Цитаты
285498
Может, люди и создали своего Бога сами, но разве Он от этого не настоящий?
В 1899 году в Нью-Йорке оказываются два мифических существа. Голема слепили из глины; голем должна была стать верной женой сыну мебельного фабриканта, отправляющемуся в Новый Свет. Но посреди Атлантики ее хозяин умирает, и голем прибывает в Нью-Йорк одна. Она совсем не знает людей, боится толп, но безошибочно ощущает человеческие желания. Джинн тысячу лет просидел в медной лампе, пока не был случайно освобожден жестянщиком из района Нью-Йорка, известного как Маленькая Сирия. Столетия пролетели...
“— Да, и это тоже, но это далеко не все. Ты не учитываешь одиночество. Все мы иногда его чувствуем, сколько бы людей нас ни окружало. А потом мы встречаем кого-то, кто, кажется, понимает нас. Она улыбается, и на миг одиночество покидает нас. Прибавь к этому физическое желание и ту жажду риска, о которой ты говорила, и ты поймешь, отчего люди теряют голову. — Равви помолчал немного, а потом продолжил: — Но любовь, основанная только на страхе одиночества и желании, скоро умирает. Общие ценности, история и традиции связывают людей куда прочнее, чем простой физический акт.”
В 1899 году в Нью-Йорке оказываются два мифических существа. Голема слепили из глины; голем должна была стать верной женой сыну мебельного фабриканта, отправляющемуся в Новый Свет. Но посреди Атлантики ее хозяин умирает, и голем прибывает в Нью-Йорк одна. Она совсем не знает людей, боится толп, но безошибочно ощущает человеческие желания. Джинн тысячу лет просидел в медной лампе, пока не был случайно освобожден жестянщиком из района Нью-Йорка, известного как Маленькая Сирия. Столетия пролетели...
“Все мы рабы своей природы”
В 1899 году в Нью-Йорке оказываются два мифических существа. Голема слепили из глины; голем должна была стать верной женой сыну мебельного фабриканта, отправляющемуся в Новый Свет. Но посреди Атлантики ее хозяин умирает, и голем прибывает в Нью-Йорк одна. Она совсем не знает людей, боится толп, но безошибочно ощущает человеческие желания. Джинн тысячу лет просидел в медной лампе, пока не был случайно освобожден жестянщиком из района Нью-Йорка, известного как Маленькая Сирия. Столетия пролетели...
“А может, думала она, застегивая плащ, еще найдется какая-то нейтральная территория, какая-то золотая середина между страстью и разумом. Непонятно, как они будут искать эту территорию, — скорее всего, им самим придется творить ее из ничего. И любой выбранный ими путь не будет легким. Но разве она не имеет права на надежду?”
В 1899 году в Нью-Йорке оказываются два мифических существа. Голема слепили из глины; голем должна была стать верной женой сыну мебельного фабриканта, отправляющемуся в Новый Свет. Но посреди Атлантики ее хозяин умирает, и голем прибывает в Нью-Йорк одна. Она совсем не знает людей, боится толп, но безошибочно ощущает человеческие желания. Джинн тысячу лет просидел в медной лампе, пока не был случайно освобожден жестянщиком из района Нью-Йорка, известного как Маленькая Сирия. Столетия пролетели...
[Библейские истории]
— Все эти люди, они жили на самом деле? <...> ...по-моему, они чересчур простые, чтобы быть настоящими. Только у них возникает желание, и раз — они спешат его исполнить. А желания-то у них немаленькие... Они же совершают очень серьезные поступки. Как Адам и Ева с яблоком. Или Каин, когда он убил Авеля...
— Ты ведь видела, как дети играют на улице? Скажи, часто они противятся своим желаниям?
— Я понимаю, что вы хотите сказать, но ведь эти рассказы совсем не о детях.
— В каком-то смысле как раз о детях. Это ведь были первые люди на земле. Все их поступки и все решения были самыми первыми. Вокруг не было общества, чтобы их судить, а у них не было примеров, к которым можно обратиться. Только Всевышний мог объяснить им, что хорошо, а что плохо. И если Его слова шли вразрез с их желаниями, они, как дети, могли и не послушаться. И тогда им приходилось платить за последствия своих поступков.
В 1899 году в Нью-Йорке оказываются два мифических существа. Голема слепили из глины; голем должна была стать верной женой сыну мебельного фабриканта, отправляющемуся в Новый Свет. Но посреди Атлантики ее хозяин умирает, и голем прибывает в Нью-Йорк одна. Она совсем не знает людей, боится толп, но безошибочно ощущает человеческие желания. Джинн тысячу лет просидел в медной лампе, пока не был случайно освобожден жестянщиком из района Нью-Йорка, известного как Маленькая Сирия. Столетия пролетели...
Ну почему, скажите на милость, дыры на мужских брюках всегда появляются на одних и тех же местах? И почему они вечно теряют пуговицы?
В 1899 году в Нью-Йорке оказываются два мифических существа. Голема слепили из глины; голем должна была стать верной женой сыну мебельного фабриканта, отправляющемуся в Новый Свет. Но посреди Атлантики ее хозяин умирает, и голем прибывает в Нью-Йорк одна. Она совсем не знает людей, боится толп, но безошибочно ощущает человеческие желания. Джинн тысячу лет просидел в медной лампе, пока не был случайно освобожден жестянщиком из района Нью-Йорка, известного как Маленькая Сирия. Столетия пролетели...
Месть ради мести бесполезна и порой вредна.
В 1899 году в Нью-Йорке оказываются два мифических существа. Голема слепили из глины; голем должна была стать верной женой сыну мебельного фабриканта, отправляющемуся в Новый Свет. Но посреди Атлантики ее хозяин умирает, и голем прибывает в Нью-Йорк одна. Она совсем не знает людей, боится толп, но безошибочно ощущает человеческие желания. Джинн тысячу лет просидел в медной лампе, пока не был случайно освобожден жестянщиком из района Нью-Йорка, известного как Маленькая Сирия. Столетия пролетели...
“Ахмад, — повторила она. — Откуда вы?
— Вы называете это место Сирией.
— Мы называем? А как же выего называете?
— Домом.”
В 1899 году в Нью-Йорке оказываются два мифических существа. Голема слепили из глины; голем должна была стать верной женой сыну мебельного фабриканта, отправляющемуся в Новый Свет. Но посреди Атлантики ее хозяин умирает, и голем прибывает в Нью-Йорк одна. Она совсем не знает людей, боится толп, но безошибочно ощущает человеческие желания. Джинн тысячу лет просидел в медной лампе, пока не был случайно освобожден жестянщиком из района Нью-Йорка, известного как Маленькая Сирия. Столетия пролетели...
Безопасность — вещь временная.
Веками всемогущая Гильдия Магов набирала себе учеников — будущих некоронованных королей этой земли — лишь из детей знатнейших семейств, — ведь сам Закон магии гласил: Дар еще никогда не доставался отродью простолюдинов. Но однажды все изменилось. Потому что нищая уличная воровка Сонеа — носитель великого Дара «дикой магии», не имеющего себе равных. Дара, который Светлые маги хотят развить обучением и направить в нужное русло… Дара, который Темные маги пытаются уничтожить — если надо, то и ценой...
Старое, давно знакомое смущение и замешательство уступило место какому-то куда более могущественному чувству, которое заставляло его вскакивать по ночам и изводило дни напролет.
Веками всемогущая Гильдия Магов набирала себе учеников — будущих некоронованных королей этой земли — лишь из детей знатнейших семейств, — ведь сам Закон магии гласил: Дар еще никогда не доставался отродью простолюдинов. Но однажды все изменилось. Потому что нищая уличная воровка Сонеа — носитель великого Дара «дикой магии», не имеющего себе равных. Дара, который Светлые маги хотят развить обучением и направить в нужное русло… Дара, который Темные маги пытаются уничтожить — если надо, то и ценой...
Если заранее опускать руки, то не нужно и начинать.
Веками всемогущая Гильдия Магов набирала себе учеников — будущих некоронованных королей этой земли — лишь из детей знатнейших семейств, — ведь сам Закон магии гласил: Дар еще никогда не доставался отродью простолюдинов. Но однажды все изменилось. Потому что нищая уличная воровка Сонеа — носитель великого Дара «дикой магии», не имеющего себе равных. Дара, который Светлые маги хотят развить обучением и направить в нужное русло… Дара, который Темные маги пытаются уничтожить — если надо, то и ценой...
Злодеи в конце концов должны раскрывать свои планы – или похваляясь, или случайно сболтнув.
Веками всемогущая Гильдия Магов набирала себе учеников — будущих некоронованных королей этой земли — лишь из детей знатнейших семейств, — ведь сам Закон магии гласил: Дар еще никогда не доставался отродью простолюдинов. Но однажды все изменилось. Потому что нищая уличная воровка Сонеа — носитель великого Дара «дикой магии», не имеющего себе равных. Дара, который Светлые маги хотят развить обучением и направить в нужное русло… Дара, который Темные маги пытаются уничтожить — если надо, то и ценой...
Невежда передвигает предметы руками. Мастер – силой духа.
Веками всемогущая Гильдия Магов набирала себе учеников — будущих некоронованных королей этой земли — лишь из детей знатнейших семейств, — ведь сам Закон магии гласил: Дар еще никогда не доставался отродью простолюдинов. Но однажды все изменилось. Потому что нищая уличная воровка Сонеа — носитель великого Дара «дикой магии», не имеющего себе равных. Дара, который Светлые маги хотят развить обучением и направить в нужное русло… Дара, который Темные маги пытаются уничтожить — если надо, то и ценой...
You know yourself that it takes some practice to keep secrets behind doors. The more concerned you are that they will be revealed, the harder it is to hide them away.
Веками всемогущая Гильдия Магов набирала себе учеников — будущих некоронованных королей этой земли — лишь из детей знатнейших семейств, — ведь сам Закон магии гласил: Дар еще никогда не доставался отродью простолюдинов. Но однажды все изменилось. Потому что нищая уличная воровка Сонеа — носитель великого Дара «дикой магии», не имеющего себе равных. Дара, который Светлые маги хотят развить обучением и направить в нужное русло… Дара, который Темные маги пытаются уничтожить — если надо, то и ценой...
Все мачехи — ведьмы. Такова награда за то, что мы обречены быть чужачками там, где властвовали другие женщины.
В таинственном саду одинокая девочка с татуировками на веках рассказывает истории любопытному принцу, и неповторимые судьбы множества персонажей с их невероятными приключениями сплетаются в прихотливый и изящный узор, а тайна самой рассказчицы становится все страшнее и мрачнее. Иллюстрированный легендарным художником Майклом Калутой этот завораживающий роман, который могли бы написать в соавторстве Нил Гейман и Джордж Мартин, похож на лабиринт из нерассказанных мифов и мрачных сказок. От «Тысячи...
Тот, кто контролирует перемены, по мощи и славе приближается к богам.
В таинственном саду одинокая девочка с татуировками на веках рассказывает истории любопытному принцу, и неповторимые судьбы множества персонажей с их невероятными приключениями сплетаются в прихотливый и изящный узор, а тайна самой рассказчицы становится все страшнее и мрачнее. Иллюстрированный легендарным художником Майклом Калутой этот завораживающий роман, который могли бы написать в соавторстве Нил Гейман и Джордж Мартин, похож на лабиринт из нерассказанных мифов и мрачных сказок. От «Тысячи...
Слова ринулись к его губам и умерли, задохнувшись на языке.
В таинственном саду одинокая девочка с татуировками на веках рассказывает истории любопытному принцу, и неповторимые судьбы множества персонажей с их невероятными приключениями сплетаются в прихотливый и изящный узор, а тайна самой рассказчицы становится все страшнее и мрачнее. Иллюстрированный легендарным художником Майклом Калутой этот завораживающий роман, который могли бы написать в соавторстве Нил Гейман и Джордж Мартин, похож на лабиринт из нерассказанных мифов и мрачных сказок. От «Тысячи...
–Неприятности в море—дело обычное, как яблоки осенью
В таинственном саду одинокая девочка с татуировками на веках рассказывает истории любопытному принцу, и неповторимые судьбы множества персонажей с их невероятными приключениями сплетаются в прихотливый и изящный узор, а тайна самой рассказчицы становится все страшнее и мрачнее. Иллюстрированный легендарным художником Майклом Калутой этот завораживающий роман, который могли бы написать в соавторстве Нил Гейман и Джордж Мартин, похож на лабиринт из нерассказанных мифов и мрачных сказок. От «Тысячи...
Красавицам редко удается сильная магия.
В таинственном саду одинокая девочка с татуировками на веках рассказывает истории любопытному принцу, и неповторимые судьбы множества персонажей с их невероятными приключениями сплетаются в прихотливый и изящный узор, а тайна самой рассказчицы становится все страшнее и мрачнее. Иллюстрированный легендарным художником Майклом Калутой этот завораживающий роман, который могли бы написать в соавторстве Нил Гейман и Джордж Мартин, похож на лабиринт из нерассказанных мифов и мрачных сказок. От «Тысячи...
Каждый из нас думает, что есть кто-то, сияющий намного ярче, а я или ты по сравнению с ним даже не луна против солнца, а мёртвый камешек, парящий в пустоте рядом с ослепительным золотым шаром.
В таинственном саду одинокая девочка с татуировками на веках рассказывает истории любопытному принцу, и неповторимые судьбы множества персонажей с их невероятными приключениями сплетаются в прихотливый и изящный узор, а тайна самой рассказчицы становится все страшнее и мрачнее. Иллюстрированный легендарным художником Майклом Калутой этот завораживающий роман, который могли бы написать в соавторстве Нил Гейман и Джордж Мартин, похож на лабиринт из нерассказанных мифов и мрачных сказок. От «Тысячи...
Никогда не доверяй Принцам! Если тебе нужно чудо, доверься Ведьме.
В таинственном саду одинокая девочка с татуировками на веках рассказывает истории любопытному принцу, и неповторимые судьбы множества персонажей с их невероятными приключениями сплетаются в прихотливый и изящный узор, а тайна самой рассказчицы становится все страшнее и мрачнее. Иллюстрированный легендарным художником Майклом Калутой этот завораживающий роман, который могли бы написать в соавторстве Нил Гейман и Джордж Мартин, похож на лабиринт из нерассказанных мифов и мрачных сказок. От «Тысячи...
Подвиг оказался утомительное, чем он предполагал. Например, Принц не догадывался, сколь важную часть Подвига составляет простая ходьба.
В таинственном саду одинокая девочка с татуировками на веках рассказывает истории любопытному принцу, и неповторимые судьбы множества персонажей с их невероятными приключениями сплетаются в прихотливый и изящный узор, а тайна самой рассказчицы становится все страшнее и мрачнее. Иллюстрированный легендарным художником Майклом Калутой этот завораживающий роман, который могли бы написать в соавторстве Нил Гейман и Джордж Мартин, похож на лабиринт из нерассказанных мифов и мрачных сказок. От «Тысячи...
Но Смерть я не нашел.
Я спрашивал каждого доктора и повитуху, солдата и наёмного убийцу. Все говорили одно и то же:
– Не человек ищет Смерть, а Смерть находит человека.
В таинственном саду одинокая девочка с татуировками на веках рассказывает истории любопытному принцу, и неповторимые судьбы множества персонажей с их невероятными приключениями сплетаются в прихотливый и изящный узор, а тайна самой рассказчицы становится все страшнее и мрачнее. Иллюстрированный легендарным художником Майклом Калутой этот завораживающий роман, который могли бы написать в соавторстве Нил Гейман и Джордж Мартин, похож на лабиринт из нерассказанных мифов и мрачных сказок. От «Тысячи...
Разум ленив, он естественным образом подражает телу.
В таинственном саду одинокая девочка с татуировками на веках рассказывает истории любопытному принцу, и неповторимые судьбы множества персонажей с их невероятными приключениями сплетаются в прихотливый и изящный узор, а тайна самой рассказчицы становится все страшнее и мрачнее. Иллюстрированный легендарным художником Майклом Калутой этот завораживающий роман, который могли бы написать в соавторстве Нил Гейман и Джордж Мартин, похож на лабиринт из нерассказанных мифов и мрачных сказок. От «Тысячи...
Дело в том, что Подвиг - не свойственная твоему племени вещь. Моему тоже, если на то пошло. Подвиги для людей, это их изобретение, чудовищное баловство, пристрастие. Они навсегда сделали его своим. Каждый твой шаг, дорогой Эйвинд, обкрадывает людей, лишая их сокровища, доставшегося весьма дорогой ценой. Очень печально, что лишь Подвиги придают их жизни какой-то смысл. Они вообще - печальная раса. Нам стоит поплакать о них, но не сильно. И мы уж точно не должны перенимать их смехотворное пристрастие к самоубийственному поведению.
В таинственном саду одинокая девочка с татуировками на веках рассказывает истории любопытному принцу, и неповторимые судьбы множества персонажей с их невероятными приключениями сплетаются в прихотливый и изящный узор, а тайна самой рассказчицы становится все страшнее и мрачнее. Иллюстрированный легендарным художником Майклом Калутой этот завораживающий роман, который могли бы написать в соавторстве Нил Гейман и Джордж Мартин, похож на лабиринт из нерассказанных мифов и мрачных сказок. От «Тысячи...