Цитаты
285226
Когда живешь с таким сверхзаботливым родителем, приходится постоянно уверять его, что тебе все нипочем, не позволяя ему париться о том, насколько легко ты должна воспринимать происходящее. Это означает все время эмоционально висеть на волоске.
Том Роуз – не слишком удачливый руководитель крошечного провинциального театра и преданный отец-одиночка. Много лет назад жена оставила Тома с маленькой дочерью Ханной, у которой обнаружили тяжелую болезнь сердца. Девочка постоянно находится на грани между жизнью и смертью. И теперь каждый год в день рождения Ханны Том и его труппа устраивают для нее специальный спектакль. Том хочет сделать для дочери каждый момент волшебным. Эти дни чудес, как он их называет, внушают больному ребенку веру в...
Когда кто-то рассказывает тебе о том, насколько серьезно ты больна, мозг начинает записывать все подробности с высоким разрешением DVD. Ты помнишь, во что была одета, помнишь ледяное дуновение кондиционера, помнишь, что делала со своими руками.
Том Роуз – не слишком удачливый руководитель крошечного провинциального театра и преданный отец-одиночка. Много лет назад жена оставила Тома с маленькой дочерью Ханной, у которой обнаружили тяжелую болезнь сердца. Девочка постоянно находится на грани между жизнью и смертью. И теперь каждый год в день рождения Ханны Том и его труппа устраивают для нее специальный спектакль. Том хочет сделать для дочери каждый момент волшебным. Эти дни чудес, как он их называет, внушают больному ребенку веру в...
Иногда приходится принимать вещи такими, какие они есть.
Том Роуз – не слишком удачливый руководитель крошечного провинциального театра и преданный отец-одиночка. Много лет назад жена оставила Тома с маленькой дочерью Ханной, у которой обнаружили тяжелую болезнь сердца. Девочка постоянно находится на грани между жизнью и смертью. И теперь каждый год в день рождения Ханны Том и его труппа устраивают для нее специальный спектакль. Том хочет сделать для дочери каждый момент волшебным. Эти дни чудес, как он их называет, внушают больному ребенку веру в...
Иногда, глядя на того, кого любишь или когда-то сильно любил, тебе кажется, что годы спадают, как паутина, и ты видишь человека таким, каким видел в порыве новых свежих чувств. Это сродни тому, как запах свежескошенной травы переносит тебя в восхитительное идеальное лето с мороженым и пикниками, в парки и «лягушатники» с легкой рябью на воде.
Том Роуз – не слишком удачливый руководитель крошечного провинциального театра и преданный отец-одиночка. Много лет назад жена оставила Тома с маленькой дочерью Ханной, у которой обнаружили тяжелую болезнь сердца. Девочка постоянно находится на грани между жизнью и смертью. И теперь каждый год в день рождения Ханны Том и его труппа устраивают для нее специальный спектакль. Том хочет сделать для дочери каждый момент волшебным. Эти дни чудес, как он их называет, внушают больному ребенку веру в...
Пока дети маленькие, они наши лучшие друзья. Они льнут к нам, делают то, что им скажут. Но потом вдруг оказывается, что это незнакомцы в дорогой одежде, которые съедают всю нашу еду и говорят нам, чтобы мы отстали. Невозможно их удержать, как бы мы ни старались.
Том Роуз – не слишком удачливый руководитель крошечного провинциального театра и преданный отец-одиночка. Много лет назад жена оставила Тома с маленькой дочерью Ханной, у которой обнаружили тяжелую болезнь сердца. Девочка постоянно находится на грани между жизнью и смертью. И теперь каждый год в день рождения Ханны Том и его труппа устраивают для нее специальный спектакль. Том хочет сделать для дочери каждый момент волшебным. Эти дни чудес, как он их называет, внушают больному ребенку веру в...
Все приятные воспоминания несут в себе грусть. Они лишь на миг оживляют прошлое, но, если вы готовы удержать чудесные моменты, когда они приходят, всегда есть шанс накопить их побольше.
Том Роуз – не слишком удачливый руководитель крошечного провинциального театра и преданный отец-одиночка. Много лет назад жена оставила Тома с маленькой дочерью Ханной, у которой обнаружили тяжелую болезнь сердца. Девочка постоянно находится на грани между жизнью и смертью. И теперь каждый год в день рождения Ханны Том и его труппа устраивают для нее специальный спектакль. Том хочет сделать для дочери каждый момент волшебным. Эти дни чудес, как он их называет, внушают больному ребенку веру в...
Жизнь коротка и бесценна, поэтому у нас нет права запирать другого человека в темницу наших ожиданий.
Том Роуз – не слишком удачливый руководитель крошечного провинциального театра и преданный отец-одиночка. Много лет назад жена оставила Тома с маленькой дочерью Ханной, у которой обнаружили тяжелую болезнь сердца. Девочка постоянно находится на грани между жизнью и смертью. И теперь каждый год в день рождения Ханны Том и его труппа устраивают для нее специальный спектакль. Том хочет сделать для дочери каждый момент волшебным. Эти дни чудес, как он их называет, внушают больному ребенку веру в...
Родители поневоле планируют жизнь своих детей. Как только жизнь ребенка вверяется твоим заботам, ты начинаешь задавать себе ВОПРОСЫ. На кого будет похож ребенок, когда вырастет? В какие игры он будет играть? Найдет ли свою любовь? Потом ты начинаешь планировать это будущее, откладывая деньги на его первый автомобиль, первый дом, первый незастрахованный несчастный случай на лыжном курорте в чужой стране. Но иногда жизнь делает такой непредвиденный головокружительный поворот, что все твои планы оказываются в беспорядке разбросанными на дороге.
Том Роуз – не слишком удачливый руководитель крошечного провинциального театра и преданный отец-одиночка. Много лет назад жена оставила Тома с маленькой дочерью Ханной, у которой обнаружили тяжелую болезнь сердца. Девочка постоянно находится на грани между жизнью и смертью. И теперь каждый год в день рождения Ханны Том и его труппа устраивают для нее специальный спектакль. Том хочет сделать для дочери каждый момент волшебным. Эти дни чудес, как он их называет, внушают больному ребенку веру в...
It`s safe to love you. You won`t fail me. You won`t die. And I know the price upfront.
Грядет новая Зима. Мир, в небе которого парят Обелиски, пережил уже много Зим. Одни цивилизации гибнут, возникают другие. А когда землю не сотрясают извержения вулканов, люди все так же ненавидят не похожих на них. Глухачи презрительно называют роггами тех, кто способен слышать землю и двигать горы. Кто они – проклятые или боги в цепях, которых стерегут улыбчивые и жестокие Стражи?.. Иссун, потерявшая сына и дочь и жаждущая мести. Дамайя, преданная родителями и отданная Стражам. Сиенит,...
He`s been smiling for hours: teeth clenched, lips drawn back, eyes crinkled so the crow`s feet show. There is an art to smiling in a way that others will believe. It is always important to include the eyes; otherwise, people will know you hate them.
Грядет новая Зима. Мир, в небе которого парят Обелиски, пережил уже много Зим. Одни цивилизации гибнут, возникают другие. А когда землю не сотрясают извержения вулканов, люди все так же ненавидят не похожих на них. Глухачи презрительно называют роггами тех, кто способен слышать землю и двигать горы. Кто они – проклятые или боги в цепях, которых стерегут улыбчивые и жестокие Стражи?.. Иссун, потерявшая сына и дочь и жаждущая мести. Дамайя, преданная родителями и отданная Стражам. Сиенит,...
The ending of one story is just the beginning of another.
Грядет новая Зима. Мир, в небе которого парят Обелиски, пережил уже много Зим. Одни цивилизации гибнут, возникают другие. А когда землю не сотрясают извержения вулканов, люди все так же ненавидят не похожих на них. Глухачи презрительно называют роггами тех, кто способен слышать землю и двигать горы. Кто они – проклятые или боги в цепях, которых стерегут улыбчивые и жестокие Стражи?.. Иссун, потерявшая сына и дочь и жаждущая мести. Дамайя, преданная родителями и отданная Стражам. Сиенит,...
"You`re firemountain-glass, Dama." He says this very softly. "You`re a gift of the earth — but Father Earth hates us, never forget, and his gifts are neither free nor safe. If we pick you up, hone you to sharpness, treat you with the care and respect you deserve, then you become valuable. But if we just leave you lying about, you`ll cut to the bone the first person who blunders across you. Or worse — you`ll shatter, and hurt many."
Грядет новая Зима. Мир, в небе которого парят Обелиски, пережил уже много Зим. Одни цивилизации гибнут, возникают другие. А когда землю не сотрясают извержения вулканов, люди все так же ненавидят не похожих на них. Глухачи презрительно называют роггами тех, кто способен слышать землю и двигать горы. Кто они – проклятые или боги в цепях, которых стерегут улыбчивые и жестокие Стражи?.. Иссун, потерявшая сына и дочь и жаждущая мести. Дамайя, преданная родителями и отданная Стражам. Сиенит,...
"Don`t look back," Schaffa advises. "It`s easier that way." So she doesn`t. Later, she will realize he was right about this, too.
Much later, though, she will wish that she had done it anyway.
Грядет новая Зима. Мир, в небе которого парят Обелиски, пережил уже много Зим. Одни цивилизации гибнут, возникают другие. А когда землю не сотрясают извержения вулканов, люди все так же ненавидят не похожих на них. Глухачи презрительно называют роггами тех, кто способен слышать землю и двигать горы. Кто они – проклятые или боги в цепях, которых стерегут улыбчивые и жестокие Стражи?.. Иссун, потерявшая сына и дочь и жаждущая мести. Дамайя, преданная родителями и отданная Стражам. Сиенит,...
You`re still trying to decide who to be. The self you`ve been lately doesn`t make sense anymore; that woman died with Uche. She`s not useful, unobtrusive as she is, quiet as she is, ordinary as she is. Not when such extraordinary things have happened.
Грядет новая Зима. Мир, в небе которого парят Обелиски, пережил уже много Зим. Одни цивилизации гибнут, возникают другие. А когда землю не сотрясают извержения вулканов, люди все так же ненавидят не похожих на них. Глухачи презрительно называют роггами тех, кто способен слышать землю и двигать горы. Кто они – проклятые или боги в цепях, которых стерегут улыбчивые и жестокие Стражи?.. Иссун, потерявшая сына и дочь и жаждущая мести. Дамайя, преданная родителями и отданная Стражам. Сиенит,...
Syen takes another sip, trying not to grimace at the chalky grit near the bottom of the cup. Safe is nutritious, but it`s not a drink anyone enjoys. It`s made from a plant milk that changes color in the presence of any contaminant, even spit. It`s served to guests and at meetings because, well, it`s safe. A polite gesture that says: I`m not poisoning you. At least, not right now.
Грядет новая Зима. Мир, в небе которого парят Обелиски, пережил уже много Зим. Одни цивилизации гибнут, возникают другие. А когда землю не сотрясают извержения вулканов, люди все так же ненавидят не похожих на них. Глухачи презрительно называют роггами тех, кто способен слышать землю и двигать горы. Кто они – проклятые или боги в цепях, которых стерегут улыбчивые и жестокие Стражи?.. Иссун, потерявшая сына и дочь и жаждущая мести. Дамайя, преданная родителями и отданная Стражам. Сиенит,...
"You weren`t born here," he says, cold now. Belatedly she realizes it`s a question.
"No." She doesn`t like being the one on the receiving end of the questions. "Were you?"
"Oh, yes. I was bred to order." He smiles, and it`s strange seeing a smile layered over all that hate. "Not even as haphazardly as our child will be. I`m the product of two of the Fulcrum`s oldest and most promising lineages, or so I`m told. I had a Guardian practically from birth." He shoves his hands into the pockets of his rumpled robe. "You`re a feral."
This comes out of nowhere. Syen actually spends a second wondering if this is some new way of saying rogga and then realizing what he really means. Oh, that is just hte limit. "Look, I don`t care how many rings you wear—"
"That`s what they call you, I mean." He smiles again, and his bitterness so resonates with her own that hse falls islent in confusion. "If you didn`t know. Ferals — the ones from the outside — often don`t know, or care. But when an orogene is born from parents who weren`t, from a family line that`s never shown the curse before, that`s how they think of you. A wild mutt to my domesticated purebred. An accident, to my plan." He shakes his head; it makes his voice shake. "What it actually means is that they couldn`t predict you. You`re the proof that they`ll never understand orogeny; it`s not science, it`s something else. And they`ll never control us, not really. Not completely."
Грядет новая Зима. Мир, в небе которого парят Обелиски, пережил уже много Зим. Одни цивилизации гибнут, возникают другие. А когда землю не сотрясают извержения вулканов, люди все так же ненавидят не похожих на них. Глухачи презрительно называют роггами тех, кто способен слышать землю и двигать горы. Кто они – проклятые или боги в цепях, которых стерегут улыбчивые и жестокие Стражи?.. Иссун, потерявшая сына и дочь и жаждущая мести. Дамайя, преданная родителями и отданная Стражам. Сиенит,...
Tell them they can be great someday, like us. Tell them they belong among us, no matter how we treat them. Tell them they must earn the respect which everyone else receives by default. Tell them there is a standard for acceptance; that standard is simply perfection. Kill those who scoff at these contradictions, and tell the rest that the dead deserved annihilation for their weakness and doubt. Then they`ll break themselves trying for what they`ll never achieve.
Грядет новая Зима. Мир, в небе которого парят Обелиски, пережил уже много Зим. Одни цивилизации гибнут, возникают другие. А когда землю не сотрясают извержения вулканов, люди все так же ненавидят не похожих на них. Глухачи презрительно называют роггами тех, кто способен слышать землю и двигать горы. Кто они – проклятые или боги в цепях, которых стерегут улыбчивые и жестокие Стражи?.. Иссун, потерявшая сына и дочь и жаждущая мести. Дамайя, преданная родителями и отданная Стражам. Сиенит,...
Невозможно забыть сказки, которые мы себе рассказываем, даже если их должна была вытеснить правда.
Аппетит обостряется во время еды? Тесс 22 года, она сбежала из маленького городка в Нью-Йорк и жаждет вкусить жизнь, испытать все. Она устраивается в люксовый ресторан, работает днями напролет, а вот ночами… она по-настоящему познает себя. Тесс втягивается в мрачно-привлекательный любовный треугольник. И кажется, это самый волнующий опыт в ее жизни. Не станет ли он самым болезненным? Ведь умерить голод бывает непросто.
Any business transaction—actually any life transaction—is negotiated by how you are making the other person feel.
Аппетит обостряется во время еды? Тесс 22 года, она сбежала из маленького городка в Нью-Йорк и жаждет вкусить жизнь, испытать все. Она устраивается в люксовый ресторан, работает днями напролет, а вот ночами… она по-настоящему познает себя. Тесс втягивается в мрачно-привлекательный любовный треугольник. И кажется, это самый волнующий опыт в ее жизни. Не станет ли он самым болезненным? Ведь умерить голод бывает непросто.
BITTER: always a bit unanticipated. Coffee, chocolate, rosemary, citrus rinds, wine. Once, when we were wild, it told us about poison. The mouth still hesitates at each new encounter. We urge it forward, say, Adapt. Now, enjoy it.
Аппетит обостряется во время еды? Тесс 22 года, она сбежала из маленького городка в Нью-Йорк и жаждет вкусить жизнь, испытать все. Она устраивается в люксовый ресторан, работает днями напролет, а вот ночами… она по-настоящему познает себя. Тесс втягивается в мрачно-привлекательный любовный треугольник. И кажется, это самый волнующий опыт в ее жизни. Не станет ли он самым болезненным? Ведь умерить голод бывает непросто.
A certain connoisseurship of taste, a mark of how you deal with the world, is the ability to relish the bitter, to crave it even, the way you do the sweet.
Аппетит обостряется во время еды? Тесс 22 года, она сбежала из маленького городка в Нью-Йорк и жаждет вкусить жизнь, испытать все. Она устраивается в люксовый ресторан, работает днями напролет, а вот ночами… она по-настоящему познает себя. Тесс втягивается в мрачно-привлекательный любовный треугольник. И кажется, это самый волнующий опыт в ее жизни. Не станет ли он самым болезненным? Ведь умерить голод бывает непросто.
“Aging is peculiar,” she said, moving a piece of parsnip around the plate with her fork. “I don’t think you should be lied to about it. You have a moment of relevancy—when the books, clothes, bars, technology—when everything is speaking directly to you, expressing you exactly. You move toward the edge of the circle and then you’re abruptly outside the circle. Now what to do with that? Do you stay, peering backward? Or do you walk away?”
Аппетит обостряется во время еды? Тесс 22 года, она сбежала из маленького городка в Нью-Йорк и жаждет вкусить жизнь, испытать все. Она устраивается в люксовый ресторан, работает днями напролет, а вот ночами… она по-настоящему познает себя. Тесс втягивается в мрачно-привлекательный любовный треугольник. И кажется, это самый волнующий опыт в ее жизни. Не станет ли он самым болезненным? Ведь умерить голод бывает непросто.
Salting the most nuanced of enterprises, the food always requesting more, but the tipping point fatal.
Аппетит обостряется во время еды? Тесс 22 года, она сбежала из маленького городка в Нью-Йорк и жаждет вкусить жизнь, испытать все. Она устраивается в люксовый ресторан, работает днями напролет, а вот ночами… она по-настоящему познает себя. Тесс втягивается в мрачно-привлекательный любовный треугольник. И кажется, это самый волнующий опыт в ее жизни. Не станет ли он самым болезненным? Ведь умерить голод бывает непросто.
Once, when we were wild, sugar intoxicated us, the first narcotic we craved and languished in. We’ve tamed, refined it, but the juice from a peach still runs like a flash flood.
Аппетит обостряется во время еды? Тесс 22 года, она сбежала из маленького городка в Нью-Йорк и жаждет вкусить жизнь, испытать все. Она устраивается в люксовый ресторан, работает днями напролет, а вот ночами… она по-настоящему познает себя. Тесс втягивается в мрачно-привлекательный любовный треугольник. И кажется, это самый волнующий опыт в ее жизни. Не станет ли он самым болезненным? Ведь умерить голод бывает непросто.
I had never thought of a tomato as a fruit—the ones I had known were mostly white in the center and rock hard. But this was so luscious, so tart I thought it victorious. So—some tomatoes tasted like water, and some tasted like summer lightning.
Аппетит обостряется во время еды? Тесс 22 года, она сбежала из маленького городка в Нью-Йорк и жаждет вкусить жизнь, испытать все. Она устраивается в люксовый ресторан, работает днями напролет, а вот ночами… она по-настоящему познает себя. Тесс втягивается в мрачно-привлекательный любовный треугольник. И кажется, это самый волнующий опыт в ее жизни. Не станет ли он самым болезненным? Ведь умерить голод бывает непросто.