Цитаты
285249
То, что может умереть, - прекрасно, прекраснее, чем живущий вечно единорог, самое прекрасное существо на свете.
Роман Питера Бигла, известного американского писателя и сценариста, о предназначении последней из единорогов стал классикой фантастической литературы. Символичность богатого художественного языка и сюжета превращает чтение в ожидание прикосновения к чуду. И подобно героям, увидевшим единорога-спасителя, читатели, будто завороженные, движутся по следам тайны, чтобы никогда не забыть это ее волшебное прикосновение.
Твое имя - это золотой колокольчик, подвешенный в моем сердце. Я разорвался бы на части, чтобы хоть однажды назвать тебя по имени.
Роман Питера Бигла, известного американского писателя и сценариста, о предназначении последней из единорогов стал классикой фантастической литературы. Символичность богатого художественного языка и сюжета превращает чтение в ожидание прикосновения к чуду. И подобно героям, увидевшим единорога-спасителя, читатели, будто завороженные, движутся по следам тайны, чтобы никогда не забыть это ее волшебное прикосновение.
— Только одна веревка могла бы удержать ее, — сказала она. — Та веревка, которой древние боги связали волка Фенрира. Она была сплетена из дыхания рыб, слюны птиц, женских бород, мяуканья кошки, медвежьих жил и еще из чего-то. Ах да, из корней гор. А так как ничего этого у нас нет и гномы не совьют нам веревку, то придется обойтись железной решеткой. Я погружу ее в сон. — И руки Мамаши Фортуны что-то связали в ночном воздухе, а из ее горла вырвалось несколько неприятно прозвучавших слов. Когда старуха закончила заклинание, от единорога запахло молнией.
Роман Питера Бигла, известного американского писателя и сценариста, о предназначении последней из единорогов стал классикой фантастической литературы. Символичность богатого художественного языка и сюжета превращает чтение в ожидание прикосновения к чуду. И подобно героям, увидевшим единорога-спасителя, читатели, будто завороженные, движутся по следам тайны, чтобы никогда не забыть это ее волшебное прикосновение.
Чтобы увидеть, недостаточно быть готовым, надо смотреть все время
Роман Питера Бигла, известного американского писателя и сценариста, о предназначении последней из единорогов стал классикой фантастической литературы. Символичность богатого художественного языка и сюжета превращает чтение в ожидание прикосновения к чуду. И подобно героям, увидевшим единорога-спасителя, читатели, будто завороженные, движутся по следам тайны, чтобы никогда не забыть это ее волшебное прикосновение.
Говорят, что любовь делает мужчин быстрыми, а женщин медлительными
Роман Питера Бигла, известного американского писателя и сценариста, о предназначении последней из единорогов стал классикой фантастической литературы. Символичность богатого художественного языка и сюжета превращает чтение в ожидание прикосновения к чуду. И подобно героям, увидевшим единорога-спасителя, читатели, будто завороженные, движутся по следам тайны, чтобы никогда не забыть это ее волшебное прикосновение.
Мы - не всегда те, кем кажемся, и едва ли когда-нибудь – те, кем мечтаем быть.
Роман Питера Бигла, известного американского писателя и сценариста, о предназначении последней из единорогов стал классикой фантастической литературы. Символичность богатого художественного языка и сюжета превращает чтение в ожидание прикосновения к чуду. И подобно героям, увидевшим единорога-спасителя, читатели, будто завороженные, движутся по следам тайны, чтобы никогда не забыть это ее волшебное прикосновение.
Увидев её, я проникаюсь желанием сразиться со всем злом и уродством мира, но также и желанием сидеть на месте и страдать.
Роман Питера Бигла, известного американского писателя и сценариста, о предназначении последней из единорогов стал классикой фантастической литературы. Символичность богатого художественного языка и сюжета превращает чтение в ожидание прикосновения к чуду. И подобно героям, увидевшим единорога-спасителя, читатели, будто завороженные, движутся по следам тайны, чтобы никогда не забыть это ее волшебное прикосновение.
В этом по большей части и состоит волшебство – уметь видеть и слушать… Все прочее – дело техники…
Роман Питера Бигла, известного американского писателя и сценариста, о предназначении последней из единорогов стал классикой фантастической литературы. Символичность богатого художественного языка и сюжета превращает чтение в ожидание прикосновения к чуду. И подобно героям, увидевшим единорога-спасителя, читатели, будто завороженные, движутся по следам тайны, чтобы никогда не забыть это ее волшебное прикосновение.
Тем, кто бы мог, нет нужды выбирать,
Нам выбирать! -- Из чего ж?
Нам суждено все, что любим, терять,
Прошлого -- не вернешь.
То что украли — вернется домой,
Сжатая вырастет рожь,
Мертвый — в другом, по-иному — живой,
Прошлого не вернешь.
В море рожденный на суше умрет,
Глину, как хочешь, мнешь,
Подарок и руки и душу сожжет —
Прошлого не вернешь.
Станет далекое близким,
Правдою станет ложь,
Станет высокое низким —
Прошлого не вернешь.
Роман Питера Бигла, известного американского писателя и сценариста, о предназначении последней из единорогов стал классикой фантастической литературы. Символичность богатого художественного языка и сюжета превращает чтение в ожидание прикосновения к чуду. И подобно героям, увидевшим единорога-спасителя, читатели, будто завороженные, движутся по следам тайны, чтобы никогда не забыть это ее волшебное прикосновение.
Самое профессиональное из когда-либо проскрипевших и прогромыхавших проклятий не властно над тем, кто чист сердцем.
Роман Питера Бигла, известного американского писателя и сценариста, о предназначении последней из единорогов стал классикой фантастической литературы. Символичность богатого художественного языка и сюжета превращает чтение в ожидание прикосновения к чуду. И подобно героям, увидевшим единорога-спасителя, читатели, будто завороженные, движутся по следам тайны, чтобы никогда не забыть это ее волшебное прикосновение.
...the witch knows more than she knows she knows.
Роман Питера Бигла, известного американского писателя и сценариста, о предназначении последней из единорогов стал классикой фантастической литературы. Символичность богатого художественного языка и сюжета превращает чтение в ожидание прикосновения к чуду. И подобно героям, увидевшим единорога-спасителя, читатели, будто завороженные, движутся по следам тайны, чтобы никогда не забыть это ее волшебное прикосновение.
Девушки больше любят стихи, чем волшебные мечи и мертвых драконов.
Роман Питера Бигла, известного американского писателя и сценариста, о предназначении последней из единорогов стал классикой фантастической литературы. Символичность богатого художественного языка и сюжета превращает чтение в ожидание прикосновения к чуду. И подобно героям, увидевшим единорога-спасителя, читатели, будто завороженные, движутся по следам тайны, чтобы никогда не забыть это ее волшебное прикосновение.
Рыбы пойдут по земле, милый мой,Прежде чем жить ты станешь со мной.Вырастет лес у меня на окне,Прежде чем ты возвратишься ко мне.
Роман Питера Бигла, известного американского писателя и сценариста, о предназначении последней из единорогов стал классикой фантастической литературы. Символичность богатого художественного языка и сюжета превращает чтение в ожидание прикосновения к чуду. И подобно героям, увидевшим единорога-спасителя, читатели, будто завороженные, движутся по следам тайны, чтобы никогда не забыть это ее волшебное прикосновение.
— Смерть забирает у мужа то, что он хотел бы удержать, — ответил мотылек, — и оставляет то, что он охотно бы потерял. Дуй, ветер, дуй, пусть лопнут щеки. Я грею руки у пламени бытия, и это меня утешает. — Он темнел на кончике ее рога, как кусочек сумерек.
Роман Питера Бигла, известного американского писателя и сценариста, о предназначении последней из единорогов стал классикой фантастической литературы. Символичность богатого художественного языка и сюжета превращает чтение в ожидание прикосновения к чуду. И подобно героям, увидевшим единорога-спасителя, читатели, будто завороженные, движутся по следам тайны, чтобы никогда не забыть это ее волшебное прикосновение.
Тяжелый замок хихикал и скулил, как сумасшедшая обезьяна.
Роман Питера Бигла, известного американского писателя и сценариста, о предназначении последней из единорогов стал классикой фантастической литературы. Символичность богатого художественного языка и сюжета превращает чтение в ожидание прикосновения к чуду. И подобно героям, увидевшим единорога-спасителя, читатели, будто завороженные, движутся по следам тайны, чтобы никогда не забыть это ее волшебное прикосновение.
- Любая женщина может плакать без слез. И почти каждая может исцелять раны прикосновением рук. Все зависит от раны. Она женщина, ваше высочество, а это само по себе загадка.
Роман Питера Бигла, известного американского писателя и сценариста, о предназначении последней из единорогов стал классикой фантастической литературы. Символичность богатого художественного языка и сюжета превращает чтение в ожидание прикосновения к чуду. И подобно героям, увидевшим единорога-спасителя, читатели, будто завороженные, движутся по следам тайны, чтобы никогда не забыть это ее волшебное прикосновение.
Я кот, а ни один кот никогда, нигде и никому не дал прямого ответа.
Роман Питера Бигла, известного американского писателя и сценариста, о предназначении последней из единорогов стал классикой фантастической литературы. Символичность богатого художественного языка и сюжета превращает чтение в ожидание прикосновения к чуду. И подобно героям, увидевшим единорога-спасителя, читатели, будто завороженные, движутся по следам тайны, чтобы никогда не забыть это ее волшебное прикосновение.
Я есть я. Если бы я мог, я бы сказал тебе все, что ты хочешь знать, ведь ты была добра ко мне. Но я кот, а ни один кот никогда, нигде и никому не дал прямого ответа.
Роман Питера Бигла, известного американского писателя и сценариста, о предназначении последней из единорогов стал классикой фантастической литературы. Символичность богатого художественного языка и сюжета превращает чтение в ожидание прикосновения к чуду. И подобно героям, увидевшим единорога-спасителя, читатели, будто завороженные, движутся по следам тайны, чтобы никогда не забыть это ее волшебное прикосновение.
Чтобы действительно понять, хорош ли мой разум, его нужно сравнить либо с другими разумами в совершенно равных условиях, либо вообще перестать сравнивать себя с другими. Его надо соотнести с теми задачами, которые вы перед собой ставите. Последнее кажется более уместным. Вглядимся.
Создать совершенно равные условия для сравнения разума невозможно, разве, что мы будем сравнивать двух просветленных. Но и тогда неизвестно, удастся ли сравнить именно разумы. Или же просветленные равны лишь за пределами разума, поскольку самая суть просветления в выходе за эти пределы. Таким образом успешность разума — это не успешность по сравнению с другими людьми, а успешность в достижении поставленных целей.
Это значит, что успешен разум не того, кто в школе лучше всех решал задачи, и даже не того, кто лучше живет. Успешен тот разум, который достиг всего, чего наметил. А наметить он мог такие вещи, которые в понятие «лучше живет» совсем не укладываются. На первый взгляд это кажется странным, но если мы приглядимся к тому, как и чем живут люди вокруг нас, то обнаружим эту странность сплошь и рядом.
Возьмите для примера художников, поэтов, писателей, актеров, ученых, в общем, людей известных, даже славных, о ком пишут в учебниках истории. И вы будете поражены тем, как часто они отказывались от хорошей жизни ради главного, то есть как раз того, за что их прославили. И мы ведь завидуем им и часто делаем с них свою жизнь. При этом частенько мы видим ту часть их жизни, что связана с признанием и славой, и не видим того, от чего они отказывались, чтобы победить.
Победа дается только цельным натурам, которые способны жертвовать многим, и в первую очередь как раз хорошей жизнью. Их разум определенно успешен, даже если они и не были лучшими в решении школьных задач. А вот школьные учителя, которые эти задачи решали значительно лучше нас, почти поголовно были посредственностями. Да и жизнь у них далеко не хороша. Так что же определяет успешность разума? Способность быть лучше других? Способность достигать намеченного? Или что-то еще?
Если вглядеться в то, как и ради чего жили великие люди, то мы обнаружим одну удивительную закономер- ность: они не просто были цельными натурами, они достигали успеха потому что отдавались своему делу всецело и занимались только им. На деле это означает огромное усилие. Иначе говоря, эти люди отдавали все свои силы достижению цели. И отдавали их очень долго, иногда всю жизнь. Как это возможно?
Я потратил достаточно сил и времени, чтобы исследовать, что такое разум, из каких частей состоит и на каких основаниях работает. Теперь, мне кажется, пришло время попробовать понять, как я думаю и как можно думать лучше. Весь мой опыт показывает, что это не просто вопрос поиска приемов или даже иных принципов. Разум – не память, которую можно улучшить, проделав какие-то упражнения. И не искусство поиска неординарных подходов. Он и так постоянно достраивает себя, создавая новые орудия как свои...
... достаточно спросить себя: с достаточной ли скоростью я двигаюсь? Мог ли осваивать это быстрей? Мог ли уже добиться успеха? И хватит ли мне жизни, чтобы преуспеть в этом искусстве?
Если вы уверенно ощущаете, что успеете, скорее всего, вы выбрали не главное. На главное сил всегда едва-едва хватает, потому что души не выбирают для себя лёгких задач. Лично я болезненно ярко ощущаю, что медленный и не успеваю.
Я потратил достаточно сил и времени, чтобы исследовать, что такое разум, из каких частей состоит и на каких основаниях работает. Теперь, мне кажется, пришло время попробовать понять, как я думаю и как можно думать лучше. Весь мой опыт показывает, что это не просто вопрос поиска приемов или даже иных принципов. Разум – не память, которую можно улучшить, проделав какие-то упражнения. И не искусство поиска неординарных подходов. Он и так постоянно достраивает себя, создавая новые орудия как свои...
Поэтому наша работа как родителей заключается не в том, чтобы вырастить совершенно конкретный вид ребенка. Нет, она состоит в том, чтобы обеспечить ребенку надежное, защищенное пространство, наполненное любовью, безопасностью и стабильностью, – пространство, в котором смогут расцвести дети множества самых непредсказуемых видов. Наша работа не в том, чтобы обтесывать ребенка и шлифовать его разум; нет, мы должны позволить детскому разуму самостоятельно исследовать все возможности, которые открывает перед ним мир. Наша задача не в том, чтобы объяснять и указывать ребенку, как ему играть, но в том, чтобы дать ему игрушки – и убрать их, когда игра закончится. Мы не можем заставить ребенка учиться, но в наших силах дать ему возможность учиться.
Элисон Гопник – известнейший американский психолог, профессор Беркли, специалист в области психологии развития. В своей новой книге она предлагает отказаться от так называемого родительства: по ее мнению, родители, исповедующие такой подход, похожи на плотников, которые пытаются “изготовить” из своего ребенка идеального взрослого. Однако намного более эффективен иной подход: родители-“садовники” видят свою задачу в создании безопасной и благополучной среды, в которой ребенок сможет расти...
По крайней мере в некоторых аспектах ваш ребенок может на самом деле знать о вас больше, чем вы сами. Дети отлично улавливают мельчайшие детали и нюансы родительского поведения, которые вы сами, быть может, даже не замечаете. Например, для дошкольника большая разница, как именно вы выразились: “Давай посмотрим, как это работает” или “Давай я тебе покажу, как это работает”.
Элисон Гопник – известнейший американский психолог, профессор Беркли, специалист в области психологии развития. В своей новой книге она предлагает отказаться от так называемого родительства: по ее мнению, родители, исповедующие такой подход, похожи на плотников, которые пытаются “изготовить” из своего ребенка идеального взрослого. Однако намного более эффективен иной подход: родители-“садовники” видят свою задачу в создании безопасной и благополучной среды, в которой ребенок сможет расти...
Контрфактуальное мышление – ключевой инструмент в познании устройства мира. Чтобы учиться, нам необходимо осознавать, что то, во что мы верим в настоящий момент, может оказаться ошибочным, – и представлять себе, что мир может быть устроен и иначе.
Элисон Гопник – известнейший американский психолог, профессор Беркли, специалист в области психологии развития. В своей новой книге она предлагает отказаться от так называемого родительства: по ее мнению, родители, исповедующие такой подход, похожи на плотников, которые пытаются “изготовить” из своего ребенка идеального взрослого. Однако намного более эффективен иной подход: родители-“садовники” видят свою задачу в создании безопасной и благополучной среды, в которой ребенок сможет расти...
Исследования показывают, что чтение художественной литературы дает те же когнитивные преимущества, что и ролевые игры. Те, кто читает много художественной литературы, как правило, больше способны к эмпатии и лучше понимают окружающих . Кроме того, они лучше справляются со взрослыми вариантами тестов на способность создавать психические модели, чем люди, примерно в таком же объеме читающие литературу нон-фикшн.
Элисон Гопник – известнейший американский психолог, профессор Беркли, специалист в области психологии развития. В своей новой книге она предлагает отказаться от так называемого родительства: по ее мнению, родители, исповедующие такой подход, похожи на плотников, которые пытаются “изготовить” из своего ребенка идеального взрослого. Однако намного более эффективен иной подход: родители-“садовники” видят свою задачу в создании безопасной и благополучной среды, в которой ребенок сможет расти...
Есть ли шанс повторить удачное сафари? Ответ: и да, и нет. Можно отправиться в тот же сафари-парк, нанять того же гида, находиться там в то же время и ездить по тем же дорогам в такую же погоду, но животные непременно покажутся в других местах, занятые своими делами. Они будут идти на водопой или с водопоя, наблюдать и прислушиваться, поедать добычу, отдыхать и спариваться, просто проживая очередной день.
Почему жизнь сталкивает людей? Как не пройти мимо «своего» человека? Насколько сильно случайная встреча способна изменить вашу жизнь? Хоуп Андерсон и Тру Уоллс в одно и то же время оказались в городке Сансет-Бич, Северная Каролина. Хоуп приехала на свадьбу подруги, Тру – чтобы познакомиться с отцом, которого никогда не видел. Они на несколько дней поселились по соседству и поначалу не подозревали, что с этого момента их мир разделится на «до» и «после». Двое людей полюбили друг друга...