— Ты вообще такое слово знаешь — «образование»?
— Это когда у коровы гуля на морде вскакивает? — неуверенно предположила Рыска, слышавшая что-то похожее от скотского лекаря.
— Ага, и я даже знаю, как эту корову зовут!
...просто наглядно объясняю этой дурочке, что постоянно скупиться также глупо, как и шиковать. Есть вещи, на которых не экономят, сколько бы они ни стоило, - потом все равно потеряешь больше...
- Жар, а давай дружить?
- Давай. Только с утра, а то так спать хочется, что, если и дальше будешь мне мешать, ей-ей, стукну...
Доблесть не только загубленными жизнями меряется, но и спасенными.
-Достань меня отсюда! - тем временем потребовал крыс. -Давай поговорим глаза в глаза, как деловые люди.
-Люди?
-Увы, в моем положении снизойдешь и к бабе. Ну?
-Да! - с готовностью подхватил он. -Я жалкое и никчемное существо, и мне нет смысла топтать земные дороги!
-Вот бы все никчемные существа так считали. - Альк выразительно поглядел на Жара.
По мнению Жара, хуже упущенной выгоды была только выгода, ушедшая к врагу.
Чужие дураки раздражают меньше своих.
Вперед, господа дознаватели. Утопим этот вшивый городишко в законе и справедливости. (Альк, при спасении лекаря)
Судя по выкрикам, бить саврянина собирались до смерти. Судя по звукам - получалось плохо.
-Какое счастье, что в этом мире все-таки существует справедливость!
-Тебе достался единственный экземпляр, и тот проездом.
- Мы ещё не согласились! - Вы уже не отказались.
Лекарь действительно был занят: он вешался.
-Этой ветоши все равно давно пора на помойку.
-Но другого платья у меня нет!
-А то, из беленого полотна?
-Оно подвенечное!
-Ты б еще саван с собой таскала.
-Зачем?!
-А подвенечное зачем?!
-Так ведь до свадьбы куда ближе!
-Ты уверена?
Из крысиного хвоста получается отменное рвотное: надо высушить его, истолочь в ступке, развести тремя частями воды и дать больному выпить, а потом сказать, что это было.
– Люди здесь действительно неплохие, – сказала Фергия. – Во всяком случае, не хуже северян. Хватает всяких: и глупых, и недобрых, но хороших все равно больше… особенно если присмотреться как следует.
Да уж, в некоторых людях доброту и сострадание нужно выискивать с увеличительным стеклом, согласился я мысленно.
– Кого же ты увидела? – спросил Руммаль.
– Слепцов, – ответила Фергия. – Ну ладно, вы не вовсе слепы, но не видите ничего дальше собственного носа. В Адмаре столько чудес, а вы даже в джаннаев не верите, хотя живете с ними бок о бок!
– Если вы видите что-то невыразимо страшное, Вейриш, ваш разум не может это осмыслить, – пояснила она. – Это все равно как пытаться запихнуть верблюда в шлем Даллаля-шодана. Не поместится, а если очень постараться – шлем разломится. А поскольку человеческий разум – штука прочная, то он защищается от таких кошмаров: или делает вид, что их вовсе нет, хозяин что-то напридумывал, а может, померещилось, или отсекает самый страшный страх. Он, может, потом даст о себе знать, но в критический момент нужно действовать, а не бояться!
– Благодарность наша не знает границ…
– Почему? У меня вполне определенные расценки.
– Надо же, – сказала Фергия, лихо осушив чашу орты, – я думала, только мама способна на ровном месте вляпаться в какую-нибудь замысловатую историю! Видимо, это наследственное…
– Вейриш!
– Что?
– Мне нужно встретиться с вашей прабабушкой.
– Вы рехнулись? Она вас сожрет, даже не превращаясь в дракона!
– С чего бы это? Она что, на старости лет выжила из ума?
– Нет, просто не любит людей, – пробормотал я. – А вы даже скалу способны вывести из душевного равновесия.
Всадник ее, похоже, спал в седле, то и дело утыкаясь лицом в гриву и только чудом не падая с конской спины.
– Не оазис, а проходной двор, – вздохнула Фергия и обратилась к лошади: – Лалира, что это еще за представление?
– Это рашудан, – негромко ответила та.
Я не уловил мгновения, когда она сменила облик: теперь огромная чернокожая женщина бережно держала на руках взрослого мужчину. В ее объятиях он выглядел ребенком.
– Зачем нам рашудан? – не поняла Фергия.
– Я отнесла цветы, – сказала Лалира, будто это все объясняло, и бережно уложила рашудана возле фонтана.
Когда человек окружен недоверием, то начинает сам не доверять.
Мнение врагов и дураков не должно значить для тебя ровным счетом ничего. Тут к умным друзьям не успеваешь прислушаться.
Неправда, что от любви до ненависти один шаг. Есть куда более близкие вещи. Равнодушие. Горечь. Пустота.