Цитаты

Хм… какое пропорционально сложенное мясо.

Виолетта. Жила-была… лич

Елена Кароль

Папа – некромант, мама – дриада, эльфы – враги, ты… самую капельку нежить. Неправильная нежить. Живых не ешь, совесть не потеряла, а разум и подавно. Что делать, как быть? Вот в чем вопрос! Хотя… нет, не вопрос. Конечно же отомстить, с глобальной перспективой не только всех виновных наказать, а и счастье свое обрести да замуж выйти. Хотя какой там замуж, для начала пусть поухаживает да в любви признается, ведь пускай ты немного мертвая… но когда это останавливало некромантов?

Кто ходит в гости по утрам? Пра-а-авильно! Инквизиция!

Виолетта. Жила-была… лич

Елена Кароль

Папа – некромант, мама – дриада, эльфы – враги, ты… самую капельку нежить. Неправильная нежить. Живых не ешь, совесть не потеряла, а разум и подавно. Что делать, как быть? Вот в чем вопрос! Хотя… нет, не вопрос. Конечно же отомстить, с глобальной перспективой не только всех виновных наказать, а и счастье свое обрести да замуж выйти. Хотя какой там замуж, для начала пусть поухаживает да в любви признается, ведь пускай ты немного мертвая… но когда это останавливало некромантов?

Бисмарк однажды произнес фразу, которая стала пророческой: «Если хотите построить социализм, то выберите страну, которую не жалко».

Отказ от вращающейся башни ни в коем случае не делал ИСУ-152 более уязвимой. Дело в том, что эти установки действовали в тесном взаимодействии с танками. Цепь танков — впереди. Самоходки — второй волной. Танки — это нечто вроде растопыренных пальцев, которые во мраке нащупывали уязвимое место противника. Самоходки — дробящий кулак. Нащупав противника, танки отходили на фланги, уступая место самоходкам, и те прямой наводкой гвоздили ожившие огневые точки снарядами весом по 43 килограмма.
Во время войны германские солдаты называли ИСУ-152 «открывалкой консервных банок» — Dosenöffner. Германские солдаты свои танки считали консервными банками в ситуациях, когда злодейка-судьба в бою сводила их с ИСУ-152.

Чтобы принимать решения на научной основе, надо собрать как можно больше сведений и определить с максимальной точностью, кому и что надо делать. Как в шахматной партии: надо рассчитывать не только один ход, но и последующие. Планировать надо не на день и не на два, а заглядывать в будущее — хотя бы на пять лет. Чем более детальным и точным будет план, тем лучше.
Однако любая инициатива, полезная или бесполезная, ломает планы правительства. Чем лучше и точнее план, тем хуже на него действует инициатива исполнителей. Если хотя бы десять миллионов директоров, конструкторов, инженеров, рабочих проявят инициативу, то они разрушат все плановое хозяйство. Ради сохранения социалистического способа производства государство вынуждено давить любую инициативу.

Вот еще один родовой порок социализма: самые лучшие эксперты, которые создают планы, могут планировать выпуск только того, что уже существует. Но как планировать производство того, что еще не придумано? Вы запланировали завалить страну граммофонами, а у капиталистов появился патефон. Вы наладили производство радиоламп широчайшего ассортимента, потратили на это огромные средства и труд тысяч специалистов высочайшего класса, построили заводы, а у капиталистов появились транзисторы.
Внедрение всего нового сопровождается риском провала. Капиталист рискует. Он вынужден рисковать, чтобы обогнать конкурентов. Если он проигрывает, то вылетает из игры. А чиновнику Госплана удобнее планировать производство того, что себя уже оправдало. Рисковать ему незачем. Поэтому Советский Союз 70 лет гнался за капиталистами, но догнать их социалистическому государству было в принципе невозможно.

«Топить нефтью — топить ассигнациями» — так говорил великий русский ученый Дмитрий Иванович Менделеев.
«Торговать ресурсами — торговать Родиной» — так говорил товарищ Сталин.
Хрущёв стал торговать Родиной и топить ассигнациями.

Между тем никакого сталинизма никогда не было. То, что делал Сталин, было всего лишь самым мягким вариантом ленинизма из всех возможных.
Сталинизм — это ленинизм с человеческим лицом.

Темнеет в феврале рано. К вечеру подморозило. Лес словно серебром самородным укрыт. Кто сказал, что луна льет печальный свет на печальные поляны? Неправда! Радостный свет на полянку льет! И в серебряные стопочки — тоже. На той полянке костер трещит, вроде от врагов отстреливается, искры в небо Везувием сыпет.

Хорошо в лесу среди елок пушистых синим вечером на морозе, если шуба теплая. Если на плечи еще и длиннополый тулуп накинуть. Если водочка чистая да прозрачная. Если грибочки маринованные и огурчики соленые не забыты. Если сальце розовое тонкими ломтиками нарезано. Если кухня полевая стелет поляну едким до слез, родным и сладким дымом. Если повар дело свое крепко знает.

Жизнь - такое дело... как бы плохо ни было, помни, что может стать еще хуже.

Дорогие люди уходят. Больно думать об этом. А не думать - невозможно.

Пять минут, Таннис, это много… порой целая жизнь.

Конечно, справедливость – штука полезная, но не настолько, чтобы Таннис, разом о делах позабыв, бросилась ее восстанавливать.

– Тебе кажется, что твоя беда исключительна. Возможно, так оно и есть. Но ты либо научишься уживаться с нею, по-настоящему уживаться, или однажды погибнешь по какой-то нелепой случайности.

— А вы слышали, как Георгий Николаевич поет? — вдруг спросила Мила. — Он замечательно поет. Гия, спой, пожалуйста!
— Здесь?
— Здесь. Только нужна гитара, — сказала Мила жене посла.
Я энергично отказывался, но кто-то принес гитару, кто-то поставил стул, а Мила объявила по-английски:
— Господа, идите сюда, для нас будет петь режиссер Данелия.
Кошмар! Голоса нет, играть не умею (три аккорда для своих). Куда деваться? Сел, взял гитару, она оказалась шестиструнной, и я, как утопающий за соломинку:
— Господа, это шестиструнная гитара, а я играю на семиструнной. Здесь другой строй.
— Ты настрой гитару, как тебе удобно, а мы подождем, — сказала Мила.
Пока я перестраивал гитару, вокруг меня собрались все: американский посол со своей женой, дипломаты из других посольств, наши чины, их шпионы, наши разведчики, прогрессивный поэт, модный художник, красавица актриса и мой старый приятель-актер Евгений Моргунов.
Я настроил гитару и запел слабым голосом: «Уткнув в стекло свой черный нос, все ждет и ждет кого-то пес…»
Когда я допел, раздались жидкие аплодисменты, а восторженная Мила воскликнула:
— Прелестно, правда!
— Энрико Карузо! — зычным голосом поддержал ее Моргунов.
Кто такой Карузо, не все дипломаты знали и на всякий случай согласились, но спеть еще меня никто не попросил. Я прислонил гитару к стулу и слинял. И больше на приемы в американское посольство не ходил

Кот ушел, а улыбка осталась

Георгий Данелия

Георгий Данелия постановщик таких, как теперь говорят, «культовых», фильмов, как «Сережа», «Я шагаю по Москве», «Тридцать три», «Не горюй», «Мимино», «Афоня», «Осенний марафон», ««Кин-дза-дза» — всех не перечислить, написал третью книгу — продолжение книг «Безбилетный пассажир» и «Тостуемый пьет до дна» — в которой продолжает повествование о фильмах «Паспорт», «Настя», «Орел и решка», «Фортуна». Он рассказывает нам маленькие истории-воспоминания, то очень смешные, то с тенью грусти, — так...

Из-за угла тюремной стены появилась женщина в темном платке и в длинной до пят коричневой рубахе, подошла к верблюду, взяла его под уздцы и повела. Израильская ассистентка Эсфирь побежала за ней и остановила. Женщина начала что-то громко выговаривать, размахивая руками.
— Чего она хочет? — по рации спросил Саша Кляйн.
— Не понимаю! — по рации сообщила Эсфирь.
— Зураб! Где Зураб?!
— Только что здесь был.
— Она говорит, что она жена хозяина верблюда, — перевел бедуин на ослике, — она деньги хочет.
Женщине заплатили. Она вернула верблюда на место. Пока торговались, солнце ушло.
— Можно и осла поставить рядом с верблюдом, — предложил бедуин. — Еще больше будет на Афганистан похоже.
— При чем тут Афганистан?
— Здесь всегда про войну в Афганистане снимают.
— Осел не нужен, — сказал Юсов. — И эта дама не нужна.
К верблюду шла другая женщина, в темно-красной до пят рубахе.
— Скажи ей, — обратился Саша Кляйн к бедуину, — чтобы шла быстрее. Она у нас в кадре.
Бедуин что-то крикнул, женщина пошла быстрее, подошла к верблюду, взяла его под уздцы и повела.
— Скажи ей, чтобы поставила верблюда на место. Бедуин что-то крикнул женщине. Она ответила.
— Говорит, верблюд устал. Пока не заплатите, не даст его снимать.
— Скажи, что мы за верблюда уже заплатили, если не вернет на место, я полицию вызову, — сказал Саша Кляйн.
— Вы заплатили третьей жене хозяина верблюда, а это первая.
— И сколько у него жен?
— Пять.
— И всем надо платить?
— Да, всем. А можно мне.
— А тебе за что?
— Я хозяин верблюда.

Кот ушел, а улыбка осталась

Георгий Данелия

Георгий Данелия постановщик таких, как теперь говорят, «культовых», фильмов, как «Сережа», «Я шагаю по Москве», «Тридцать три», «Не горюй», «Мимино», «Афоня», «Осенний марафон», ««Кин-дза-дза» — всех не перечислить, написал третью книгу — продолжение книг «Безбилетный пассажир» и «Тостуемый пьет до дна» — в которой продолжает повествование о фильмах «Паспорт», «Настя», «Орел и решка», «Фортуна». Он рассказывает нам маленькие истории-воспоминания, то очень смешные, то с тенью грусти, — так...

Крофорд, весьма осторожный в своих желаниях, знал, как хочется ему быть мудрым. Он понимал, что стареющий мужчина может уйти в этом желании настолько далеко, что в конце концов создаст свою собственную, мнимую мудрость. А это убийственно для поверивших в него молодых. Поэтому он говорил очень сдержанно и только о том, что хорошо знал.

«Этак он скоро косоглазие заработает, скромняга. Хм, пожалуй, в отношении моего порученца затейник Амур использовал не штатные стрелы, а увесистую дубинку. Или даже целый гарпун – чтобы, значит, наверняка».

ведь краткость, присущая всем военным, является еще и сестрой таланта

Избави бог от таких друзей, а от врагов мы уж как-нибудь и сами отобьемся!

А такие, как вы, капитан, бесчестят своих сослуживцев. Создавая им сомнительную репутацию воинов, проявляющих свою доблесть и отвагу исключительно за банкетным столом.

Будьте бдительны, человека можно поработить дважды: один раз телом, другой раз душой.

Обретение крыльев

Сью Кидд

Зачем человеку крылья? Может быть, для того, чтобы вознестись над суетой обыденной жизни и понять, что такое надежда и свобода. История, рассказанная в романе, развивается на протяжении тридцати пяти лет. На долю двух героинь, принадлежащих к разным социальным слоям, но связанных одной судьбой, выпадут тяжелейшие жизненные испытания: предательство, разбитые мечты, несчастная любовь. Но с юных лет героини верят, что они способны изменить мир. Они верят, что обретут крылья… Впервые на...

Молчать при виде зла - тоже своего рода зло.

Обретение крыльев

Сью Кидд

Зачем человеку крылья? Может быть, для того, чтобы вознестись над суетой обыденной жизни и понять, что такое надежда и свобода. История, рассказанная в романе, развивается на протяжении тридцати пяти лет. На долю двух героинь, принадлежащих к разным социальным слоям, но связанных одной судьбой, выпадут тяжелейшие жизненные испытания: предательство, разбитые мечты, несчастная любовь. Но с юных лет героини верят, что они способны изменить мир. Они верят, что обретут крылья… Впервые на...

Тем, кем я стала, меня сделали места, где я жила

Обретение крыльев

Сью Кидд

Зачем человеку крылья? Может быть, для того, чтобы вознестись над суетой обыденной жизни и понять, что такое надежда и свобода. История, рассказанная в романе, развивается на протяжении тридцати пяти лет. На долю двух героинь, принадлежащих к разным социальным слоям, но связанных одной судьбой, выпадут тяжелейшие жизненные испытания: предательство, разбитые мечты, несчастная любовь. Но с юных лет героини верят, что они способны изменить мир. Они верят, что обретут крылья… Впервые на...