Цитаты
286029
admin
добавил цитату
из книги
«Богема»
6 лет назад
"... Не странно ли, что человек, завершая свой жизненный цикл, на склоне лет возвращается к тому, с чего началась его жизнь? Что мужчина, некогда младенец и мальчик, затем любовник и отец, вновь становится ребенком?.."
admin
добавил цитату
из книги
«Богема»
6 лет назад
Что есть более покойного и сладостно-дремотного, чем закат солнечного весеннего дня?
admin
добавил цитату
из книги
«Богема»
6 лет назад
В избытке любви нет ничего хорошего. Так же, как и в недостатке.
admin
добавил цитату
из книги
«Богема»
6 лет назад
Постоянно сопереживать чужому горю, решила Селия, значит не жить для других, а смотреть на жизнь их глазами.
Хочешь стать наследником Императора – люби и характер показывать!
Я – принцесса огромного королевства, и у меня немало обязанностей. Зато как у метаморфа – куча возможностей! Мои планы на жизнь весьма далеки от того, чего хочет король, но я всегда могу рассчитывать на помощь любимой старшей сестры. Академия магических секретов давно ждет меня! Даже если отец против, и придется штурмовать приемную комиссию под чужой личиной. Главное – не раскрыть свой секрет и не вляпаться в очередные неприятности. Но ведь не все из этого выполнимо, правда? Особенно когда...
— Предусмотрительно! Только принудить наяну к браку никто не сможет, да и потом, зачем прятать тебя от принца на белом коне, если ты все равно в него влюбишься?
— В коня? – невинно уточнила я.
Дракон поперхнулся:
— А что, любовь к принцу не рассматривается?
Я – принцесса огромного королевства, и у меня немало обязанностей. Зато как у метаморфа – куча возможностей! Мои планы на жизнь весьма далеки от того, чего хочет король, но я всегда могу рассчитывать на помощь любимой старшей сестры. Академия магических секретов давно ждет меня! Даже если отец против, и придется штурмовать приемную комиссию под чужой личиной. Главное – не раскрыть свой секрет и не вляпаться в очередные неприятности. Но ведь не все из этого выполнимо, правда? Особенно когда...
Иногда мы не замечаем очевидного и верим в невероятное больше, чем следует.
Я – принцесса огромного королевства, и у меня немало обязанностей. Зато как у метаморфа – куча возможностей! Мои планы на жизнь весьма далеки от того, чего хочет король, но я всегда могу рассчитывать на помощь любимой старшей сестры. Академия магических секретов давно ждет меня! Даже если отец против, и придется штурмовать приемную комиссию под чужой личиной. Главное – не раскрыть свой секрет и не вляпаться в очередные неприятности. Но ведь не все из этого выполнимо, правда? Особенно когда...
— Альяна! Слухи сильно преувеличены!
— Ты над ним свечку держал? – изумилась я.
— Дочь, не хами! Ты тоже не держала!
— Ну так я и не подсвечник, – парировала я.
Я – принцесса огромного королевства, и у меня немало обязанностей. Зато как у метаморфа – куча возможностей! Мои планы на жизнь весьма далеки от того, чего хочет король, но я всегда могу рассчитывать на помощь любимой старшей сестры. Академия магических секретов давно ждет меня! Даже если отец против, и придется штурмовать приемную комиссию под чужой личиной. Главное – не раскрыть свой секрет и не вляпаться в очередные неприятности. Но ведь не все из этого выполнимо, правда? Особенно когда...
Ужин прошел в тихой и угрожающей всеобщему спокойствию обстановке.
Я – принцесса огромного королевства, и у меня немало обязанностей. Зато как у метаморфа – куча возможностей! Мои планы на жизнь весьма далеки от того, чего хочет король, но я всегда могу рассчитывать на помощь любимой старшей сестры. Академия магических секретов давно ждет меня! Даже если отец против, и придется штурмовать приемную комиссию под чужой личиной. Главное – не раскрыть свой секрет и не вляпаться в очередные неприятности. Но ведь не все из этого выполнимо, правда? Особенно когда...
Все, больше не могу разговаривать, у меня по плану скандал.
Я – принцесса огромного королевства, и у меня немало обязанностей. Зато как у метаморфа – куча возможностей! Мои планы на жизнь весьма далеки от того, чего хочет король, но я всегда могу рассчитывать на помощь любимой старшей сестры. Академия магических секретов давно ждет меня! Даже если отец против, и придется штурмовать приемную комиссию под чужой личиной. Главное – не раскрыть свой секрет и не вляпаться в очередные неприятности. Но ведь не все из этого выполнимо, правда? Особенно когда...
Наличие тени всегда указывает на то, что где светит солнце!
Жизнь разделилась на «до» и «после», когда меня неожиданно приняли в закрытый элитный колледж для одаренных подростков. Скажете, так не бывает? И будете правы. Ведь колледж оказался лишь прикрытием для школы магии. Магии, которой вроде не существует и которая неожиданно пробудилась во мне самой. Теперь меня окружают странные, отнюдь не дружелюбные ученики, один из которых и вовсе, кажется, готов сделать все, чтобы меня выставили за дверь. Кто победит: подбирающаяся к школе тьма или любовь,...
До света нужно расти, прилагать усилия, меняться самим
Жизнь разделилась на «до» и «после», когда меня неожиданно приняли в закрытый элитный колледж для одаренных подростков. Скажете, так не бывает? И будете правы. Ведь колледж оказался лишь прикрытием для школы магии. Магии, которой вроде не существует и которая неожиданно пробудилась во мне самой. Теперь меня окружают странные, отнюдь не дружелюбные ученики, один из которых и вовсе, кажется, готов сделать все, чтобы меня выставили за дверь. Кто победит: подбирающаяся к школе тьма или любовь,...
Не стоит смотреть под ноги, когда над головой небо, полное звёзд!
Жизнь разделилась на «до» и «после», когда меня неожиданно приняли в закрытый элитный колледж для одаренных подростков. Скажете, так не бывает? И будете правы. Ведь колледж оказался лишь прикрытием для школы магии. Магии, которой вроде не существует и которая неожиданно пробудилась во мне самой. Теперь меня окружают странные, отнюдь не дружелюбные ученики, один из которых и вовсе, кажется, готов сделать все, чтобы меня выставили за дверь. Кто победит: подбирающаяся к школе тьма или любовь,...
Перед людьми всегда стояла одна наиглавнейшая задача - творить, созидать из хаоса небытия и совершенствоваться
Жизнь разделилась на «до» и «после», когда меня неожиданно приняли в закрытый элитный колледж для одаренных подростков. Скажете, так не бывает? И будете правы. Ведь колледж оказался лишь прикрытием для школы магии. Магии, которой вроде не существует и которая неожиданно пробудилась во мне самой. Теперь меня окружают странные, отнюдь не дружелюбные ученики, один из которых и вовсе, кажется, готов сделать все, чтобы меня выставили за дверь. Кто победит: подбирающаяся к школе тьма или любовь,...
Какое, должно быть, странное ощущение — писать жестокие слова столь аккуратной каллиграфией.
Рассказ о людях, живших в Китае во времена культурной революции, и об их детях, среди которых оказались и студенты, вышедшие в 1989 году с протестами на площадь Тяньаньмэнь. В центре повествования две молодые женщины Мари Цзян и Ай Мин. Мари уже много лет живет в Ванкувере и пытается воссоздать историю семьи. Вместе с ней читатель узнает, что выпало на долю ее отца, талантливого пианиста Цзян Кая, отца Ай Мин Воробушка и юной скрипачки Чжу Ли, и как их судьбы отразились на жизни следующего...
Она заснула, а когда снова проснулась, уже было темно. В ночи кружили голоса Завитка и Большой Матушки.
— А лагерь, из которого сбежал Вэнь...
— А я тебе разве не рассказывала? — сказала Завиток. — Он вернулся туда на него посмотреть, а тот исчез. Целый лагерь поглотила пустыня, как никогда и не было.
— А помнишь...
От того, как Большая Матушка заговорила было и осеклась, у Ай Мин зашлось сердце.
— Дом народного отдыха «Красная гора», — сказала Завиток.
Большая Матушка что-то пробормотала.
— Шанхай во время оккупации, — сказала Завиток. — Зелёная шапочка, которую ты связала Воробушку. Слова «Жасмина». Старая Кошка. Да Вэй и Четвёртое Мая. Чжу Ли храпит у нас в хижине и спихивает тебя с кровати.
— Четыре вдовушки, твои соседки.
— Мальчик, который вёл слепых музыкантов, рука к локтю, локоть к руке. И мы трое идём через всю страну.
— Столько детей, — сказала Большая Матушка.
Ай Мин услышала, как на стол поставили чашку.
— Вы же вернётесь жить со мной, да? Вы с Вэнем.
— Ты нас захочешь выгнать, да не сможешь, — ответила Завиток.
— Она была хорошей девочкой, — сказала Большая Матушка. — Храброй девочкой.
Завиток напевала обрывок мелодии — кусочек бесконечной сонаты Воробушка. Большая Матушка взяла слова из «Песни холодного дождя» и «Из дальних мест» и присоединилась, запев их под музыку Завитка. Мотивы были из песен и стихов, которые Ай Мин наполовину узнавала, песен, которые пел ей в детстве отец. Гармония была богатой — и вместе с тем надломленной, поскольку обе певицы успели уже так сильно постареть, и они столько всего любили и со стольким простились; и всё же музыка и контрапункт к ней — оставались. «Судьбой тебе назначено вернуться, — пела Большая Матушка, — в вихрящейся пыли, неудержимо поднявшись, как туманы на реке».
Ай Мин сидела на постели. И слушала.
Рассказ о людях, живших в Китае во времена культурной революции, и об их детях, среди которых оказались и студенты, вышедшие в 1989 году с протестами на площадь Тяньаньмэнь. В центре повествования две молодые женщины Мари Цзян и Ай Мин. Мари уже много лет живет в Ванкувере и пытается воссоздать историю семьи. Вместе с ней читатель узнает, что выпало на долю ее отца, талантливого пианиста Цзян Кая, отца Ай Мин Воробушка и юной скрипачки Чжу Ли, и как их судьбы отразились на жизни следующего...
Пара, которую он до того приметил, теперь стояла на перекрёстке. Их нащупали прожектора танков, и женщина с ребёнком метнулась в переулок. Мужчина, застыв от ужаса, остался на месте. «Любовь моя», — в отчаянии закричала женщина. «Любовь моя». На Воробушка, что побежал на строй солдат, разом обрушился весь уличный шум — и гудел фоном под всеми звуками у него в голове. Воробушек больше не чувствовал ни малейшего страха. Ему вспомнились слова Большой Матушки: «Запоми: если мы споём прекрасную песню, если мы верно вспомним все слова, народ никогда нас не бросит». В детстве он прятался в репетиционных консерватории, повторял каноны и фуги Баха, пока пальцы у него не намели. Тогда его вовсе не пугало, что его руки, глаза, разум отданы чему-то ещё. Чжу Ли играла для матери вступительную арию «Ксеркса». Он написал «Я приеду» — и отправил это письмо Каю. Он вспомнил битком набитые молодёжью железнодорожные платформы, великий исход в село миллиона человек, бесконечный поток синих и серых курток. Он вспомнил, как нёс Чжу Ли домой. Тяжесть её тела, её голова у него на плече. Увидел, как Кай сидит за роялем, играет так никогда и не законченную симфонию. Он сам поразился, сколько слов и музыкальных пассажей помнит. Все страницы склеились, и он понял, что никакой надежды дочитать до конца и не было. Фары грузовиков и прожектора танков слепили. Женщина больше не звала, и он понял, что отец семейства выбрался, что он в безопасности. Воробушек остановился и поднял руки так, чтобы солдаты видели. Его дочь, его жена... Что же они сделали преступного? Разве они не старались изо всех сил слушать и верить? Руки его были пусты — и всегда были пусты. Треск выстрела раздался с запозданием, и Воробушек услышал его слишком поздно, но этот звук точно захлопнул за ним тысячу дверей. Прожектора танка его нащупали, словно могли собрать воедино все несовместные части его жизни. Сколькими бы фарами на него ни светили, тьмы было не прогнать. Дневной свет слепил — но во тьме Воробушек продолжал жить. Что же они видят, подумал он, всё ещё вскидывая раскрытые ладони. Из всех тех, кого он любил и кто любил его, из всех, чему он был свидетелем, ради чего жил и на что надеялся, из всей той музыки, что он создал, — сколько из этого всего было видно?
Рассказ о людях, живших в Китае во времена культурной революции, и об их детях, среди которых оказались и студенты, вышедшие в 1989 году с протестами на площадь Тяньаньмэнь. В центре повествования две молодые женщины Мари Цзян и Ай Мин. Мари уже много лет живет в Ванкувере и пытается воссоздать историю семьи. Вместе с ней читатель узнает, что выпало на долю ее отца, талантливого пианиста Цзян Кая, отца Ай Мин Воробушка и юной скрипачки Чжу Ли, и как их судьбы отразились на жизни следующего...
На длинной кровати Переводчица первой вызвалась поделиться своей историей.
— Это было во время кампании Ста Цветов. Нам велели критиковать партию, университет, друг друга, даже качество наших обедов и исправность туалетов, — Переводчица повернулась набок, и так же сделали и все женщины, одна за другой, точно волны, бьющиеся о берег. — Так я, дура такая, вышла вперёд и сказала, что в моей просьбе о разрешении съездить в Ленинград четырнадцать раз отказывали и что учёный моего уровня обязан общаться с коллегами. Пока я говорила, все остальные отошли подальше. Потом я всё гадала, — сказала Переводчица, мягко приложив указательный палец к собственному носу, — как это я могла так глубоко изучать Достоевского и не понимать, что сама рою себе могилу?
Слово «Достоевский», в котором было целых восемь разных иероглифов, заставило всех забормотать в восхищении.
— Моя мамушка-старушка думает, что меня перевели в университет в Харбине. Она отправится к праотцам, если узнает правду, — Переводчица хлопнула рукой по кровати, будто отгоняя призрака. — Нельзя терять надежды! Председатель Мао — хороший человек. Он знает, каковы мы, и он на спасёт, — Переводчица прижала руку к сердцу, словно чтобы не дать тому разбиться. Согласное эхо прокатилось от женщины к женщине. — Как может быть иначе?Настало время, когда кончилась еда. То были полные отчаяния месяцы. Даже работа встала. Комендант лагеря согласился, что лучше тратить силы на поиски диких трав или кореньев. Провинцию опустошал голод; выделить осуждённым хоть зёрнышко проса, вне всякого сомнения, было бы контрреволюционной деятельностью. Завиток почувствовала, как перед глазами у неё порхают страницы. Это Переводчица обмахивала её веером. Она ощутила, как её катят по коридору. Это Переводчица растирала ей руки и ноги. Ей грезилось, будто она ест сочную утиную ножку. Это Переводчица украла горсть бобов с комендантской кухни, тайком их приготовила и скормила ей. Она слушает, как кто-то читает вслух из Книги записей; это было не взаправду, это Переводчица держала её за руку. Растерявшись, Завиток спросила:
— Кто нас спасёт?
Переводчица, слабо улыбнувшись, ответила:
— Никто. Значит, так тому и быть.
К концу голода на их длинной кровати остались всего лишь трое: Переводчица, юрист по налогам и Завиток. Они спали, тесно прижавшись для тепла друг к другу.
Остальные — врач, офицер госбезопасности, учительница и глава района — ушли, как говорится, в чистое белое небо, в западное поднебесье.
Рассказ о людях, живших в Китае во времена культурной революции, и об их детях, среди которых оказались и студенты, вышедшие в 1989 году с протестами на площадь Тяньаньмэнь. В центре повествования две молодые женщины Мари Цзян и Ай Мин. Мари уже много лет живет в Ванкувере и пытается воссоздать историю семьи. Вместе с ней читатель узнает, что выпало на долю ее отца, талантливого пианиста Цзян Кая, отца Ай Мин Воробушка и юной скрипачки Чжу Ли, и как их судьбы отразились на жизни следующего...
I’ve seen men leave this world midway through a sentence. If I tell you what we lived through, would you believe me?
Рассказ о людях, живших в Китае во времена культурной революции, и об их детях, среди которых оказались и студенты, вышедшие в 1989 году с протестами на площадь Тяньаньмэнь. В центре повествования две молодые женщины Мари Цзян и Ай Мин. Мари уже много лет живет в Ванкувере и пытается воссоздать историю семьи. Вместе с ней читатель узнает, что выпало на долю ее отца, талантливого пианиста Цзян Кая, отца Ай Мин Воробушка и юной скрипачки Чжу Ли, и как их судьбы отразились на жизни следующего...
Суть в том, чтобы отыскивать в сложном простое, а не в сложном — сложное.
Рассказ о людях, живших в Китае во времена культурной революции, и об их детях, среди которых оказались и студенты, вышедшие в 1989 году с протестами на площадь Тяньаньмэнь. В центре повествования две молодые женщины Мари Цзян и Ай Мин. Мари уже много лет живет в Ванкувере и пытается воссоздать историю семьи. Вместе с ней читатель узнает, что выпало на долю ее отца, талантливого пианиста Цзян Кая, отца Ай Мин Воробушка и юной скрипачки Чжу Ли, и как их судьбы отразились на жизни следующего...
В те дни деревня могла через каждые несколько недель переходить из рук в руки — от коммунистов к националистам, а от тех к японцам. Легко можно было принять брата за предателя, а возлюбленного — за врага; бояться, что ты сам родился не в тот момент истории. Но в чайных кто угодно мог обменяться песнями, кто угодно мог поднять чашу вина и выпить за истинную и вечную любовь. «Люди знали, что семья и родство — это по-настоящему, — говаривала Большая Матушка. — Они знали, что когда-то существовала и обычная жизнь. Но никто не мог им объяснить, почему, вот так вот просто и вообще безо всякой причины, все, что было для них дорого, взяли и стерли в порошок».
Рассказ о людях, живших в Китае во времена культурной революции, и об их детях, среди которых оказались и студенты, вышедшие в 1989 году с протестами на площадь Тяньаньмэнь. В центре повествования две молодые женщины Мари Цзян и Ай Мин. Мари уже много лет живет в Ванкувере и пытается воссоздать историю семьи. Вместе с ней читатель узнает, что выпало на долю ее отца, талантливого пианиста Цзян Кая, отца Ай Мин Воробушка и юной скрипачки Чжу Ли, и как их судьбы отразились на жизни следующего...
История - существо подвижное, вечное зеркало, что показывает наши жизни под неожиданным углом.
Рассказ о людях, живших в Китае во времена культурной революции, и об их детях, среди которых оказались и студенты, вышедшие в 1989 году с протестами на площадь Тяньаньмэнь. В центре повествования две молодые женщины Мари Цзян и Ай Мин. Мари уже много лет живет в Ванкувере и пытается воссоздать историю семьи. Вместе с ней читатель узнает, что выпало на долю ее отца, талантливого пианиста Цзян Кая, отца Ай Мин Воробушка и юной скрипачки Чжу Ли, и как их судьбы отразились на жизни следующего...
«Только на чистом, без всяких помарок листе бумаги можно создавать самые новые, самые красивые рисунки».
Рассказ о людях, живших в Китае во времена культурной революции, и об их детях, среди которых оказались и студенты, вышедшие в 1989 году с протестами на площадь Тяньаньмэнь. В центре повествования две молодые женщины Мари Цзян и Ай Мин. Мари уже много лет живет в Ванкувере и пытается воссоздать историю семьи. Вместе с ней читатель узнает, что выпало на долю ее отца, талантливого пианиста Цзян Кая, отца Ай Мин Воробушка и юной скрипачки Чжу Ли, и как их судьбы отразились на жизни следующего...
Так называемые «враги народа» — это те, кому изменила удача, вот и все. Сегодня изменник Шэнь Цунвэнь, завтра — Го Можо. Если им вздумается за тобой прийти, они придут, и неважно будет, что ты читала, а чего не читала. Книги у тебя на полках, музыка, которую ты холишь и лелеешь, твои прошлые жизни — все эти мелочи просто предлог. В старое время евнухами во всей их борьбе за власть двигали гордыня и зависть. Может, мы и в новую эпоху живем, вот только люди за один день не меняются.
Рассказ о людях, живших в Китае во времена культурной революции, и об их детях, среди которых оказались и студенты, вышедшие в 1989 году с протестами на площадь Тяньаньмэнь. В центре повествования две молодые женщины Мари Цзян и Ай Мин. Мари уже много лет живет в Ванкувере и пытается воссоздать историю семьи. Вместе с ней читатель узнает, что выпало на долю ее отца, талантливого пианиста Цзян Кая, отца Ай Мин Воробушка и юной скрипачки Чжу Ли, и как их судьбы отразились на жизни следующего...
Верить настолько проще, чем не верить.
Рассказ о людях, живших в Китае во времена культурной революции, и об их детях, среди которых оказались и студенты, вышедшие в 1989 году с протестами на площадь Тяньаньмэнь. В центре повествования две молодые женщины Мари Цзян и Ай Мин. Мари уже много лет живет в Ванкувере и пытается воссоздать историю семьи. Вместе с ней читатель узнает, что выпало на долю ее отца, талантливого пианиста Цзян Кая, отца Ай Мин Воробушка и юной скрипачки Чжу Ли, и как их судьбы отразились на жизни следующего...