Цитаты
285498
Важно не то, что происходит, а то, какой смысл мы вкладываем в происходящее.
Как выжить маленькому эльфу в мире, где представителей этой расы ненавидят и боятся? По плечам ли ему исполнить древнее пророчество и изменить мир к лучшему? Ему придется оживить мёртвую курицу, бежать из тюрьмы, подружиться с троллем, усмирить вулкан, научить новорождённого дракона летать и найти путь в новые земли… И тогда, как гласит пророчество, «последний эльф и последний дракон разорвут круг, прошлое и будущее сойдутся и солнце нового лета засияет на небе».
Наша судьба — это то, чего мы желаем, а не то, что написано на камнях. Это наша жизнь, а не просто приснившийся кому-то сон.
Как выжить маленькому эльфу в мире, где представителей этой расы ненавидят и боятся? По плечам ли ему исполнить древнее пророчество и изменить мир к лучшему? Ему придется оживить мёртвую курицу, бежать из тюрьмы, подружиться с троллем, усмирить вулкан, научить новорождённого дракона летать и найти путь в новые земли… И тогда, как гласит пророчество, «последний эльф и последний дракон разорвут круг, прошлое и будущее сойдутся и солнце нового лета засияет на небе».
Утешаться можно и в одиночестве, но вдвоем это получается намного лучше: пока ты утешаешь кого-то, проходит и твоя боль.
Как выжить маленькому эльфу в мире, где представителей этой расы ненавидят и боятся? По плечам ли ему исполнить древнее пророчество и изменить мир к лучшему? Ему придется оживить мёртвую курицу, бежать из тюрьмы, подружиться с троллем, усмирить вулкан, научить новорождённого дракона летать и найти путь в новые земли… И тогда, как гласит пророчество, «последний эльф и последний дракон разорвут круг, прошлое и будущее сойдутся и солнце нового лета засияет на небе».
Йорш подумал, что жизнь делится на «до» и «после»: до и после момента, когда впервые видишь море. И чего-то наверняка не хватает той жизни, в которой нет этого момента.
Как выжить маленькому эльфу в мире, где представителей этой расы ненавидят и боятся? По плечам ли ему исполнить древнее пророчество и изменить мир к лучшему? Ему придется оживить мёртвую курицу, бежать из тюрьмы, подружиться с троллем, усмирить вулкан, научить новорождённого дракона летать и найти путь в новые земли… И тогда, как гласит пророчество, «последний эльф и последний дракон разорвут круг, прошлое и будущее сойдутся и солнце нового лета засияет на небе».
Грусть и печаль проходят быстрее, когда на них просто нет времени.
Как выжить маленькому эльфу в мире, где представителей этой расы ненавидят и боятся? По плечам ли ему исполнить древнее пророчество и изменить мир к лучшему? Ему придется оживить мёртвую курицу, бежать из тюрьмы, подружиться с троллем, усмирить вулкан, научить новорождённого дракона летать и найти путь в новые земли… И тогда, как гласит пророчество, «последний эльф и последний дракон разорвут круг, прошлое и будущее сойдутся и солнце нового лета засияет на небе».
<...> никого и ничего не иметь — это намного лучше, чем жить иллюзиями, которые рано или поздно разбиваются.
Как выжить маленькому эльфу в мире, где представителей этой расы ненавидят и боятся? По плечам ли ему исполнить древнее пророчество и изменить мир к лучшему? Ему придется оживить мёртвую курицу, бежать из тюрьмы, подружиться с троллем, усмирить вулкан, научить новорождённого дракона летать и найти путь в новые земли… И тогда, как гласит пророчество, «последний эльф и последний дракон разорвут круг, прошлое и будущее сойдутся и солнце нового лета засияет на небе».
Каждый может стараться быть счастливым, как хочет.
Как выжить маленькому эльфу в мире, где представителей этой расы ненавидят и боятся? По плечам ли ему исполнить древнее пророчество и изменить мир к лучшему? Ему придется оживить мёртвую курицу, бежать из тюрьмы, подружиться с троллем, усмирить вулкан, научить новорождённого дракона летать и найти путь в новые земли… И тогда, как гласит пророчество, «последний эльф и последний дракон разорвут круг, прошлое и будущее сойдутся и солнце нового лета засияет на небе».
— Давай окружим их, ты — справа, я — слева? — иронично предложил дракон.
Как выжить маленькому эльфу в мире, где представителей этой расы ненавидят и боятся? По плечам ли ему исполнить древнее пророчество и изменить мир к лучшему? Ему придется оживить мёртвую курицу, бежать из тюрьмы, подружиться с троллем, усмирить вулкан, научить новорождённого дракона летать и найти путь в новые земли… И тогда, как гласит пророчество, «последний эльф и последний дракон разорвут круг, прошлое и будущее сойдутся и солнце нового лета засияет на небе».
Роби вспомнила рассказы отца, который говорил, что рано или поздно он покажет ей море, потому что дух всех свободных людей неизбежно ведёт их к местам, где небо соприкасается с землёй вдоль абсолютно ничем не прерванной линии горизонта.
Как выжить маленькому эльфу в мире, где представителей этой расы ненавидят и боятся? По плечам ли ему исполнить древнее пророчество и изменить мир к лучшему? Ему придется оживить мёртвую курицу, бежать из тюрьмы, подружиться с троллем, усмирить вулкан, научить новорождённого дракона летать и найти путь в новые земли… И тогда, как гласит пророчество, «последний эльф и последний дракон разорвут круг, прошлое и будущее сойдутся и солнце нового лета засияет на небе».
Йорш подумал, что жизнь делится на «до» и «после»: до и после того момента, когда впервые видишь море. И чего-то наверняка не хватает той жизни, в которой нет этого момента.
Как выжить маленькому эльфу в мире, где представителей этой расы ненавидят и боятся? По плечам ли ему исполнить древнее пророчество и изменить мир к лучшему? Ему придется оживить мёртвую курицу, бежать из тюрьмы, подружиться с троллем, усмирить вулкан, научить новорождённого дракона летать и найти путь в новые земли… И тогда, как гласит пророчество, «последний эльф и последний дракон разорвут круг, прошлое и будущее сойдутся и солнце нового лета засияет на небе».
Главное правило торговли — если платишь за то, что вообще не имеет цены, ты уже в выигрыше.
Как выжить маленькому эльфу в мире, где представителей этой расы ненавидят и боятся? По плечам ли ему исполнить древнее пророчество и изменить мир к лучшему? Ему придется оживить мёртвую курицу, бежать из тюрьмы, подружиться с троллем, усмирить вулкан, научить новорождённого дракона летать и найти путь в новые земли… И тогда, как гласит пророчество, «последний эльф и последний дракон разорвут круг, прошлое и будущее сойдутся и солнце нового лета засияет на небе».
В любом случае он не оставил бы пса безымянным. Он найдёт ему имя в своём воображении. Только нужно очень хорошо подумать - имя просто так не даётся. Имя - это имя. Это большая ответственность.
Как выжить маленькому эльфу в мире, где представителей этой расы ненавидят и боятся? По плечам ли ему исполнить древнее пророчество и изменить мир к лучшему? Ему придется оживить мёртвую курицу, бежать из тюрьмы, подружиться с троллем, усмирить вулкан, научить новорождённого дракона летать и найти путь в новые земли… И тогда, как гласит пророчество, «последний эльф и последний дракон разорвут круг, прошлое и будущее сойдутся и солнце нового лета засияет на небе».
Грусть и пкчать проходят быстрее, когда на них просто нет времени.
Как выжить маленькому эльфу в мире, где представителей этой расы ненавидят и боятся? По плечам ли ему исполнить древнее пророчество и изменить мир к лучшему? Ему придется оживить мёртвую курицу, бежать из тюрьмы, подружиться с троллем, усмирить вулкан, научить новорождённого дракона летать и найти путь в новые земли… И тогда, как гласит пророчество, «последний эльф и последний дракон разорвут круг, прошлое и будущее сойдутся и солнце нового лета засияет на небе».
...в каждом углу вывески была изображена пара символов: сияющее солнце и полумесяц на его фоне. Долгие века алхимики обозначали так серебро и золото. Вряд ли эти знаки оказались здесь случайно.
В 1899 году в Нью-Йорке оказываются два мифических существа. Голема слепили из глины; голем должна была стать верной женой сыну мебельного фабриканта, отправляющемуся в Новый Свет. Но посреди Атлантики ее хозяин умирает, и голем прибывает в Нью-Йорк одна. Она совсем не знает людей, боится толп, но безошибочно ощущает человеческие желания. Джинн тысячу лет просидел в медной лампе, пока не был случайно освобожден жестянщиком из района Нью-Йорка, известного как Маленькая Сирия. Столетия пролетели...
Джинн слушал, размышлял и скоро пришел к выводу, что люди — это удивительные существа, состоящие из множества парадоксов. Что толкает этих чудаков с таким коротким сроком жизни к саморазрушению? Чем влекут их полные опасностей путешествия и кровавые войны? И как уже к восемнадцати или двадцати годам достигают они такой мудрости и мастерства?
В 1899 году в Нью-Йорке оказываются два мифических существа. Голема слепили из глины; голем должна была стать верной женой сыну мебельного фабриканта, отправляющемуся в Новый Свет. Но посреди Атлантики ее хозяин умирает, и голем прибывает в Нью-Йорк одна. Она совсем не знает людей, боится толп, но безошибочно ощущает человеческие желания. Джинн тысячу лет просидел в медной лампе, пока не был случайно освобожден жестянщиком из района Нью-Йорка, известного как Маленькая Сирия. Столетия пролетели...
-Но мне кажется, иногда иногда люди чего-то желают только потому, что у них этого нет. И даже если кто-нибудь предложил бы поделить все поровну, они все равно захотели бы чужую долю
В 1899 году в Нью-Йорке оказываются два мифических существа. Голема слепили из глины; голем должна была стать верной женой сыну мебельного фабриканта, отправляющемуся в Новый Свет. Но посреди Атлантики ее хозяин умирает, и голем прибывает в Нью-Йорк одна. Она совсем не знает людей, боится толп, но безошибочно ощущает человеческие желания. Джинн тысячу лет просидел в медной лампе, пока не был случайно освобожден жестянщиком из района Нью-Йорка, известного как Маленькая Сирия. Столетия пролетели...
Через широкую полоску залива он посмотрел на город и попробовал увидеть его глазами Джинна. Интересно, что бы он сам почувствовал, если бы, проснувшись, обнаружил, что проспал тысячу лет? От одного этого можно обезуметь. А этот стоит, выпрямив спину, и хмуро смотрит на воду. И не выказывает никаких признаков безумия.
В 1899 году в Нью-Йорке оказываются два мифических существа. Голема слепили из глины; голем должна была стать верной женой сыну мебельного фабриканта, отправляющемуся в Новый Свет. Но посреди Атлантики ее хозяин умирает, и голем прибывает в Нью-Йорк одна. Она совсем не знает людей, боится толп, но безошибочно ощущает человеческие желания. Джинн тысячу лет просидел в медной лампе, пока не был случайно освобожден жестянщиком из района Нью-Йорка, известного как Маленькая Сирия. Столетия пролетели...
Можно пересечь пустыню вдоль и поперек и ни разу не встретить другого разумного существа. Но джинны никогда не ощущали себя в полном одиночестве, потому что долгие тысячелетия люди были их соседями.
В 1899 году в Нью-Йорке оказываются два мифических существа. Голема слепили из глины; голем должна была стать верной женой сыну мебельного фабриканта, отправляющемуся в Новый Свет. Но посреди Атлантики ее хозяин умирает, и голем прибывает в Нью-Йорк одна. Она совсем не знает людей, боится толп, но безошибочно ощущает человеческие желания. Джинн тысячу лет просидел в медной лампе, пока не был случайно освобожден жестянщиком из района Нью-Йорка, известного как Маленькая Сирия. Столетия пролетели...
“Ты придешь еще? — спросила она.
— А ты хочешь?
— Да.
— Тогда приду.
Он отвернулся и пошел к окну, так и не зная, сказал ли кто-нибудь из них правду.”
В 1899 году в Нью-Йорке оказываются два мифических существа. Голема слепили из глины; голем должна была стать верной женой сыну мебельного фабриканта, отправляющемуся в Новый Свет. Но посреди Атлантики ее хозяин умирает, и голем прибывает в Нью-Йорк одна. Она совсем не знает людей, боится толп, но безошибочно ощущает человеческие желания. Джинн тысячу лет просидел в медной лампе, пока не был случайно освобожден жестянщиком из района Нью-Йорка, известного как Маленькая Сирия. Столетия пролетели...
Человек может пожелать чего-нибудь на миг и тут же отказаться от этого желания. тебе надо научиться судить о людях по их делам, а не по мыслям.
В 1899 году в Нью-Йорке оказываются два мифических существа. Голема слепили из глины; голем должна была стать верной женой сыну мебельного фабриканта, отправляющемуся в Новый Свет. Но посреди Атлантики ее хозяин умирает, и голем прибывает в Нью-Йорк одна. Она совсем не знает людей, боится толп, но безошибочно ощущает человеческие желания. Джинн тысячу лет просидел в медной лампе, пока не был случайно освобожден жестянщиком из района Нью-Йорка, известного как Маленькая Сирия. Столетия пролетели...
Людям не нужны причины, чтобы творить зло, - им достаточно повода!
В 1899 году в Нью-Йорке оказываются два мифических существа. Голема слепили из глины; голем должна была стать верной женой сыну мебельного фабриканта, отправляющемуся в Новый Свет. Но посреди Атлантики ее хозяин умирает, и голем прибывает в Нью-Йорк одна. Она совсем не знает людей, боится толп, но безошибочно ощущает человеческие желания. Джинн тысячу лет просидел в медной лампе, пока не был случайно освобожден жестянщиком из района Нью-Йорка, известного как Маленькая Сирия. Столетия пролетели...
Они чересчур простые, чтобы быть настоящими
В 1899 году в Нью-Йорке оказываются два мифических существа. Голема слепили из глины; голем должна была стать верной женой сыну мебельного фабриканта, отправляющемуся в Новый Свет. Но посреди Атлантики ее хозяин умирает, и голем прибывает в Нью-Йорк одна. Она совсем не знает людей, боится толп, но безошибочно ощущает человеческие желания. Джинн тысячу лет просидел в медной лампе, пока не был случайно освобожден жестянщиком из района Нью-Йорка, известного как Маленькая Сирия. Столетия пролетели...
— Где это написано, что Человек должен отречься от веры своих предков ради того, чтобы делать добро? — спрашивал равви, с ужасом глядя на непокрытую голову Майкла и на аккуратно подбритые височки на том месте, где когда-то были пейсы. — Кто научил тебя этому? Эти философы, которых ты читаешь?— Да, и я с ними согласен. Возможно, не во всем, но по крайней мере в том, что, пока мы держимся за старую веру, нам не найти своего места в современном мире.
В 1899 году в Нью-Йорке оказываются два мифических существа. Голема слепили из глины; голем должна была стать верной женой сыну мебельного фабриканта, отправляющемуся в Новый Свет. Но посреди Атлантики ее хозяин умирает, и голем прибывает в Нью-Йорк одна. Она совсем не знает людей, боится толп, но безошибочно ощущает человеческие желания. Джинн тысячу лет просидел в медной лампе, пока не был случайно освобожден жестянщиком из района Нью-Йорка, известного как Маленькая Сирия. Столетия пролетели...
Надежды никогда нет, Джалал ибн Карим, — засмеялся ибн Малик. — Просто что-то можно сделать, а чего-то нельзя
В 1899 году в Нью-Йорке оказываются два мифических существа. Голема слепили из глины; голем должна была стать верной женой сыну мебельного фабриканта, отправляющемуся в Новый Свет. Но посреди Атлантики ее хозяин умирает, и голем прибывает в Нью-Йорк одна. Она совсем не знает людей, боится толп, но безошибочно ощущает человеческие желания. Джинн тысячу лет просидел в медной лампе, пока не был случайно освобожден жестянщиком из района Нью-Йорка, известного как Маленькая Сирия. Столетия пролетели...
— Извини меня, дядя, но я так чувствую. Я рассматриваю то, что мы называем верой, и вижу только суеверие и рабство. Я говорю сейчас про все религии, не только про иудаизм. Они просто создают лишние границы между людьми и превращают нас всех в рабов наших фантазий и то время, когда надо жить здесь и сейчас.
В 1899 году в Нью-Йорке оказываются два мифических существа. Голема слепили из глины; голем должна была стать верной женой сыну мебельного фабриканта, отправляющемуся в Новый Свет. Но посреди Атлантики ее хозяин умирает, и голем прибывает в Нью-Йорк одна. Она совсем не знает людей, боится толп, но безошибочно ощущает человеческие желания. Джинн тысячу лет просидел в медной лампе, пока не был случайно освобожден жестянщиком из района Нью-Йорка, известного как Маленькая Сирия. Столетия пролетели...