Цитаты
285551
Ему совершенно все равно, любят его или ненавидят, где он был или куда направляется. Иногда я гадаю, заботит ли его, жив он еще или умер...
Наемникам наплевать – на чьей стороне сражаться. Согласно меткой пословице, за золото они готовы идти хоть на всадников Апокалипсиса. Однако для лихих парней из Черного Отряда эта пословица неожиданно становится реальностью… Их нанимают не короли, не графы – великие маги и чернокнижники. Они сражаются то на стороне Света, то на стороне Тьмы, и противники их – не только люди, но демоны, монстры и даже древние боги… Смерть? Опасность? Наплевать. Наемники издавна торгуют собственной кровью. А...
Я не религиозен. Не могу представить себе божество, которое хоть на секунду волнуют жалкие потуги и желания копошащихся где-то под ногами людишек. Рассуждая логически, существам такого порядка на это попросту наплевать. Но возможно, существует некая сила, стремящаяся к большему добру и порожденная подсознательными усилиями объединившихся в едином направлении разумов, и эта сила стала независимой величиной, по мощности превышающей сумму составляющих ее частей.
Наемникам наплевать – на чьей стороне сражаться. Согласно меткой пословице, за золото они готовы идти хоть на всадников Апокалипсиса. Однако для лихих парней из Черного Отряда эта пословица неожиданно становится реальностью… Их нанимают не короли, не графы – великие маги и чернокнижники. Они сражаются то на стороне Света, то на стороне Тьмы, и противники их – не только люди, но демоны, монстры и даже древние боги… Смерть? Опасность? Наплевать. Наемники издавна торгуют собственной кровью. А...
Ты знаешь. Даже если думаешь, что нет.
Наемникам наплевать – на чьей стороне сражаться. Согласно меткой пословице, за золото они готовы идти хоть на всадников Апокалипсиса. Однако для лихих парней из Черного Отряда эта пословица неожиданно становится реальностью… Их нанимают не короли, не графы – великие маги и чернокнижники. Они сражаются то на стороне Света, то на стороне Тьмы, и противники их – не только люди, но демоны, монстры и даже древние боги… Смерть? Опасность? Наплевать. Наемники издавна торгуют собственной кровью. А...
дурак задним числом может объявить знамением что угодно.
Наемникам наплевать – на чьей стороне сражаться. Согласно меткой пословице, за золото они готовы идти хоть на всадников Апокалипсиса. Однако для лихих парней из Черного Отряда эта пословица неожиданно становится реальностью… Их нанимают не короли, не графы – великие маги и чернокнижники. Они сражаются то на стороне Света, то на стороне Тьмы, и противники их – не только люди, но демоны, монстры и даже древние боги… Смерть? Опасность? Наплевать. Наемники издавна торгуют собственной кровью. А...
Мы уселись на камни спиной к маяку, и нам показалось, будто мы смотрим на мир, где еще не ступал человек. Иногда мне кажется, что без нас он стал бы лучше.
Наемникам наплевать – на чьей стороне сражаться. Согласно меткой пословице, за золото они готовы идти хоть на всадников Апокалипсиса. Однако для лихих парней из Черного Отряда эта пословица неожиданно становится реальностью… Их нанимают не короли, не графы – великие маги и чернокнижники. Они сражаются то на стороне Света, то на стороне Тьмы, и противники их – не только люди, но демоны, монстры и даже древние боги… Смерть? Опасность? Наплевать. Наемники издавна торгуют собственной кровью. А...
Зло относительно, летописец. На него нельзя повесить табличку. Его нельзя коснуться, пощупать или разрубить мечом. Зло зависит от того, где стоишь ты сам, негодующе указывая на него пальцем.
Наемникам наплевать – на чьей стороне сражаться. Согласно меткой пословице, за золото они готовы идти хоть на всадников Апокалипсиса. Однако для лихих парней из Черного Отряда эта пословица неожиданно становится реальностью… Их нанимают не короли, не графы – великие маги и чернокнижники. Они сражаются то на стороне Света, то на стороне Тьмы, и противники их – не только люди, но демоны, монстры и даже древние боги… Смерть? Опасность? Наплевать. Наемники издавна торгуют собственной кровью. А...
– Вы что, отравить меня собрались? Фу! Это что за гадость – кипяченая жижа из сточной канавы? – Твой супчик.
Наемникам наплевать – на чьей стороне сражаться. Согласно меткой пословице, за золото они готовы идти хоть на всадников Апокалипсиса. Однако для лихих парней из Черного Отряда эта пословица неожиданно становится реальностью… Их нанимают не короли, не графы – великие маги и чернокнижники. Они сражаются то на стороне Света, то на стороне Тьмы, и противники их – не только люди, но демоны, монстры и даже древние боги… Смерть? Опасность? Наплевать. Наемники издавна торгуют собственной кровью. А...
— Эй! — шепнул я. — Хочешь выбраться из этой заварухи живым?
Трактирщик взглянул на меня со страхом и ненавистью.
— Кто вы такие, черт бы вас побрал? — спросил он хриплым шепотом.
— Черный Отряд, Мадл. Черный Отряд.
Не знаю, как ему удалось, но он побелел еще больше.
Наемникам наплевать – на чьей стороне сражаться. Согласно меткой пословице, за золото они готовы идти хоть на всадников Апокалипсиса. Однако для лихих парней из Черного Отряда эта пословица неожиданно становится реальностью… Их нанимают не короли, не графы – великие маги и чернокнижники. Они сражаются то на стороне Света, то на стороне Тьмы, и противники их – не только люди, но демоны, монстры и даже древние боги… Смерть? Опасность? Наплевать. Наемники издавна торгуют собственной кровью. А...
– В первый же день, когда ты произнесешь что-либо без сарказма, Костоправ, я лягу и помру на месте, – пообещал Ильмо.
– Сарказм не дает мне свихнуться, приятель.
– А это спорный вопрос, Костоправ. Спорный.
Наемникам наплевать – на чьей стороне сражаться. Согласно меткой пословице, за золото они готовы идти хоть на всадников Апокалипсиса. Однако для лихих парней из Черного Отряда эта пословица неожиданно становится реальностью… Их нанимают не короли, не графы – великие маги и чернокнижники. Они сражаются то на стороне Света, то на стороне Тьмы, и противники их – не только люди, но демоны, монстры и даже древние боги… Смерть? Опасность? Наплевать. Наемники издавна торгуют собственной кровью. А...
Когда я пытаюсь распознать, что творится в душах моих сотоварищей, мне всегда хочется обладать одной маленькой способностью. Мне хочется сделать так, чтобы можно было заглянуть им внутрь, дабы разглядеть те светлые и темные помыслы, которые ими движут. Затем, только мельком заглянув в джунгли собственной души, я начинаю благодарить небеса за то, что такой способностью не обладаю
Наемникам наплевать – на чьей стороне сражаться. Согласно меткой пословице, за золото они готовы идти хоть на всадников Апокалипсиса. Однако для лихих парней из Черного Отряда эта пословица неожиданно становится реальностью… Их нанимают не короли, не графы – великие маги и чернокнижники. Они сражаются то на стороне Света, то на стороне Тьмы, и противники их – не только люди, но демоны, монстры и даже древние боги… Смерть? Опасность? Наплевать. Наемники издавна торгуют собственной кровью. А...
Возьмем маленьких детей. Практически все они милы и сладки, как смесь меда с маслом, их любят и берегут. Так откуда же тогда берутся злобные взрослые?
Наемникам наплевать – на чьей стороне сражаться. Согласно меткой пословице, за золото они готовы идти хоть на всадников Апокалипсиса. Однако для лихих парней из Черного Отряда эта пословица неожиданно становится реальностью… Их нанимают не короли, не графы – великие маги и чернокнижники. Они сражаются то на стороне Света, то на стороне Тьмы, и противники их – не только люди, но демоны, монстры и даже древние боги… Смерть? Опасность? Наплевать. Наемники издавна торгуют собственной кровью. А...
У Ильмо есть универсальный рецепт против скуки – тяжелые физические упражнения. Если человека прогнать через его дьявольскую полосу препятствий, он или умирает, или излечивается.
Наемникам наплевать – на чьей стороне сражаться. Согласно меткой пословице, за золото они готовы идти хоть на всадников Апокалипсиса. Однако для лихих парней из Черного Отряда эта пословица неожиданно становится реальностью… Их нанимают не короли, не графы – великие маги и чернокнижники. Они сражаются то на стороне Света, то на стороне Тьмы, и противники их – не только люди, но демоны, монстры и даже древние боги… Смерть? Опасность? Наплевать. Наемники издавна торгуют собственной кровью. А...
Если есть на свете место, где люди говорят все, что им вздумается, - это на похоронах. Эмоции, и особенно грусть, развязывают языки почище алкоголя.
Готова поспорить, что над открытым гробом рассказывают больше тайн, чем во всех исповедальнях христианского мира.
В семье де Люс случилась трагедия. Проявляя поистине английский стоицизм, сестры де Люс молча страдают. Мрачная Флавия воскрешает в памяти способы получения самых быстродействующих ядов, на случай если она все-таки решится расстаться с жизнью. Неужели поместье Букшоу уже никогда не будет прежним? В попытке наладить отношения Флавия с сестрами отправляются в лодочное путешествие. На их пути – маленький городок, печально прославившийся после того, как местный викарий отравил трех прихожанок во...
О, эти старые добрые времена, когда смерть была повседневным спутником, а не слабоумным родственником, которого прячут подальше, не желая с ним общаться.
В семье де Люс случилась трагедия. Проявляя поистине английский стоицизм, сестры де Люс молча страдают. Мрачная Флавия воскрешает в памяти способы получения самых быстродействующих ядов, на случай если она все-таки решится расстаться с жизнью. Неужели поместье Букшоу уже никогда не будет прежним? В попытке наладить отношения Флавия с сестрами отправляются в лодочное путешествие. На их пути – маленький городок, печально прославившийся после того, как местный викарий отравил трех прихожанок во...
Видишь вон ту приступочку перед входом, куда садятся груженные нектаром пчёлы? Это и есть пчёлы-фуражиры, вернувшиеся после облёта окрестных полей. Видишь, как пчелы-приемщицы ласково их поглаживают? Даже если пчела-новичок принесёт совсем немного нектара или совсем немного пыльцы, ее все равно встречают как героя. Как думаешь почему?
— Чтобы ей захотелось сделать это опять, — предположила Кари.
— Да, — кивнул он. — Чтобы она продолжала поставлять припасы в улей до тех пор, пока не свалится от усталости. Ее бессовестно надувают. Обманывают.
Роман, который Томас Харрис писал последние 13 лет, скрываясь от людей в своем роскошном особняке и не издав за это время ни строчки. История противостояния хитрого и извращенного убийцы – и красивой, но очень опасной женщины. История зла, жадности и темной одержимости. Два мира, две судьбы… Он – коварный и безжалостный убийца, торговец живым товаром. Она – беженка из охваченной гражданской войной страны. Он – богатый подпольный делец, никогда не упускающий своей выгоды. Она – бедная...
Ганс-Петер очень гордился своей машиной для «жидкой кремации». Пришлось основательно раскошелиться, поскольку сейчас это – последний писк моды среди завзятых поборников охраны окружающей среды, борющихся с выбросами окиси углерода. Машина не оставляла и следа от них. Да и вообще никаких следов не оставляла, раз уж на то пошло. Если какая-то девица не оправдывает надежд, если толку для бизнеса от нее ноль, всегда можно попросту спустить ее в канализацию – причем без всякого ущерба для грунтовых вод.
Роман, который Томас Харрис писал последние 13 лет, скрываясь от людей в своем роскошном особняке и не издав за это время ни строчки. История противостояния хитрого и извращенного убийцы – и красивой, но очень опасной женщины. История зла, жадности и темной одержимости. Два мира, две судьбы… Он – коварный и безжалостный убийца, торговец живым товаром. Она – беженка из охваченной гражданской войной страны. Он – богатый подпольный делец, никогда не упускающий своей выгоды. Она – бедная...
Когда Кари исполнилось одиннадцать, ее под дулами автоматов забрали из родной деревни и призвали в РВСК – Революционные вооруженные силы Колумбии .
Там ей дали военную подготовку, сфотографировали в полевой форме юного бойца Новой Колумбии. В обязательном порядке имплантировали под кожу гормональный контрацептив длительного действия и стали использовать там, где требовались ее лучшие качества – проворство, сообразительность и сила. При этом Кари оставалась обычным ребенком среди прочих детей на партизанской базе в глубине лесов, занимающих большую часть колумбийского департамента Какета.
Роман, который Томас Харрис писал последние 13 лет, скрываясь от людей в своем роскошном особняке и не издав за это время ни строчки. История противостояния хитрого и извращенного убийцы – и красивой, но очень опасной женщины. История зла, жадности и темной одержимости. Два мира, две судьбы… Он – коварный и безжалостный убийца, торговец живым товаром. Она – беженка из охваченной гражданской войной страны. Он – богатый подпольный делец, никогда не упускающий своей выгоды. Она – бедная...
Овальная головка ключа уткнулась в замок. Вошел до упора. Вот так же до упора он войдет в нее, если все-таки решит подняться наверх. Останется в ней до тех пор, пока она не станет слишком холодной. Жалко, что остынет она быстрее, чем этот дом, до сих пор теплый после дневного солнца. При работающем кондиционере надолго она теплой не останется – даже если он прижмется к ней всем телом и накроется всеми найденными одеялами. Они всегда в конце концов остывают. Становятся ледяными и липкими.
Роман, который Томас Харрис писал последние 13 лет, скрываясь от людей в своем роскошном особняке и не издав за это время ни строчки. История противостояния хитрого и извращенного убийцы – и красивой, но очень опасной женщины. История зла, жадности и темной одержимости. Два мира, две судьбы… Он – коварный и безжалостный убийца, торговец живым товаром. Она – беженка из охваченной гражданской войной страны. Он – богатый подпольный делец, никогда не упускающий своей выгоды. Она – бедная...
Чудовища сразу чувствуют, что их раскрыли, - примерно как гомики, скрывающие свою ориентацию.
Роман, который Томас Харрис писал последние 13 лет, скрываясь от людей в своем роскошном особняке и не издав за это время ни строчки. История противостояния хитрого и извращенного убийцы – и красивой, но очень опасной женщины. История зла, жадности и темной одержимости. Два мира, две судьбы… Он – коварный и безжалостный убийца, торговец живым товаром. Она – беженка из охваченной гражданской войной страны. Он – богатый подпольный делец, никогда не упускающий своей выгоды. Она – бедная...
Я осторожно поднимаюсь по каменным ступеням, поворачиваю латунную ручку и открываю тяжёлую дверь. Кажется, я опоздала. Нет, я знаю, что опоздала, потому что регистрация закончилась в четыре. Я быстро оглядываю стойку ресепшен в поисках кого-нибудь, кто бы мне помог.
И тогда я вижу его.
«Ты будешь в переполненной комнате, будешь с кем-то разговаривать, а он не сможет отвести от тебя глаз. Будет любить тебя, потому что ты совершенно несовершенна», – сказала мама. Мы обе расхохотались. В тот вечер она дала мне определение любви. Пообещала, что меня ждет кто-то особенный, и я ей поверила. Мама была моей героиней. Но она не сказала, что, черт побери, случается, когда наконец находишь человека, а он женат на другой. Да и ты замужем. В двенадцать лет маму о таком не спрашивают. А...
Ты будешь в переполненной комнате, будешь с кем-то разговаривать, а он не сможет отвести от тебя глаз. Он будет все время думать о тебе. Он будет любить тебя, потому что ты совершенно несовершенна.
«Ты будешь в переполненной комнате, будешь с кем-то разговаривать, а он не сможет отвести от тебя глаз. Будет любить тебя, потому что ты совершенно несовершенна», – сказала мама. Мы обе расхохотались. В тот вечер она дала мне определение любви. Пообещала, что меня ждет кто-то особенный, и я ей поверила. Мама была моей героиней. Но она не сказала, что, черт побери, случается, когда наконец находишь человека, а он женат на другой. Да и ты замужем. В двенадцать лет маму о таком не спрашивают. А...
Возможно ли, что сегодня я люблю её больше, чем вчера? А ведь кажется, что именно так.
«Ты будешь в переполненной комнате, будешь с кем-то разговаривать, а он не сможет отвести от тебя глаз. Будет любить тебя, потому что ты совершенно несовершенна», – сказала мама. Мы обе расхохотались. В тот вечер она дала мне определение любви. Пообещала, что меня ждет кто-то особенный, и я ей поверила. Мама была моей героиней. Но она не сказала, что, черт побери, случается, когда наконец находишь человека, а он женат на другой. Да и ты замужем. В двенадцать лет маму о таком не спрашивают. А...
Предотвращать мятежи легче, нежели подавлять их.
Тирион Ланнистер еще не стал заложником жестокого рока, Бран Старк еще не сделался калекой, а голова его отца Неда Старка еще не скатилась с эшафота. Ни один человек в Королевствах не смеет даже предположить, что Дейенерис Таргариен когда-нибудь назовут Матерью Драконов. Вестерос не привел к покорности соседние государства, и Железный Трон, который, согласно поговорке, ковался в крови и пламени, далеко еще не насытился. Древняя, как сам мир, история сходит со страниц ветхих манускриптов, и...
Все, что было когда-то хорошего между нами — было в постели. С разговорами никогда не клеилось, нам не о чем было говорить.
Они встретились спустя много лет: он — прославленный генерал, советник императора, она — вдова, у которой ничего не осталось. Когда-то они любили друг друга и даже были женаты, но не вышло. Тогда, они оказались слишком разные: он — голодранец, без гроша в кармане, она — дочь богатейшего в Марисе купца. Даст ли судьба им второй шанс?
Бываю такие моменты в жизни, когда видишь что-то или кого-то и понимаешь, вот оно, моё и другого мне не надо, вот и я такое же почувствовала, встретившись с пронзительно-синим взором невероятно привлекательного мужчины.
— Я не понимаю, как она узнала, что я здесь служу. Но, после того, как я о сыночке всё расспросила да уходить собралась… Сказала мне вещунья, схватив за руку неожиданно, что Чёрному дракону, что является моим господином, беда грозит, любовь наведённую потеряет, что не парой его является. А потом странное выдала… — И что же? — Главное, чтобы не потерял пару, что станет его истинной любовью, — выдала Эррия Исаэ*эрре. — А я ведь спешила, хоть как-то предупредить мальчика… не успела… — Никто бы...