Саддама там целый супермаркет. — Он почему-то произнес „сюпермаркет“. — У Саддама целый сюпермаркет по продаже оружия массового поражения».
Майк Энглби — человек незаурядный. В самом деле, как бы иначе выходец из «низов» в 1970-е поступил в Кембридж, а затем сделал карьеру журналиста? Его исповедальный рассказ о собственной жизни, перемежаемый тяжелыми воспоминаниями, — это свидетельство из первых рук, доказывающее, что перед нами — человек, терзаемый комплексами и одновременно наделенный парадоксальным аналитическим умом и феноменальной памятью, человек, способный глубоко понимать литературу и чувствовать музыку. Тем более...
В прошлом существуют такие вещи, которые могли случиться, а могли и не случиться. Но произошли они тогда или нет, теперь это не имеет никакого значения. Покуда мы не научимся путешествовать во времени, вряд ли получится доказать, что нечто было на самом деле.
Майк Энглби — человек незаурядный. В самом деле, как бы иначе выходец из «низов» в 1970-е поступил в Кембридж, а затем сделал карьеру журналиста? Его исповедальный рассказ о собственной жизни, перемежаемый тяжелыми воспоминаниями, — это свидетельство из первых рук, доказывающее, что перед нами — человек, терзаемый комплексами и одновременно наделенный парадоксальным аналитическим умом и феноменальной памятью, человек, способный глубоко понимать литературу и чувствовать музыку. Тем более...
Занят - значит, упорно стремишься к финишу или «цели». Тебе некогда остановиться, оглядеться, задуматься. Это считается признаком хорошо прожитой жизни.
Майк Энглби — человек незаурядный. В самом деле, как бы иначе выходец из «низов» в 1970-е поступил в Кембридж, а затем сделал карьеру журналиста? Его исповедальный рассказ о собственной жизни, перемежаемый тяжелыми воспоминаниями, — это свидетельство из первых рук, доказывающее, что перед нами — человек, терзаемый комплексами и одновременно наделенный парадоксальным аналитическим умом и феноменальной памятью, человек, способный глубоко понимать литературу и чувствовать музыку. Тем более...
И со временем ребенок окажется в мире, где небо — из ненависти, а горизонты — из страха. И сколь бы способен он ни был, с каким терпением и удачей ни проходил бы испытания, он останется существом внутри ящика, который в другом ящике, и так далее, и наружу ему не выбраться. Потому что таков его мир, и вам никогда не убедить этого парня в том, что это лишь его субъективное восприятие.
Майк Энглби — человек незаурядный. В самом деле, как бы иначе выходец из «низов» в 1970-е поступил в Кембридж, а затем сделал карьеру журналиста? Его исповедальный рассказ о собственной жизни, перемежаемый тяжелыми воспоминаниями, — это свидетельство из первых рук, доказывающее, что перед нами — человек, терзаемый комплексами и одновременно наделенный парадоксальным аналитическим умом и феноменальной памятью, человек, способный глубоко понимать литературу и чувствовать музыку. Тем более...
Она цитировала не совсем точно, но я мысленно заполнил пробелы.На это я ответил словами доктора филологии Джеральда Стенли — что нет текста вне контекста.
Майк Энглби — человек незаурядный. В самом деле, как бы иначе выходец из «низов» в 1970-е поступил в Кембридж, а затем сделал карьеру журналиста? Его исповедальный рассказ о собственной жизни, перемежаемый тяжелыми воспоминаниями, — это свидетельство из первых рук, доказывающее, что перед нами — человек, терзаемый комплексами и одновременно наделенный парадоксальным аналитическим умом и феноменальной памятью, человек, способный глубоко понимать литературу и чувствовать музыку. Тем более...
А в последнее время я ничем особо не занимаюсь, но музыка здорово помогает отвлечься. Мне разрешили слушать приемник и CD-плеер у себя в комнате, вот я и завожу постоянно что-нибудь старенькое, полюбившееся еще в университете. Песни, что просто, без затей вовлекают нас в общечеловеческий самообман, но оставляют после себя теплый след. Взять хоть старину Дилана:Поздно теперь зажигать свет, детка.
Свет, который так и не открылся мне.
Поздно зажигать твой свет, детка,
Остался я на темной стороне.Он всего лишь говорит девчонке, что та растратила его «драгоценное время», ну и ладно, поэтому: «Не бери это в голову, все хорошо». Это верная интонация, ее благородство ощущается и десятилетия спустя. Тем фолк и силен: песня, если она хорошая, будет звучать вечно.Под «Girl from the North Country» я всегда вспоминаю Дженнифер у костра, тогда, в Ирландии.Если пойдешь сквозь снежную метель,
Когда замерзли реки и кончилось лето, —
Пожалуйста, взгляни — теплое ли пальто на ней,
Защити ее от воющего ветра.
Майк Энглби — человек незаурядный. В самом деле, как бы иначе выходец из «низов» в 1970-е поступил в Кембридж, а затем сделал карьеру журналиста? Его исповедальный рассказ о собственной жизни, перемежаемый тяжелыми воспоминаниями, — это свидетельство из первых рук, доказывающее, что перед нами — человек, терзаемый комплексами и одновременно наделенный парадоксальным аналитическим умом и феноменальной памятью, человек, способный глубоко понимать литературу и чувствовать музыку. Тем более...
(Разве можно не любить политиков? Особенно мне нравится этот их пафос в свою пользу — заявления, будто их «частная жизнь» не имеет отношения к «публичной деятельности». Словно решение завалить секретаршу на стол переговоров за пять минут до заседания кабинета или провести ночь в сауне принимает один человек или один мозг, а голосовать за налоговые льготы на детей или введение смертной казни — другой. Боже, и если бы только это!)
Майк Энглби — человек незаурядный. В самом деле, как бы иначе выходец из «низов» в 1970-е поступил в Кембридж, а затем сделал карьеру журналиста? Его исповедальный рассказ о собственной жизни, перемежаемый тяжелыми воспоминаниями, — это свидетельство из первых рук, доказывающее, что перед нами — человек, терзаемый комплексами и одновременно наделенный парадоксальным аналитическим умом и феноменальной памятью, человек, способный глубоко понимать литературу и чувствовать музыку. Тем более...
Когда ты поймешь, что изучение иностранного языка – это не просто зубрежка, а образ жизни, что это очень мощный инструмент, с помощью которого можно достигать сумасшедших высот, когда ты физически ощутишь, что он тебе необходим, – вот тогда и начнется настоящий прогресс.
Хорошее знание английского – это не просто ваше конкурентное преимущество в борьбе за успех, это мощный инструмент, который откроет вам целый мир возможностей. Благодаря английскому языку любое ваше начинание тут же примет планетарные масштабы! Нужно только правильно распорядиться этими возможностями. История автора этой книги, Марины Могилко, тому подтверждение. Марина – сооснователь многомиллионного стартапа, популярный блогер и неутомимая «достигательница» любых целей – обязана этому...
Не обязательно жить, как все, ты можешь мечтать!
Хорошее знание английского – это не просто ваше конкурентное преимущество в борьбе за успех, это мощный инструмент, который откроет вам целый мир возможностей. Благодаря английскому языку любое ваше начинание тут же примет планетарные масштабы! Нужно только правильно распорядиться этими возможностями. История автора этой книги, Марины Могилко, тому подтверждение. Марина – сооснователь многомиллионного стартапа, популярный блогер и неутомимая «достигательница» любых целей – обязана этому...
Трудолюбие- ключ к успеху в любом деле. Даже талант не так важен как умение "впахивать"
Хорошее знание английского – это не просто ваше конкурентное преимущество в борьбе за успех, это мощный инструмент, который откроет вам целый мир возможностей. Благодаря английскому языку любое ваше начинание тут же примет планетарные масштабы! Нужно только правильно распорядиться этими возможностями. История автора этой книги, Марины Могилко, тому подтверждение. Марина – сооснователь многомиллионного стартапа, популярный блогер и неутомимая «достигательница» любых целей – обязана этому...
Залогом успеха в любом деле являются любовь к нему и стремление полностью этому делу отдаваться.
Хорошее знание английского – это не просто ваше конкурентное преимущество в борьбе за успех, это мощный инструмент, который откроет вам целый мир возможностей. Благодаря английскому языку любое ваше начинание тут же примет планетарные масштабы! Нужно только правильно распорядиться этими возможностями. История автора этой книги, Марины Могилко, тому подтверждение. Марина – сооснователь многомиллионного стартапа, популярный блогер и неутомимая «достигательница» любых целей – обязана этому...
Лучшее время, чтобы начать, - сейчас.
Хорошее знание английского – это не просто ваше конкурентное преимущество в борьбе за успех, это мощный инструмент, который откроет вам целый мир возможностей. Благодаря английскому языку любое ваше начинание тут же примет планетарные масштабы! Нужно только правильно распорядиться этими возможностями. История автора этой книги, Марины Могилко, тому подтверждение. Марина – сооснователь многомиллионного стартапа, популярный блогер и неутомимая «достигательница» любых целей – обязана этому...
Говорят, первый шаг в работе с пастелью – нарисовать непрерывный контур. На самом деле это непросто. Провести первую линию немного страшновато. Лежащий перед тобой лист бумаги… он поначалу такой недружелюбный, такой белый и пустой. Очень трудно сделать этот первый штрих. Притом не важно, светлый или тёмный, потому что всё равно боишься испортить.
Переезд, смена школы, новый дом – это всегда сложно. Особенно если раньше ты жил в солнечной Флориде, а теперь – в дождливом Чикаго. Тесса Вудвард очень скучает по лучшей подруге, пляжу и океану. Она ещё не успела завести новых друзей и никак не может привыкнуть к своему дому на Тенистой улице. Да и как можно! Пропавшие коробки, открытые ящики комода, необъяснимые рисунки и постоянные сбои электричества… А потом деревянная кукла младшего брата Тессы начинает плакать и разговаривать. Кто-то или...
От кого-то я слышала, что человеческий мозг устроен так, чтобы, если вы напуганы, мгновенно подготовить тело к драке или к бегству. Не думаю, что мой мозг работает правильно, потому что я обычно понятия не имею, что делать в таких случаях. Я знаю лишь одно: сердце начинает биться так сильно, что мне становится не по себе.
Переезд, смена школы, новый дом – это всегда сложно. Особенно если раньше ты жил в солнечной Флориде, а теперь – в дождливом Чикаго. Тесса Вудвард очень скучает по лучшей подруге, пляжу и океану. Она ещё не успела завести новых друзей и никак не может привыкнуть к своему дому на Тенистой улице. Да и как можно! Пропавшие коробки, открытые ящики комода, необъяснимые рисунки и постоянные сбои электричества… А потом деревянная кукла младшего брата Тессы начинает плакать и разговаривать. Кто-то или...
Собственный звук есть даже у темноты. Терпеть не могу темноту...
Переезд, смена школы, новый дом – это всегда сложно. Особенно если раньше ты жил в солнечной Флориде, а теперь – в дождливом Чикаго. Тесса Вудвард очень скучает по лучшей подруге, пляжу и океану. Она ещё не успела завести новых друзей и никак не может привыкнуть к своему дому на Тенистой улице. Да и как можно! Пропавшие коробки, открытые ящики комода, необъяснимые рисунки и постоянные сбои электричества… А потом деревянная кукла младшего брата Тессы начинает плакать и разговаривать. Кто-то или...
Мы живем в постиндустриальном, информационно ориентированном мире, где все граждане считают себя экспертами во всем.
Мы знаем, что глютен опасен. Мы уверены, что прививки не нужны. Мы не сомневаемся, что наших детей учат неправильно. Мы знаем лучше, ведь мы – настоящие ьэксперты, а не эти «умники» с дипломами и научными степенями. Автор этой книги, Том Николс, – американский ученый и политолог, специалист по международным отношениям и пятикратный чемпион Jeopardy! американского аналога «Своей игры». «Смерть экспертизы» – это не просто исследование современных тенденций в обществе, но и призыв задуматься,...
Эксперты обязаны просвещать. Избиратели обязаны учиться.
Мы знаем, что глютен опасен. Мы уверены, что прививки не нужны. Мы не сомневаемся, что наших детей учат неправильно. Мы знаем лучше, ведь мы – настоящие ьэксперты, а не эти «умники» с дипломами и научными степенями. Автор этой книги, Том Николс, – американский ученый и политолог, специалист по международным отношениям и пятикратный чемпион Jeopardy! американского аналога «Своей игры». «Смерть экспертизы» – это не просто исследование современных тенденций в обществе, но и призыв задуматься,...
Проблема повседневных обсуждений заключается в том, что люди часто не понимают разницы между стереотипами и обобщениями, и это делает разговор, особенно между экспертами и непрофессионалами, напряженным и изнурительным.
Мы знаем, что глютен опасен. Мы уверены, что прививки не нужны. Мы не сомневаемся, что наших детей учат неправильно. Мы знаем лучше, ведь мы – настоящие ьэксперты, а не эти «умники» с дипломами и научными степенями. Автор этой книги, Том Николс, – американский ученый и политолог, специалист по международным отношениям и пятикратный чемпион Jeopardy! американского аналога «Своей игры». «Смерть экспертизы» – это не просто исследование современных тенденций в обществе, но и призыв задуматься,...
Но более важным и существенным моментом в том, что касается гибели экспертного знания, является то, что конспирологические теории весьма привлекательны для людей, которые с трудом способны разобраться в сложном мире и которым не хватает терпения на менее эффектные объяснения. Подобные теории также апеллируют к чувству нарциссизма: есть люди, которые предпочитают верить в какую то запутанную чушь, не желая мириться с тем, что их собственные обстоятельства жизни довольно невразумительны и являются итогом определенных процессов, которые находятся за пределами их понимания, или даже их собственных ошибок.
Мы знаем, что глютен опасен. Мы уверены, что прививки не нужны. Мы не сомневаемся, что наших детей учат неправильно. Мы знаем лучше, ведь мы – настоящие ьэксперты, а не эти «умники» с дипломами и научными степенями. Автор этой книги, Том Николс, – американский ученый и политолог, специалист по международным отношениям и пятикратный чемпион Jeopardy! американского аналога «Своей игры». «Смерть экспертизы» – это не просто исследование современных тенденций в обществе, но и призыв задуматься,...
Не верьте всему, что вы читаете в Интернете, особенно цитатам знаменитых людей.-- Авраам Линкольн (возможно)*
* Разумеется, 16-й президент США такого не говорил. Приписывать эту фразу известным историческим деятелям -- распространенная в Интернете шутка. -- Прим. ред.
Мы знаем, что глютен опасен. Мы уверены, что прививки не нужны. Мы не сомневаемся, что наших детей учат неправильно. Мы знаем лучше, ведь мы – настоящие ьэксперты, а не эти «умники» с дипломами и научными степенями. Автор этой книги, Том Николс, – американский ученый и политолог, специалист по международным отношениям и пятикратный чемпион Jeopardy! американского аналога «Своей игры». «Смерть экспертизы» – это не просто исследование современных тенденций в обществе, но и призыв задуматься,...
Проведенный в 2014 году исследовательским центром Пью опрос выявил, что либералы с большей готовностью, чем консерваторы, идут на то, чтобы заблокировать или удалить из друзей тех людей, с которыми они не согласны.
Мы знаем, что глютен опасен. Мы уверены, что прививки не нужны. Мы не сомневаемся, что наших детей учат неправильно. Мы знаем лучше, ведь мы – настоящие ьэксперты, а не эти «умники» с дипломами и научными степенями. Автор этой книги, Том Николс, – американский ученый и политолог, специалист по международным отношениям и пятикратный чемпион Jeopardy! американского аналога «Своей игры». «Смерть экспертизы» – это не просто исследование современных тенденций в обществе, но и призыв задуматься,...
Когда учеба в колледже – это бизнес, нельзя исключить клиента за неуспеваемость.
Мы знаем, что глютен опасен. Мы уверены, что прививки не нужны. Мы не сомневаемся, что наших детей учат неправильно. Мы знаем лучше, ведь мы – настоящие ьэксперты, а не эти «умники» с дипломами и научными степенями. Автор этой книги, Том Николс, – американский ученый и политолог, специалист по международным отношениям и пятикратный чемпион Jeopardy! американского аналога «Своей игры». «Смерть экспертизы» – это не просто исследование современных тенденций в обществе, но и призыв задуматься,...
Если ты отказываешься признать, что все точки зрения достойны рассмотрения, вне зависимости от того, насколько они фантастичны или безумны, значит, ты зашоренный.
Мы знаем, что глютен опасен. Мы уверены, что прививки не нужны. Мы не сомневаемся, что наших детей учат неправильно. Мы знаем лучше, ведь мы – настоящие ьэксперты, а не эти «умники» с дипломами и научными степенями. Автор этой книги, Том Николс, – американский ученый и политолог, специалист по международным отношениям и пятикратный чемпион Jeopardy! американского аналога «Своей игры». «Смерть экспертизы» – это не просто исследование современных тенденций в обществе, но и призыв задуматься,...
В 2016 году журнал "Тайм" включил Ивлин Во в журнал "100 величайших авторов-женщин всех времён". Так что ее творчество заслуживает вашего внимания. Если не считать того, что Ивлин Во был мужчиной.
Мы знаем, что глютен опасен. Мы уверены, что прививки не нужны. Мы не сомневаемся, что наших детей учат неправильно. Мы знаем лучше, ведь мы – настоящие ьэксперты, а не эти «умники» с дипломами и научными степенями. Автор этой книги, Том Николс, – американский ученый и политолог, специалист по международным отношениям и пятикратный чемпион Jeopardy! американского аналога «Своей игры». «Смерть экспертизы» – это не просто исследование современных тенденций в обществе, но и призыв задуматься,...
Наименее безобидна та ситуация, когда люди многозначительно говорят, например, что избегают продуктов с глютеном, а потом вынуждены признаться в том, что понятия не имеют, что такое глютен.
Мы знаем, что глютен опасен. Мы уверены, что прививки не нужны. Мы не сомневаемся, что наших детей учат неправильно. Мы знаем лучше, ведь мы – настоящие ьэксперты, а не эти «умники» с дипломами и научными степенями. Автор этой книги, Том Николс, – американский ученый и политолог, специалист по международным отношениям и пятикратный чемпион Jeopardy! американского аналога «Своей игры». «Смерть экспертизы» – это не просто исследование современных тенденций в обществе, но и призыв задуматься,...