...нет ноши тяжелее, чем свобода выбора. ... Если выбор за мной, то и последствия — на мне.
Сильным можно завидовать. Сильных нельзя задевать.
Сестра говорит: слова – не главное. Главное – голос сердца. Голос сердца любой дух услышит.
Мюльдун приставил ладонь ко лбу, вглядываясь вперед из-под могучего козырька. Губы его сложились в улыбку: серп месяца над зарослями багульника. Мой брат улыбался редко, и мне наконец стало ясно, почему. Есть улыбки, которыми только волков пугать.
Я уже говорил вам, что родился простаком? Там, где надо бы соврать, я говорю правду. Ужасное качество, хуже лишая.
Зависть была для меня всего лишь словом. Если я и завидовал кому-то, я делал это по-ребячьи: ух ты, вот бы мне, ну и ладно, бежим дальше! В самых острых случаях помогало спасительное: не больно-то и хотелось! Я же не знал, как это больно, нестерпимо, мучительно больно, когда хочется – и не можется. Никогда, ни за что, ни при каких обстоятельствах. Мне еще только предстояло выяснить, что это за боль, взглянуть ей в глаза, назвать по имени. Ни разу я не пожелал лучшему бегуну сломать ногу, лучшему стрелку – окриветь на правый глаз, обладателю лучшей шапки – уронить ее в болото. Наслаждение бедой того, кто был лучше тебя, а стал хуже – сейчас я знаю, что оно слаще наслаждения от победы над равным и даже над превосходящим.
Если старое выгорело, нужно просто вдохнуть новое. Дышать пламенем. Дышать временем. И гореть не дровами, но звездой.
То, что известно, всегда слабее того, что неизвестно. Бледнее, ущербней, проще. Неизвестность – вот единственная настоящая сила. Она кого хочешь в дугу согнет. Поэтому сказители не рассказывают слушателям все, что знают. Многозначительный намек – оружие, бьющее без промаха.
Мы в теории знаем, что дурно красть и убивать, не бывав в ситуациях, в которых крадут и убивают.
Любовь - это чудо, которое надо беречь всю жизнь. Это магический светильник можно сколько хочешь раз создавать, а любовь - она вспыхивает только один раз. Если потухнет, то всё, по новой не зажжёшь.
Истинное предназначение любого живущего на этом свете открывается в тот момент, когда он подходит к смертному порогу. Вот тогда он точно может сказать, что именно было главным деянием в его жизни. Нет смысла врать себе в смертный час.
Спорить стоит только с тем человеком, который готов не только говорить сам, но и слушать другого. То есть - спорить стоит только с самим собой, да и это не каждому под силу.
...должники – они хуже врагов. Враг – он тебя ненавидит от всего сердца, за то, что у тебя есть то, что нужно ему, и открыто об этом говорит. А должник тебя ненавидит за то, что ты сделал ему добро, и всегда молчит про это, изображая дружбу. Потому враг может в случае твоего поражения проявить благородство и сохранить тебе жизнь, а должник никогда этого не сделает. Ты ему живой не нужен, даже для глумления.
Приметы выдумывают слабые духом люди, чтобы оправдать ими свои собственные неудачи, лень и глупость. Сильный человек верит только в себя и иногда в друзей...
месть – не колбаса, она не протухнет.
Люди не любят новое и тех, кто это новое им приносит.
Нет, не понять мне женщин. У них всё-таки мозги по-другому работают, не так как у нас. Хотя - может, оно и к лучшему. При всех неудобствах, которые они нам создают, именно благодаря им мы иногда засыпаем со счастливой улыбкой на губах. А это уже немало.
Философ, - с уважением протянул Ворон. - Так бы и слушал твои речи, радовал себя. Но надо пойти ещё немного поспать.
Поменьше чистоплюйства - и шансы на то, что над вашим телом не прозвучат слова: «Он ушёл совсем молодым», значительно увеличатся.
Камни и воспоминания живут вечно.
Чем больше ты делишься с другими грузом своих проблем, тем легче он становится.
Счастье иногда - самая печальная вещь на свете.
Всякий новый роман заканчивается полной катастрофой до тех пор, пока один не закончится успехом, и тогда все предыдущие станут успешными - ведь ты смог пережить их и найти то, что тебе нужно.
Если бы не было иногда дождей, разве мы могли бы ценить солнечную погоду?
Да, жизнь нам готовит много горьких моментов. Но они часто уравновешиваются сладкими полосками счастья, и от этого неприятность сглаживается, приобретает другие краски, так что с ней легче смириться и можно жить, не закрываясь от радостей.