Цитаты
285996
— Честнейшие люди, — сказал, — служат в царской охранке. Смотри сама: зубы выбили, а коронки тут же вернули... В какой ещё стране возможна такая трогательная забота о человеке?
«Нечистая сила». Книга, которую сам Валентин Пикуль назвал «главной удачей в своей литературной биографии».
Повесть о жизни и гибели одной неоднозначнейшей фигур российской истории – Григория Распутина – перерастает под пером Пикуля в масштабное и увлекательное повествование о самом парадоксальном, наверное, для нашей страны периоде – кратком перерыве между февральской и октябрьской революциями…
Опьянение у него выражалось в одной привычке, которой он не изменял смолоду. Император ложился спиною на пол и начинал хватать за ноги проходящих людей, слегка и игриво их покусывая. В таких случаях камер-лакеи звали царицу. "Сашка, - говорила она. - Сейчас же ложись спать...Ты пьян!"
«Нечистая сила». Книга, которую сам Валентин Пикуль назвал «главной удачей в своей литературной биографии».
Повесть о жизни и гибели одной неоднозначнейшей фигур российской истории – Григория Распутина – перерастает под пером Пикуля в масштабное и увлекательное повествование о самом парадоксальном, наверное, для нашей страны периоде – кратком перерыве между февральской и октябрьской революциями…
- Каждая страна питает народ по-разному. Немцы поглощают сосиски с пивом. Англичане - дохлый бекон и черствые бисквиты. Французы кормятся поцелуями, запивая их абсентом. Итальянцы сыты одним лишь воздухом. Швейцарцы кормятся туристами. Американцы - долларами. А мы, русские, живем тем, что бог послал...
«Нечистая сила». Книга, которую сам Валентин Пикуль назвал «главной удачей в своей литературной биографии».
Повесть о жизни и гибели одной неоднозначнейшей фигур российской истории – Григория Распутина – перерастает под пером Пикуля в масштабное и увлекательное повествование о самом парадоксальном, наверное, для нашей страны периоде – кратком перерыве между февральской и октябрьской революциями…
В школе приходилось не легче, чем дома. Наоко полагалось и быть лучшей в лицее, и готовиться к конкурсу в университет, хотя две эти задачи не имели между собой ничего общего. А значит, после напряженных дневных занятий Наоко училась еще и на вечерних курсах, по выходным и на каникулах. В конце каждого триместра ей сообщали результаты национальной классификации. Так что в течение года она знала, что сейчас занимает 3220-е место в списке, и, следовательно, в тот или другой университет путь ей уже заказан. Информация не слишком обнадеживающая.
Но Наоко трудилась в поте лица, не покладая рук, без единого выходного дня и даже свободного часа.
А еще надо было выкроить время для уроков боевых искусств, каллиграфии, хореографии, школьных дежурств… При этом без конца повторяя про себя тысячи кандзи — иероглифов китайского происхождения, у каждого из которых несколько значений и вариантов произношения. И постоянно занимаясь самоусовершенствованием, нравственным и физическим, чему помогала железная самодисциплина.
Между Патриком Гийаром и Оливье Пассаном много общего: оба они росли без родителей, воспитывались в одном и том же приюте, самостоятельно добивались своего места в жизни. Вот только один из них полицейский, а другой — главный подозреваемый по делу о жестоком маньяке, орудующем в Париже и убивающем беременных женщин. Пассан уверен, что убийца — Гийар, но привлечь подозреваемого к ответственности не так-то просто. Тем временем Оливье Пассан обнаруживает, что в его доме происходят жуткие,...
Синтоистские храмы всегда пустые — предполагается, что посетители должны заполнять их молитвами и размышлениями.
Между Патриком Гийаром и Оливье Пассаном много общего: оба они росли без родителей, воспитывались в одном и том же приюте, самостоятельно добивались своего места в жизни. Вот только один из них полицейский, а другой — главный подозреваемый по делу о жестоком маньяке, орудующем в Париже и убивающем беременных женщин. Пассан уверен, что убийца — Гийар, но привлечь подозреваемого к ответственности не так-то просто. Тем временем Оливье Пассан обнаруживает, что в его доме происходят жуткие,...
Для японца жизнь подобна куску шелка, и важна не длина куска, а его качество. Неважно, когда ты умрешь: в двадцать, тридцать или семьдесят лет, лишь бы на твоей жизни не осталось ни пятна, ни щербинки. Когда японец кончает с собой, он не смотрит вперед (по-настоящему он не верит в загробную жизнь), а оглядывается назад. Свою судьбу он оценивает в свете чего-то высшего — сёгуна, императора, семьи, фирмы… Эта подчиненность, это чувство чести — основа ткани. На ней не должно быть ни изъяна, ни грязи.
Между Патриком Гийаром и Оливье Пассаном много общего: оба они росли без родителей, воспитывались в одном и том же приюте, самостоятельно добивались своего места в жизни. Вот только один из них полицейский, а другой — главный подозреваемый по делу о жестоком маньяке, орудующем в Париже и убивающем беременных женщин. Пассан уверен, что убийца — Гийар, но привлечь подозреваемого к ответственности не так-то просто. Тем временем Оливье Пассан обнаруживает, что в его доме происходят жуткие,...
— Да, судить о человеческой жизни способен только патологоанатом
Между Патриком Гийаром и Оливье Пассаном много общего: оба они росли без родителей, воспитывались в одном и том же приюте, самостоятельно добивались своего места в жизни. Вот только один из них полицейский, а другой — главный подозреваемый по делу о жестоком маньяке, орудующем в Париже и убивающем беременных женщин. Пассан уверен, что убийца — Гийар, но привлечь подозреваемого к ответственности не так-то просто. Тем временем Оливье Пассан обнаруживает, что в его доме происходят жуткие,...
Много всего в штанах и мало под шляпами
«Нечистая сила». Книга, которую сам Валентин Пикуль назвал «главной удачей в своей литературной биографии».
Повесть о жизни и гибели одной неоднозначнейшей фигур российской истории – Григория Распутина – перерастает под пером Пикуля в масштабное и увлекательное повествование о самом парадоксальном, наверное, для нашей страны периоде – кратком перерыве между февральской и октябрьской революциями…
Я хочу сказать, если бы кроличьи лапки помогали, то в первую очередь везло бы самим кроликам. А если у кого-то на поясе болтается кроличья лапка, это значит, что самому кролику реально не повезло. И где тут логика?
Еще в начале августа все в ее жизни было просто и понятно: она, Дженни Далфин, внучка и ассистентка фокусника Марко, жила и работала в цирке-шапито. У нее были друзья – воздушные акробаты Эдвард и Эвелина, силач Людвиг и его помощник Джеймс. У нее были враги – дрессировщик Роджер, хам и грубиян, и его ученик Калеб. Но однажды ночью все изменилось. Дженни проведала, что в цирке держат контрабандных животных, и решила их освободить. Кто же мог знать, что это не простые животные, а магические! Кто...
— Это уже неважно. — Бьорн с жалостью поглядел на Арвета. — Ты по-прежнему не хочешь видеть. Неужели ты
ничего не заметил?
— Чего?
— Дженни уже пятый день с тобой по-норвежски разговаривает.
Темный маг Альберт Фреймус по прозвищу Щелкунчик никогда и никому ничего не прощает. Достаточно одного маленького проступка, чтобы стать его врагом. Но Дженни нарушила планы чародея несколько раз. Первый, когда одолела созданную им ледяную химеру. Второй – осмелившись штурмовать его замок, а третий… когда сбежала из личной темницы Фреймуса на неприступном скалистом острове. Колдун рассчитывал обменять Дженни на Синюю печать Магуса – уникальный могущественный артефакт. В погоню за беглянкой...
Усы Смора запрыгали в воздухе, великан снова зашелся в беззвучном смехе:
— Чулки? Панталоны?! На мне вообще нет одежды, дочь Магуса!
Темный маг Альберт Фреймус по прозвищу Щелкунчик никогда и никому ничего не прощает. Достаточно одного маленького проступка, чтобы стать его врагом. Но Дженни нарушила планы чародея несколько раз. Первый, когда одолела созданную им ледяную химеру. Второй – осмелившись штурмовать его замок, а третий… когда сбежала из личной темницы Фреймуса на неприступном скалистом острове. Колдун рассчитывал обменять Дженни на Синюю печать Магуса – уникальный могущественный артефакт. В погоню за беглянкой...
Девушки с филфака удивительным образом миксуют изощренный мат и речь интеллектуала, создавая свой собственный язык, в равной степени неповторимый и узнаваемый.
Александр Цыпкин — один из самых необычных литературных и театральных дебютов за последнее время. Его первый сборник лирическо-хулиганских рассказов «Женщины непреклонного возраста» стал самой продаваемой сатирической книгой в России в 2015 году. Тираж 50 000 экземпляров и первое место в рейтинге российской прозы сети книжных магазинов «Москва». Заняв его в августе 2015 года, Цыпкин до сих пор держится в топ-20, что является российским рекордом. Рассказы, собранные в новой книге, читали со...
1. Деньги потерял - ничего не потерял, здоровье потерял - половину потерял, ум потерял - всё потерял.2. Слишком часто и не всегда справедливо мы взваливаем на плечи наследственности многое из того, в чём она не виновата.3. Праздность, безделье, ведут человека к пассивному подчинению себя случайным эмоциям, к безволию, к ослаблению «тормозов», к нерешительности.4. Что же развращает молодёжь, выбивает из здоровой колеи жизни? Кто показывает им настоящую жизнь в кривом зеркале?5. Слово может вызвать у человека любые реакции. Но как при помощи слова облегчаются такие болезни, как гипертония? Слово влияет на психику, на высшие регулирующие функции мозга, на весь организм, беспрерывно взаимодействующий с окружающей средой. 6. Мелочь тем и отвратительна, что она мелочь. Нет уголка в жизни, куда бы она не была напихана. И если человек не может отвести мелочи надлежащее место, а поддаётся ей, делая её своим господином, он превращается в самое жалкое существо в мире.7. Три орудия есть у врача: слово, растения и нож. Слово ставилось на первое место.8. Ничего нет зазорного в том, что жена создаёт мужу условия для работы. Это хорошо. Плохо то, что он обезличил жену, оторвал её полностью от жизни окружающих людей.
Книга кандидата медицинских наук Л.А. Богданович, «Записки психиатра» — это классика медицинского документального романа, куда вошли невероятно увлекательные очерки о буднях молодого врача пришедшего работать в психиатрическую клинику. Почти невыполнимые задачи, запутанные диагнозы, казалось бы безнадежные пациенты… Психиатрическая клиника — это особое место, где под силу работать только беззаветно преданному своему делу врачу. Кем и была Лидия Богданович. «Записки психиатра» — практически...
Люди-то они только ночью еда, а днем запросто заявятся с осиновыми кольями наперевес и – привет! – поминай как звали.
Слухи в городе Загорске распространяются быстро. Об убийствах вампиров, которые сопровождаются таинственными ритуалами, кто только не судачит: и аристократы, и последний нищий. Впрочем, это интересует не всех. Какое дело до загадочных происшествий молодой владелице травяной лавки? И почему именно к ней направил своего посланца принц вампиров для расследования загадочных убийств? А все дело, оказывается, в том, что у девушки есть безобидное хобби — она тайный некромант. Никогда, никогда Совет...
Некоторых посетителей хлебом не корми, дай только побояться вдоволь. Главное, чтобы страх был безопасным. Это у них называется «острые ощущения».
Слухи в городе Загорске распространяются быстро. Об убийствах вампиров, которые сопровождаются таинственными ритуалами, кто только не судачит: и аристократы, и последний нищий. Впрочем, это интересует не всех. Какое дело до загадочных происшествий молодой владелице травяной лавки? И почему именно к ней направил своего посланца принц вампиров для расследования загадочных убийств? А все дело, оказывается, в том, что у девушки есть безобидное хобби — она тайный некромант. Никогда, никогда Совет...
Пусть я молода, но, смею надеяться, глупость не является основной чертой моего характера.
Слухи в городе Загорске распространяются быстро. Об убийствах вампиров, которые сопровождаются таинственными ритуалами, кто только не судачит: и аристократы, и последний нищий. Впрочем, это интересует не всех. Какое дело до загадочных происшествий молодой владелице травяной лавки? И почему именно к ней направил своего посланца принц вампиров для расследования загадочных убийств? А все дело, оказывается, в том, что у девушки есть безобидное хобби — она тайный некромант. Никогда, никогда Совет...
Нельзя убивать всех, кто открыто тебя ненавидит, хотя бы потому, что станешь первым подозреваемым в списке.
Слухи в городе Загорске распространяются быстро. Об убийствах вампиров, которые сопровождаются таинственными ритуалами, кто только не судачит: и аристократы, и последний нищий. Впрочем, это интересует не всех. Какое дело до загадочных происшествий молодой владелице травяной лавки? И почему именно к ней направил своего посланца принц вампиров для расследования загадочных убийств? А все дело, оказывается, в том, что у девушки есть безобидное хобби — она тайный некромант. Никогда, никогда Совет...
Ничто так не повышает весомость аргументов, как наличие холодного оружия в руках.
Слухи в городе Загорске распространяются быстро. Об убийствах вампиров, которые сопровождаются таинственными ритуалами, кто только не судачит: и аристократы, и последний нищий. Впрочем, это интересует не всех. Какое дело до загадочных происшествий молодой владелице травяной лавки? И почему именно к ней направил своего посланца принц вампиров для расследования загадочных убийств? А все дело, оказывается, в том, что у девушки есть безобидное хобби — она тайный некромант. Никогда, никогда Совет...
Глупость – не то качество, которое способствует выживанию.
Слухи в городе Загорске распространяются быстро. Об убийствах вампиров, которые сопровождаются таинственными ритуалами, кто только не судачит: и аристократы, и последний нищий. Впрочем, это интересует не всех. Какое дело до загадочных происшествий молодой владелице травяной лавки? И почему именно к ней направил своего посланца принц вампиров для расследования загадочных убийств? А все дело, оказывается, в том, что у девушки есть безобидное хобби — она тайный некромант. Никогда, никогда Совет...
– Зависть – одно из самых мерзких чувств, – согласился отец Тихон. – Зависть – это концентрированная, рафинированная алчность. И кроме того, зависть по сути своей глупа и обуянного ей человека делает глупцом. Если у брата больше денег – не завидуй, а трудись, и у тебя столько же будет со временем. Откуда ты знаешь, сколько и каких усилий он приложил, чтобы получить это? Откуда знаешь, какой крест несет он за этот дар? Неси свой крест, и получишь ту же награду. Но чужим трудам мы не завидуем…– А если предмет зависти – не деньги, не нечто материальное? – предположил я. – Не то, что можно получить, трудясь.– Все можно получить, трудясь, – тихо, но веско, с какой-то несгибаемой силой произнес отец Тихон. – Просто никто не любит трудиться. Всем хочется, чтобы «с неба упало» все и сразу.– Вот и я как раз об этом, – согласился я. – Если предмет зависти – врожденные способности? Дар свыше, талант, гений?– Старая история – одному он отмерял десять талантов, другому один, – добродушно и даже как будто снисходительно усмехнулся монах. – Вот только талант – это не только «присущие от рождения определенные выдающиеся способности и умения», это еще и конкретная счетно-денежная единица древнего мира. Знаете, сколько весил такой талант?Мы с Викой синхронно отрицательно покачали головами. Я это когда-то знал (все-таки архивное образование без серьезного курса истории немыслимо), но, признаться, успел благополучно забыть.Отец Тихон опять улыбнулся:– Гомеровский маловесный – восемь килограммов, а традиционный аттический золотой – двадцать шесть. А был еще и вавилонский, шестьдесят килограммов, поздний финикийский – сорок три кило, еврейский – сорок пять. Трудно сказать, какой из них упоминается в Библии, но дело не в этом, дело в том, что они – разные. Одному нести восемь кило, другому – шестьдесят. Многие ли осилят?Мы растерянно молчали, а он продолжал:– Я лично убежден, что нет человека, которому Бог не дал бы посильного ему таланта. Даже мне, грешному, маленький талант был даден – я умел наводить чистоту, попросту говоря, убираться. Что ж, я, кажется, пустил этот талант в рост, и не без прибыли.– Но, простите… – Вика обвела келью взглядом. – А эти иконы? А мольберт? Разве не вы…– Я, – скромно кивнул отец Тихон. – Но это не от меня, это та самая прибыль от удачного вложения. Есть такая штука, духовная экономика зовется. О ней еще Христос говорил. Когда пришли слуги отчитываться перед Господином и один сказал – я пустил свои таланты в рост и получил прибыль в десять талантов. Вот тебе твои деньги с прибылью.– Но как можно пустить в рост талант? – не понял я. – Который не из серебра? Ну или… Ладно, я понимаю, как, обладая музыкальными способностями, развить их и стать виртуозом. Но как можно, умея только наводить чистоту, научиться так рисовать?– Значит, можно, раз Господь меня сподобил, – пожал плечами отец Тихон. – Но довольно обо мне. Если вы сюда приехали, чтобы меня остеречь, то зря проделали этот путь. Я прятаться или скрываться где-то от кого-либо не намерен. Эта обитель выколота у меня на спине, в ней моя жизнь. И смерть моя, если уж судьба так повернется, тоже здесь.– Так нельзя! – горячо возразила Вика, сдвинув брови, словно пыталась подобрать слова. – Жизнь – Божий дар, ее беречь надо!– Мне жизнь Христос, и смерть – приобретенье, – негромко проговорил отец Тихон, прикрыв глаза. – На все воля Божья. Буду жить – буду Бога благодарить. Придется умереть – ну что же, я давно стою у этой двери, которую сам открыть не в силах, и помолюсь Богу за того, кто поможет мне это сделать. Подходит время великой ревизии моих вкладов, возвращается Господь, чтобы истребовать то, что принадлежит ему…Мы с Викой молчали. Да и что тут скажешь?– Почему я говорю, что зависть к таланту еще менее умна, чем зависть к чему-то материальному? – Отец Тихон говорил едва слышно, словно рассуждал сам с собой. – Потому что талант тебе не принадлежит. Ты получил его взаймы. Получил, чтобы пустить в рост, и должен будешь вернуть его Тому, кто его тебе дал. И не просто так, а с прибылью. Умирать, дети мои, не страшно. Страшно явиться перед Ним нищим, бесплодным, пустым, ненужным, как я, грешник. Этого я боюсь, а не смерти.– Но как это: «талант не принадлежит тебе»? – удивилась Вика. – Но разве Моцарт, Микеланджело, Рублев не стали великими благодаря своему таланту?– Они удачно пустили его в рост. – Отец Тихон улыбнулся, как будто возражение его позабавило. – Но их прибыль не в величии их имени; многие безвестные ничуть не менее велики, чем Моцарт и Рублев. Их прибыль в том, что они оставили миру. В «Троице» и «Волшебной флейте», Давиде и Джоконде, «Евгении Онегине» и «Войне и мире»…Он поднялся одним плавным, слитным движением. И склонил голову: келья была не только маленькой, но и низкой, даже я едва не упирался в потолок, а отцу Тихону и вовсе приходилось немного пригибаться. Может быть, подумалось мне, это еще один из способов воспитать смирение?– В этом и смысл, дети. – Он легко, что называется, беспечально вздохнул. – Чтобы сохранить талант, надо раздать его, и только тогда он вернется с прибылью. Вы думаете, талантливый завистник меньше страдает от зависти? Зависть, алчность, похоть – как акулы. Если акулу постоянно кормить, она будет есть и есть, пока не лопнет, это научный факт. Страстям сколько ни дай – все мало, мало, мало! Их нельзя утолить. И чем больше утолять свою зависть, тем прожорливее она будет становиться.Вновь усевшись на табуреточку, он потер поясницу:– Вот что за напасть, а? По строительным лесам летаю, как мальчишка, каждая жилочка поет и радуется, а в келье – одни болячки.– Скажите, – неуверенно начал я. – А как можно приумножить свой дар? У меня все равно в голове не укладывается. Вот вы говорите, что ваш талант – умение убирать, наводить чистоту. Но я вижу эту ножку стола, эти табуретки, шатер над крылечком, иконы, в конце концов! Я не искусствовед, но, по-моему, они прекрасны. Разве не вы их рисовали?– Писал, – поправил он. – Я. Только и не совсем я. Иконы, шатер, табуретка – все это прибыль, о которой я и говорил. Чтобы приумножить талант, надо раздавать его людям. А многим не хочется, жалко им. И, бывает, чем больше талант, тем больше обладателю его жалко. Хочется зарыть его в землю, запереть в несгораемый шкаф и табличку привесить: «МОЕ! Прочь руки!» Жадность, скупость, скаредность подзуживают: не продешеви, пусть тебе за твой талант горы золота насыплют, вот тогда… Однако тогда, открыв однажды шкаф, ты найдешь там только прах, гниль и труху. Самый сильный человек превратится в беспомощного слабака, если не будет, как сейчас говорят, «качаться». А последний задохлик, ежедневно таская железо в спортзале, одолеет гиганта, который решил, что раз он гигант, значит, и так всех победит. Отпусти свой хлеб по водам, говорит Библия, и воздастся тебе сторицей. Корова, которую не доят, болеет, а потом и вовсе без молока остается. Колодец, на котором висит замок, потому что хозяин его за свою воду горы золота ожидает, – такой колодец илом затянется, гнилью, будет не вода, а грязь. Это же так просто: имеешь талант – отдавай его людям, и он, как в песне поется, к тебе не раз еще вернется, да не один! Маленькое семечко сеется в землю и дает каждое пять-десять колосков. Знаете сколько в таком колоске семян? От шестидесяти до ста. Выходит, каждое семя приносит от шестисот до тысячи себе подобных – вот какие проценты в Божьем банке! А мы все боимся доверить Ему свой вклад. Все боимся, и я, грешный, тоже боюсь, оттого и не приобрел ничего, чем можно отчитаться.
Соглашаясь разыскать сведения о нескольких людях, молодой сотрудник архива Феофан оказывается втянут в смертельную игру. Кто-то разыскивает и убивает бывших заключенных, которые сидели в одной камере с завоевавшим посмертную популярность художником Зеленцовым. Погружаясь в исследование, Феофан ходит по самому краю бездны, но не может остановиться – ведь его завораживает загадка татуировок-картин и очаровывает смотрящая с них женщина.
– Помните только, что самые страшные враги не те, что снаружи нападают, а те, что изнутри грызут. А самый главный из них – себялюбие. Кто себя вперед выпячивает, тот другого любить не может: наступит на него, да и дальше пойдет. Бойтесь равнодушных.
Соглашаясь разыскать сведения о нескольких людях, молодой сотрудник архива Феофан оказывается втянут в смертельную игру. Кто-то разыскивает и убивает бывших заключенных, которые сидели в одной камере с завоевавшим посмертную популярность художником Зеленцовым. Погружаясь в исследование, Феофан ходит по самому краю бездны, но не может остановиться – ведь его завораживает загадка татуировок-картин и очаровывает смотрящая с них женщина.
Знаешь, что такое зондеркоманда?– Да кто ж не знает? – удивился я. – Воинская часть СС.– Эх ты, штафирка, – снисходительно хмыкнул Артем. – Зондеркоманда – это вроде как у нас дисбат. Туда сгоняли всякую шваль – зэков, всяких неблагонадежных, фольксдойче и так далее. Но это было в самом начале. Потом в зондеркоманды стали набирать коллаборационистов.– Кого? – не понял я.– Предателей, – объяснил Артем. – Соглашателей гитлеровских, приспешников из оккупированных территорий. Набрали шушеры со всей Европы, от Португалии до, из песни слова не выкинешь, наших, если можно их так назвать. Так вот, интересующая тебя зондеркоманда как раз была из таких условно наших, из прибалтов.
Соглашаясь разыскать сведения о нескольких людях, молодой сотрудник архива Феофан оказывается втянут в смертельную игру. Кто-то разыскивает и убивает бывших заключенных, которые сидели в одной камере с завоевавшим посмертную популярность художником Зеленцовым. Погружаясь в исследование, Феофан ходит по самому краю бездны, но не может остановиться – ведь его завораживает загадка татуировок-картин и очаровывает смотрящая с них женщина.
– А вы действительно верите в существование бесов? – не удержалась Вика.– Не так важно, как называется то, что заставляет человека вести себя по-скотски, – уклончиво отвечал монах. – Впрочем, это неудачное слово. Скоты – твари Божии, и что бы они ни творили, творят по неразумию, не по злоумышлению. Человек же ведает и добро, и зло. И если он, обеспамятев, впадает во зло, то, что им движет, мы зовем бесами и изгоняем их две тысячи лет. Современная наука именует это психическими отклонениями и пытается лечить, но, как показывает опыт, лечение это сводится к содержанию под стражей и пичканью успокоительными лекарствами в лошадиных дозах. Да и как наука может справиться с душевными хворями, если душа, с ее точки зрения, – мифическое представление отсталого человека о его «Я», порожденном исключительно электрохимическими процессами в его мозгу?
Соглашаясь разыскать сведения о нескольких людях, молодой сотрудник архива Феофан оказывается втянут в смертельную игру. Кто-то разыскивает и убивает бывших заключенных, которые сидели в одной камере с завоевавшим посмертную популярность художником Зеленцовым. Погружаясь в исследование, Феофан ходит по самому краю бездны, но не может остановиться – ведь его завораживает загадка татуировок-картин и очаровывает смотрящая с них женщина.
Связь начальника уезда с актером выглядела несколько неприличной, но по крайней мере Лао Ши не бредил идеями спасения нации и государства.
Роман «Одно слово стоит тысячи» (2009) — на сегодняшний день самое известное и титулованное произведение Лю Чжэньюня, в 2011 г. оно удостоилось литературной премии имени Мао Дуня — главной литературной награды Китая. Юмористический дар писателя проявляется здесь в новой плоскости: роман и комичен, и суров одновременно, ведь над героями смеется сама жизнь, толкающая их в погоню за призрачным счастьем. Лю Чжэньюнь рисует великое китайское одиночество: на крутых виражах судьбы, в огромном море...
Лао Пай, в общем-то, был согласен, что племянник забыл про всякие приличия. Это вовсе не означало, что он должен был совсем отказываться от лепешек, но ведь он потерял им счет. Пусть бы он съел хотя бы девять лепешек, чтобы в памяти осталось слово «несколько»; съешь он десять лепешек, говорили бы уже «десяток», но съев одиннадцать, Чуньшэн предоставил Лао Цай полное право говорить про «десять с лишним» лепешек. Лао Пай удивлялся, что его племянник думал только о себе, забыв, что тем самым подставляет своего дядю, также ему было странно, что Чуньшэн не подумал о разнице между девятью и одиннадцатью лепешками.
Роман «Одно слово стоит тысячи» (2009) — на сегодняшний день самое известное и титулованное произведение Лю Чжэньюня, в 2011 г. оно удостоилось литературной премии имени Мао Дуня — главной литературной награды Китая. Юмористический дар писателя проявляется здесь в новой плоскости: роман и комичен, и суров одновременно, ведь над героями смеется сама жизнь, толкающая их в погоню за призрачным счастьем. Лю Чжэньюнь рисует великое китайское одиночество: на крутых виражах судьбы, в огромном море...