Яблоко в день – и никаких докторов. Вкладывайте деньги в яблоневый сад.
Что-то из того, что вы потеряли, вскоре найдется, но некоторые потерянные вещи лучше и не искать.
Ты скоро упадешь в объятья любви. Осторожно: когда люди падают, они обычно что-нибудь ломают.
Когда мы смотрим на звезды, мы словно заглядываем в историю, - отрешенно проговорила она. - То, что мы видим на небе, удалено от нас на миллионы световых лет. К примеру, галактика Андромеды находится в двух с половиной миллионах световых лет от Земли, а ведь она еще сравнительно близко от нас... - Она взяла его за руку и показала на расплывчатое пятно в галактике Андромеды. - И вот то, что мы видим, все на самом деле происходило миллионы лет назад. Мы живем в настоящем и вот так, вполне реально, смотрим на прошлое. - Она замолчала, краешком глаза поглядывая на Гаррета. - Во Вселенной все прошлое, но звезды и не пытаются это скрывать. Они просто светят для всех
- У тебя появился мужчина?
- К концу месяца обязательно заведу, - мрачно объявила я.
- Похоже, он решил завестись у тебя с сегодняшнего дня.
...Вы, конечно, можете чувствовать себя как дома, но почему же все время забываете, что все-таки у нас в гостях?
В центре холла Доар пошел медленнее, и его руки заметно напряглись.
- Не пойму, ты опытным путем пытаешься определить, сможешь ли таскать меня по дому, если вдруг я действительно что-нибудь сломаю? - тихо спросила я.
- Молчи, Аделис, - процедил он.
- Тебе тяжело, да?
- Ты портишь романтический момент.
- Но что-то пошло не так, - заметила я.
- Абсолютно всё пошло не так, - поправил бывший муж. - Мы связаны намертво. Не можем разойтись больше, чем на один шаг.
- Какой странный побочный эффект, - протянул колдун.
- Находите? - хмыкнул Доар.
Темный маг задумчиво пожевал губу и изрек:
- Надо присесть.
- Хорошо не помолиться, - едва слышно выдохнул бывший муж.
будь самой собой, и тогда получишь то, что заслуживаешь
Скрипнула дверь, и аудиторию залил яркий свет. Мы с Олбертом боялись даже дышать, пристально глядя друг на друга и стараясь не шевелиться. Несколько долгих мгновений — и аудитория погрузилась во тьму, а затем щелкнул замок и повернулся ключ. Нас что, заперли?!
— Мило, — усмехнулся Эриан. — Тебе никогда не говорили, Колючка, что ты приносишь одни проблемы?
— На себя посмотри, — возмутилась я. — Ты одна сплошная проблема, Змей. Причем для всей Академии!
— Слишком много вопросов, — покачал головой Змей, неожиданно обхватил меня за плечи, уложил на кровать и накрыл сверху одеялом. — Спи, Лекса, пока я не передумал и не наплевал на все образы и неподходящие обстоятельства. А то ведь придется на тебе жениться, — хмыкнул он.
Я выпростала руки из-под одеяла и резко поднялась.
— Вот только не надо мне угрожать!
будь самой собой, и тогда получишь то, что заслуживаешь. Это мой папа сказал. Не выделяться из толпы у тебя уже все равно не получится.
Даже не знаю, что тебе сказать, кроме того, что я не знаю, что тебе сказать.
Я стояла посреди зала и смотрела на то, что произошло, во все глаза. И не могла поверить. Он бросил меня… ради меня?!
— За рассуждения о проблемной голове спасибо, всегда приятно получить совет от того, кто давно испытал все средства борьбы с подобным недугом. Не помогло? Сочувствую.
— Я поступаю уже на третий факультет, и в моих силах не допустить, чтобы тебя сюда зачислили.
— Третий факультет? Правда? А два предыдущих не выдержали твоего присутствия? Как я их понимаю! Я бы на твоем месте даже вещи не распаковывала.
— Неужели я не единственный ценитель твоего творчества? Долго готовилась? Страшно представить, что же ты нарисовала в черновике.
— Ничего! — возмутилась я. — Это оригинал!
— И где же ваше "я больше не буду", адептка Рэйн? — Не скажу. Потому что ненавижу врать.
Всегда будет не самое подходящее время, Саша. Хотя бы потому, что подходящего времени вообще не бывает. И в то же время каждый момент подходит для чего угодно.
Быть готовым умереть за женщину и быть готовым прожить с ней до конца дней – это очень разные вещи.
Никакой самый прекрасный храм не должен пленять тебя, если он выстроен на костях и муках тысяч рабов, никакое величие не может быть достойным, если для его достижения были убиты, умерли с голоду, потеряли свободу люди.
Искусство или торжествует в блеске прекрасного, или тоскует по его утрате.
...самая страшная отрава даже для очень мудрого и сильного человека - это постоянное восхваление его и его деяний.
Кто бесчестен в самых малых вещах, скоро вообще потеряет всякое достоинство.
Чем нелепее вера, тем больше цепляются за нее непросвещенные люди, чем темнее их душа, тем они фанатичнее.