What others call you, you become. It’s a terrible magic that everyone can do—so do it. Call yourself what you wish to become.
Безмолвная Библиотека - это печально! Библиотека без читателей, на которых можно вывалить груду книг, сказок, знаний и журналов [...]. Библиотека должна быть полна восклицаний! Криков восторга и ужаса от того, какие открываются чудеса света, какие вскрываются обманы неба и земли, какие необузданные приключения черт-те-знает-кого несутся вскачь на этих страницах. Библиотека должна быть полна возгласов "а это еще что такое!" и "да не может такого быть!" и академического люда, взапуски доказывающего, что кто-то неправ. Она должна буквально содрогаться от хохота над комедиями и рыданий над трагедиями. Эхом должны отражаться "ахи" приличных леди, увидевших краешком глаза что-то неприличное, и не столь приличных леди, раскопавших среди приличий секрет или скандал! Библиотека не должна шикать "чшшш", она должна реветь!
Как бы нам хотелось поспорить с Сентябрь и рассказать ей, что в ожидании есть свое удовольствие! Что благоразумные люди умеют ждать без мучительных колик в животе, постукивания ногой и уговаривания солнца побыстрее взойти или зайти. Что умному никогда не скучно, а кому скучно, тот не умен. Но, хотя я хитра, коварна и жестока, лгать я не стану.
В конце концов, взросление – это вечный спор с родителями о том, повзрослел ты или нет. Ты вопишь «я-я-я-я-я» с того самого момента, как родился, а они вопят «нельзя-нельзя-нельзя» с того самого момента, как тебя родили, и все это продолжается до тех пор, пока ты не научишься их перекрикивать.
Никто не знает себя достаточно хорошо. У кого есть на это время в наши дни? Ты была сама себе формально представлена? Прилагала усилия, чтобы узнать свои слабости и достоинства, усаживалась ли с собой попить чаю и послушать о своих неурядицах, отвечала на звоночки собственных ошибок? Тогда как ты вообще можешь говорить, что знаешь себя?
Дети бессердечны; родители удерживают их, когда те кричат и извиваются, до тех пор пока в их маленькой дикой пустыне не заведется сердце. Подростки норовят разбить свои сердца обо все, что попривлекательней да потверже, чтобы посмотреть, что сломается, а что выдержит. А Взрослым в расцвете сил, если они очень добры, очень удачливы и очень смелы, а желания их остры, сердце нужно затем, чтобы начинать свою историю снова и снова.
Ты становишься тем, кем тебя называют. А вот продолжение: Называй себя тем, кем сама хочешь стать.
Чтобы притерпеться к этому миру, нужно уметь увидеть его в целом – увидеть Причудливость, шевелящуюся в каждом уголке Волшебной Страны, как она пронизывает каждое слово и дело, как мы все связаны друг с другом в этом Странном Колодце Мира. Не огорчаться оттого, что люди бывают злы. Этот старый чудной мир так любит время от времени переворачиваться с ног на голову. Но это ничего, потому что Волшебная Страна обладает определенной устойчивостью. Она склонна возвращаться к привычной жизни. Допустим, есть у нас злой Король-Колючка, который правит целый век или даже девять веков, но в конечном итоге где Король-Колючка, там и Дева-Роза, которая придушит его голыми руками. Да, ей потребуется время, чтобы сюда добраться, но, как я сказала, надо смотреть на вещи в долгосрочной перспективе.
– Слабое утешение для тех, кому приходится жить при Короле-Колючке всю жизнь, если это можно назвать жизнью.
Даже птицы мечтают о приключениях; даже птицы, которые прекрасно жиреют на фермерских посевах, мечтают о мире, который устроен не только для того, чтобы поесть и свить гнездо.
– Знаете, в Волшебной Стране наверху говорят, что в Подземелье полно чертей и драконов. Но это совсем не так! Везде, куда ни пойди, народ – это просто народ, и только очень неприятные существа думают, что другой – это дьявол или дракон потому лишь, что он родом из другой страны или думает иначе, чем ты. Здесь все бурно, и быстро, и смело, но я люблю и то, и другое, и третье тоже!
Я чудовище, – внезапно сказала тень Маркизы. – Все так говорят.
Минотавра взглянула на нее.
– Как и все мы, дорогая, – сказала она благожелательно. – Надо только решить, каким именно чудовищем ты хочешь быть. Тем, которое строит города, или тем, которое их разрушает.
Тень - это не более, чем темная сторона, и, хотя ты можешь быть предубеждена против темноты, следует помнить, что именно там живут звезды и луна, еноты и совы, светлячки и грибы, кошки и колдовство, и еще много чего хорошего и нужного. Воровство, кстати, тоже, а еще заговоры, доносы, секреты и желания такой силы, что можно в обморок упасть, если оно тебя накроет. Но и твоя светлая сторона не идеальна, уж поверь. Без темноты тебе не поспать. Не отдохнуть. Не повидаться с любимым на балконе в лунном свете. А чего стоил бы мир без всего этого?
Книга - это дверь, знаешь ли. Так всегда было и вечно будет. Книга - это дверь в другую комнату, в другое сердце, в другой мир.
Секреты, скажу я вам, дело тонкое. Наполнят сердце блаженством – и ускользнут, как кошка, которая заприметила особенно жирного воробья и ловко сцапала, не дав задеть себя ни клювом, ни когтем. Но могут и засесть внутри и медленно-медленно вываривать ваши кости, томя на огне полный горечи бульон. Тут уж не вы владеете секретом, а он вами. Так что остается только порадоваться, что Сентябрь сумела овладеть своим секретом и носить его при себе – как пару нарядных перчаток, которые можно достать из кармана и натянуть на озябшие пальцы, чтобы припомнить тепло ушедших дней.
Беда только в том, что в книгах о безрассудных искателях приключений почти ничего не говорится о том, как себя вести, когда вернешься домой. Сентябрь изменилась: из девочки, которая отчаянно мечтает о чудесах, она превратилась в девочку, которая знает, что чудеса бывают. Такие перемены – это вам не новая прическа. Скорее уж новая голова.
Люди, как правило, не любят сложностей. Они бы предпочли видеть мир простым. Например, ребенка похищают и привозят в Волшебную Страну, ребенок эту страну спасает, и все начинают жить-поживать и добра наживать. Или: ребенок ходит в школу, подрастает, выходит замуж, заводит детей, те тоже заводят детей, и каждый год на Рождество пекут один и тот же торт, и снова все довольны и счастливы. Возьми решето размером с море, просей через него полмира – все равно не найдешь и пары человек, которые предпочли бы сложный мир простому.
Хотя, как мы уже сказали, все дети бессердечны, к подросткам это не вполне относится. Сердца у них еще новенькие, необученные, стремительные и яростные, и сами не знают своей силы. Равно как не знают, что такое рассудительность и сдержанность; но, по правде говоря, немалое число взрослых сердец тоже так и не научились этому. Поэтому сейчас мы можем сказать то, чего не могли сказать раньше: сердце Сентябрь сжалось, ибо оно уже начало расти у нее в груди, как цветок в темноте. Так что можно улучить минутку и немножко пожалеть ее, поскольку наличие сердца неизбежно ведет к взрослым печалям.
Как бы я ни старалась играть роль принцессы, мне никогда не понять и не принять то, с какой легкостью особы королевской крови ломаю жизни других, прикрываясь благими намерениями и высшими целями.
Ей необходимо показать, что в этом мире есть такие ценности, как дружба, забота, ласка и доверие. Ее нужно научить жить не для того, чтобы кому-то что-то доказывать, а для себя. Ее нужно научить быть счастливой. Возможно, сама я в этом не преуспела, но поделиться своим душевным теплом вполне в состоянии.
Чем бы я его ни опоила, но это был прежде всего мужчина, а уже потом маг и временно идиот.
А вот преподавательница вызвала всеобщее молчаливое недоумение, это оказалась престарелая дама лет шестидесяти с довольно объемными габаритами и грубым, басовитым голосом.
— И эта дама была фавориткой короля? — Сиби смешно сморщила носик и свела глаза к переносице. — Если сыновья унаследовали вкусы отца, у нас ни шанса.
- Они все время ждут от меня чего-то плохого, вот я и решила соответствовать их ожиданиям.
Порой жизнь дарит нам подарки, а порой заставляет их принимать
Время учит, но не лечит, вопреки всеобщему заблуждению.
Все в этой жизни зависит только от нас, и только мы властны на тем, как к нам будут относиться окружающие.