Когда не веришь сама себе, никому другому тоже верить не сможешь.
Приходится делать то, что приходится.
Когда что-то узнаешь, больше уже не обманешь свой мозг. Никогда.
Горе странная вещь: издалека кажется таким огромным, а вблизи – просто день идет за днем.
Решить один вопрос – лучше, чем не решить ни одного.
Выгоняй из себя, Таша, боль, все мысли и обиды, оставляй только решимость и злость. Если не во имя — так вопреки! За тобой брат и ты сама… Отступать некуда.
Еще в детском доме я привыкла все обсуждать с собой самой. Представляла несуществующего собеседника и говорила с ним, делилась болью и переживаниями. Знала точно: мой воображаемый друг никогда не подставит, не расскажет тайное, не предаст. И вместе мы обязательно что-то придумаем. Больная фантазия, но в моей ситуации, когда все вокруг недруги и борьба идет за каждый прожитый день, — единственное спасение.
И потом еще многие люди озабочены проблемой ожирения, и опять, чтобы спастись от жира, что-то еще жрут или ходят на дорогостоящие антижирные процедуры или "Гербалайф" всякий, хотят купить что-то дорогое и некалорийное и якобы без ГМО.
Кухня для таких людей - как храм, сколько к ней интереса, это даже не с голода военных лет - это еще с каменного века рецидив такой.
А сколько развелось ещё разных пищевых религий, - вообще непостижимо. Всякие там фруктоеды, сыроеды, оволактовегетарианцы, чтоб побольше денег и времени на эту еду истратить, особенно в наших северных краях. Сыроеды обычно все недолгие, и пока они сыроедят, они очень злобным взглядом едят всех остальных окружающих людей за то, что таким усложнизмом себе жизнь еще не испортили. При этом почему-то не видел я ни одного 70- или 80-летнего человека, который бы хотя бы последние полжизни был сыроедом. Не говоря уж о более старшем возрасте.
В любом случае первые десять лет сложно, а потом уже становишься человеком уважаемым, какой бы странной деятельностью не занимался, важно делать это постоянно и настойчиво. Хоть стихи писать, хоть в компьютер играть, хоть н гитаре, хоть вечный двигатель строить, хоть НЛО искать - десять лет этим занимайся по десять часов в день, станешь опытным уважаемым человеком, ученики и последователи появятся, даже и деньги будут приходить в нужном количестве.
Важно, мне кажется, иметь критический взгляд, критическое отношение к разной информации, к разным авторитетам. К сожалению, оно никак с детства не воспитывается и не разрабатывается. Люди приучаются верить тому, что говорят им родители, что говорят им в школе, в телевизоре, в СМдИ (средствах массовой дезинформации), или, например, в церкви. Потом постепенно оказывается, что какая-то информация истинная, какая-то ложная, какая-то применимая в данных условиях, какая-то неприменимая. И вот этого знания о том, что некоторые люди врут, а некоторые добросовестно заблуждаются, а некоторые знают только свой случай, а других не знают - вот это-то знание в детстве до людей не доносят.
Надо уметь абстрагироваться от времяпоглощающих пустых разговоров или уметь менять локацию в пространстве! Некоторые люди находят себе женщину (мужчину) и потом с ней (с ним) постоянно ругаются, никакой другой пользы не получая. На это тоже уходят многие часы. Ищи и находи тех, с кем ругаться не будешь.
Прочисть свое окружение от нытиков, хронофагов, пессимистов (обычное в ответ заявляющих, что "я реалист"), от людей, тащащих себя и окружение вниз, от граждан, обращенных в прошлое, от разных тормозов, интернет-болтунов и собирателей кошечек. Прочистить свое окружение, или пореже общаться с такими гражданами, а если невозможно и это - то передвинуться в пространстве.
Выбрать важное и интересное для себя дело в нашем обществе нелегко, по нескольким причинам.
Во-первых, многие будут торопить: "скорей-скорей, иначе умрёшь, как в безвоздушном пространстве, без денег и никакой жизни! Устройся на какую-нибудь работу, а потом подумаешь".
Но когда уже каждый день делаешь какое-то не самое нужное тебе и людям дело, желание искать интересное и нужное затухает - на передний план вылезают проблемы бытового свойства, и так может длиться десятилетиями. Работы обычно много времени отнимают.
Самые хитрые работы, например, многоуровневая продажа каких-нибудь вещей, могут запарить человека настолько, что он и двенадцать часов в день, шесть дней в неделю без выходных впаривает какую-нибудь хрень, не очень полезную - как бы для того, чтобы потом на другой уровень выйти, а реально для того, чтобы не было времени другой способ жизни себе отыскать.
Во-вторых, другие будут говорить лживо: "сейчас даже уборщиком без диплома не возьмут, иди поскорей получи образование". Стараясь, чтобы человек ни одного года не провёл со своими мыслями, в поиске своего пути, человека сразу при возможности стараются впихнуть в какой-нибудь институт, не самый пользительный, выбранный случайно, не осознанно. Как и школа - институт этот как камера хранения для молодых, чтоб не мешали взрослым и не придумывали какую-нибудь свою жизнь, вдруг она отличаться будет.
В процессе сидки в институте человек глупеет, скорость мысли снижается, выходит на первый план понимание, что важен не сам результат деятельности, а имитация результата.
Отчет о проделанной работе важнее, чем сама работа, а оценка за отчет важнее, чем и сам отчет, а о чем он - да кто ж его читал, с интернета распечатан он. Не нужен результат, нужна имитация результата.
«Психоаналитики – мозгокопатели», купленные крупным бизнесом, изобретали слоганы: «Ваш внутренний мир покажет одежда», «Одежда выражает вашу индивидуальность»...
Пропаганда была направлена на то, чтобы объяснить обществу, что субъект может быть счастлив, только достигая какой-то цели. Наличие цели определяло наличие психического здоровья. Люди, которые не желали иметь достойные блага, объявлялись неприспособленными, а неприспособленный – это диагноз.
«Господь во всеблагой милости своей сделай всё нужное несложным, а всё сложное – ненужным»
Чаще, чем можно это представить, общество не понимает тех, кто живёт сообразно своим потребностям. Это оценивается, как саботаж общих правил, как инфантильное поведение, как бунт.
Лучший способ забыть о неприятностях, связанных с препаратами, – это принять препарат.
– Не, серьезно, – сказала женщина, которая предложила Паладину воспользоваться ее 3D-принтерами. – Интеллектуальная собственность и патенты приносят им кучу бабла, а они обращаются с разработчиками и админами, как со скотом, как с рабами на плантации.
– В нашем мире каждый человек может жить более ста лет без болезней и боли! – У нее за спиной «таблетки» с помощью поедающих металл бактерий размягчили замки на контейнерах и порвали их, словно бумагу. – Но ключи от этой хорошей жизни – в руках нескольких алчных корпораций, и сроки действия их патентов дольше, чем человеческая жизнь. Если они не дадут нам доступ к лекарствам, то мы возьмем его силой! Пришло время сразиться с этой системой, в которой здоровье является привилегией!
– Людям давно пора понять, что частная собственность – это смерть.
«Пидор» – это, в общем, оскорбительное выражение, обозначающее гомосексуального мужчину. В большинстве регионов, где гомосексуальные отношения не запрещены по закону, оно классифицируется как разжигание ненависти.
Этот тихий разговор был пустяком, уловкой для того, чтобы отвести от себя подозрения.
Больше всего стоит бояться людей, чьи помыслы ты не в силах разгадать.
До срока сдачи игры оставалось всего пара недель, и спорные эпизоды нужно было вырезать, причем быстро. Иногда в сложных случаях вместо полного удаления кода разработчики просто прятали контент от пользователей, чтобы его не было видно. Этот допустимый и распространенный способ называется «обертывание»: будто заворачиваешь ненужный ящик в камуфляж и прячешь его поглубже. Никакого тайного умысла тут не было и в помине: сроки поджимали, и компьютерщики выбрали самый быстрый путь.
Так что в один прекрасный день программист «Rockstar» нажал последнюю пару клавиш, и готово дело: сцена секса из «San Andreas» была упакована и похоронена в лесу программного кода. Поскольку индустрия не требовала от программистов демонстрировать скрытый контент, у «Rockstar» не было причин упоминать это тайное захоронение, когда они отправляли новую «GTA» на присуждение рейтинга.
Как и многие страстные геймеры, Вилденборг быстро прошел всю «Vice City», управившись чуть больше чем за месяц бессонных ночей после работы. Едва игра закончилась, его охватило горькое чувство утраты, напоминающее ностальгию по лучшему отпуску в жизни. Он не хотел, чтобы отпуск заканчивался. И нашел способ оживить игру – взломав ее.
Взлом компьютерных игр уже давно был не в новинку – геймеры десятилетиями меняли программный код своих любимых игр. Получавшиеся модификации, или моды, разнились от простых и дурашливых (например, засунуть динозавра в шутер «Wolfenstein-3D») до чрезвычайно сложных (таких, как переделка фантастической игры «Half-Life» в командный шутер про спецназ «Counter-Strike»).
Создатели модов общались онлайн, часто не зная друг друга лично, и свободно распространяли свои программы по Сети. Обычно они делали это ради искусства и славы, но иногда и ради денег. Изредка некоторые моды, например упомянутый «Counter-Strike», получали такой культовый статус, что игровые компании заключали с программистами сделку, чтобы выпускать их версию официально. Как говорил Джон Кармак, создатель популярных франшиз «Doom» и «Quake», моды стали обязательной частью резюме начинающих разработчиков игр.