Вопреки утверждению Ф.С. Фитцджеральда, ночь совсем не нежна, она страшна, она пугает тишиной, одиночеством, тем, что болезнь, которую днём за делами и заботами можно было отодвинуть на второй и даже третий план, в ночной тишине выходит на первое место.
Мы еще встретимся. И когда это будет в реальности, ты не обрадуешься. Кошмарных снов, любимая.
Зверь внутри зарычал, мечтая вцепиться зубами в загривок своей самки и жестко двигать бедрами,прижимаясь животом к ее спине.
Эльзе не требовалось вставать перед ним на колени, брать в рот его член, губами и языком дразня его нервные окончания и посылая электрические разряды вглубь паха
если бы все прошло как надо, то Алекс, усталый и довольный, не реагировал бы так остро на запах смазки между ног другой самки
От девицы пахло перегаром и несвежим бельем,ее подружки принялись хихикать, почти не скрывая зависти, что к товарке вдруг такой мужик подвалил, а Дмитрию хотелось блевать.
Нерожденный дракон как зародыш, надежно отгороженный от мира толстой скорлупой отчуждения. Лишенный привязанностей разум, который не знает ни слабости, ни сомнений. Ни ненависти, ни любви. Тот самый идеальный бриллиант. Совершенная сущность. Величайшее и невероятно опасное творение своего безупречного Отца.
По воле Его, свернувшись внутри подаренного Вечностью кокона, дракон тысячелетиями спит и видит сны. Перед его внутренним взором проходят сотни эпох. Мелькают тысячи судеб. Миллионы чужих жизней, к которым он так же равнодушен, как и к своей собственной судьбе. Ничто не сумеет пробудить его раньше времени. Никому не под силу разрушить броню его вечного одиночества, кроме призвавшего его носителя и единственной на все времена, рожденной только для него Пары.
Понимание рано или поздно рождает поиск. Поиск так или иначе приводит к Цели, а там и до истины недалеко.
Не всякий разум хочет, чтобы его разбудили, не всякое сердце готово любить – насильно заставить понять невозможно, дитя.
Когда всё ужасно, есть только два выхода. Всё бросить или ускориться.
...преданные государю вояки и вольные разбойники - сами себе хозяева, уже перешли пределы карт: с расчерченных листов шагнули на чистые страницы, чтобы кровью и потом нанести на них собственную географию. К началу 17 столетия территория современной России на три четверти была сплошным "белым пятном". Рисуй, сколько душе угодно.
— Виток за витком, — пробормотал кот. — Блоха за блохой, а идиоты порождают идиотов…
— Что?
— М-м, я просто думаю, — прошептал Моггет. — Тебе тоже стоит как-нибудь попробовать.
— Делающий выбор станет нищим, если нищенство не есть его выбор
Суть Смерти в том, чтобы отбирать, но суть Жизни в том, чтобы дарить
— Виток за витком, — пробормотал кот. — Блоха за блохой, а идиоты порождают идиотов…
— Что?
— М-м, я просто думаю, — прошептал Моггет. — Тебе тоже стоит как-нибудь попробовать.
— Делающий выбор станет нищим, если нищенство не есть его выбор
Суть Смерти в том, чтобы отбирать, но суть Жизни в том, чтобы дарить
Рэйн долго молчал. Он-то знал, как неистово ранит сердце такое вот подвешенное состояние. Он не стал говорить Грэйгу, будто полностью понимает его чувства. Это значило бы даже обидеть его. Всякий человек сам для себя единственен и неповторим, и боль у каждого — своя...
Видно, Этта хорошо знала, что мелкие чувственные радости иной раз бывали наилучшим лекарством против самого глубокого страдания духа.
«Дракон всегда чувствует, когда рождается его Пламя. А ты – мое Пламя, Хейли. Поэтому я тебя и позвал».
– Прости, я что-то плохо сегодня соображаю…
«Рождение Пламени – как яркий росчерк в вечернем небе, – печально улыбнулся Рэн, подтягивая крылья ближе. – Как озарение. Вспышка. Однажды ты вдруг просыпаешься и видишь перед собой Цель. Новый путь. С нами такое бывает лишь раз в жизни, Хейли. Но я сразу почувствовал, что в Веере появилось что-то родное. Ровно двадцать шесть лет и семьдесят четыре дня назад. И с тех пор искал, надеясь, что ты услышишь и все-таки придешь».
Хейли, несколько дней назад твой разум был похож на большую кастрюлю с супом. А месяц назад эта кастрюля еще и кипела. Думаешь, было легко тебя читать и разбираться в мыслях, которые густо намешаны в твоей голове?
У меня неприятно засосало под ложечкой. Что, еще и опрос? А при провале – долгое общение с тем упырястым лордом с глазами наемного убийцы?
– Быть Всадником – это не только талант, но и призвание. И такое же редкое умение, как талант рисовать. Или ваять живые скульптуры. Слышать голоса стихий или без ограничений пользоваться Звездными тропами… Кстати, умение создавать такие тропы – неотъемлемое свойство Всадника. А поисковое заклинание – это еще и маяк, помогающий вам открыть тропу в первый раз.
Сообщение между мирами – дело хлопотное, поэтому люди, способные его осуществлять, очень ценны. Ведь если в мире с одной-единственной Звездной тропой исчезнет возможность контакта с соседями и пропадут доставляемые извне ресурсы, что, как вы думаете, случится?
– Мир окажется в изоляции.
– Точнее, там наступит хаос. Всадники – гарант того, что этого не произойдет, поэтому и прилагается так много усилий, чтобы ваши ряды неустанно пополнялись.
– У нас есть легенда о том, что Творец, когда создавал мир, из всех существ первым вылепил из звездной пыли именно дракона. И вдохнул в него частичку своей души, которую мы называем Пламенем. Он дал этому дракону все – силу, чтобы без устали рассекать воздух, скорость, чтобы ничто не смогло его догнать, упорство, чтобы он смог бороться с ветрами, и мудрость, чтобы огибать скалы, которые могли вырасти на его пути. И не было могущественнее на свете создания, чем первый сотворенный дракон. Все было ему подвластно. И однажды дракон спросил у своего создателя: «Зачем ты сделал меня совершенным? К чему мне стремиться, если все вершины давно покорены?» И тогда Творец вынул из дракона Пламя, а затем разбил его на две части. Одну вернул обратно, а другую забросил далеко-далеко. И сказал: «Теперь у тебя есть смысл. Найдешь его – снова станешь цельным». С тех пор драконы бродят по Вееру в поисках кусочка потерянного Пламени. Ждут, когда в одном из миров загорится частичка души Творца. Подходящая именно для него. Единственная. Та, ради которой каждый из нас пойдет на все.