Равенство – тоненький налет на вековых принципах, поскреби ногтем, и мгновенно сойдет.
люди обычно вышвыривают свои принципы в окно, когда дело касается их детей
Никогда не пользуйтесь лазейками. Они кажутся надежными, как дом родной. И они подводят вас на шаг ближе к тому месту, где нам легче вас поймать.
Селена размышляет. Она словно слышит голоса, звучавшие вокруг нее в детстве, успокаивающие, ободряющие: не бойся ни чудовищ, ни ведьм, ни больших собак. И – обратно в сейчас, вопли со всех сторон: бойся, ты должна бояться, приказ, исполнять который ее святая обязанность. Бойся, что ты жирная, что у тебя слишком большие сиськи или что они слишком маленькие. Бойся гулять одна, особенно в тихих местах, где ты можешь расслышать собственные мысли. Бойся неправильно одеться, сказать не то, глупо смеяться, быть недостаточно крутой. Бойся, что не нравишься парням; бойся парней, они животные, дикие, не в состоянии владеть собой. Бойся девчонок, все они злобные стервы, предадут тебя раньше, чем успеешь предать их. Бойся незнакомцев. Бойся, что не сдашь экзамены, бойся неприятностей. Дико, до судорог бойся, что вся ты одна сплошная ошибка. Молодец, хорошая девочка.
Напомнил себе: те, кто тебе не нравится, очень полезны. Им не удастся надуть тебя так легко, как это сделают те, кто тебе симпатичен.
В мой пятый Хэллоуин я никак не могла выбрать между уткой и феей. Маме я сказала, что хочу быть уткой-феей. Мама и глазом не моргнула.
- Ну что ж, будешь уткой-феей.
Вся ночь она мастерила мне костюм. Конечно, я выглядела смешно, но именно так она учила нас самовыражаться, вдохновляла мыслить неординарно и искать собственный путь в жизни.
В своей жизни и в работе мне приходилось видеть, что этот мир делает с людьми, особенно с девушками. Я хотел обеспечить вам хороший старт, лучший из возможных.
В нашей семье не приветствовалось "развлекаться", все что мы делали, должно было расширять границы наших возможностей и приводить к лучшему результату.
- Покер разобьет ваше сердце, юная леди.
- Ааа, - возразила я, улыбаясь, - я не играю.
- Все мы играем, - ответил он. - Покер - это образ жизни.
наставник, обучавший меня боевым искусствам, однажды заметил, что в схватке сильный духом человек встречает своего противника с улыбкой и говорит ему: «Давай, наноси свой смертельный удар! Я его выдержу!»
Если бы какой-нибудь незнакомый тип с улицы заявился ко мне и вызвал меня на дуэль, что бы я сделал?
Я послал бы его подальше. Затем, если бы он все равно полез в драку, я бы позаботился о том, чтобы она была нечестной.
Что мешает мне поступить так сейчас? Хорошенько подумав, я пришел к выводу: ничего.
– Раз вы здесь, – произнес я, – полагаю, я или уже попал в беду, или попаду в нее в ближайшее время.
Талисид хмыкнул.
– Вам никто не говорил, что вы поразительный циник?
– Я предпочитаю называть это богатым жизненным опытом.
Мейкпис понимала, что мир перевернулся и больше никто не уверен, какой путь истинный. Правила нарушались. Но никто не знал, какие именно. Если ты обладаешь достаточной уверенностью, можешь вступать в игру и действовать, словно знаешь все новые правила, и другие люди тебе поверят.
– Он вполне может умереть, несмотря на наши усилия, – тихо заметил доктор. – Думаю, стоит предупредить тебя. Я очень хорош в своей профессии, но мой труд тяжел, а работа шпаги – легка. Люди – создания хрупкие, и разбить нас куда проще, чем починить. С начала войны большинство моих пациентов умерли. В армии понимают, что сделать ничего нельзя. Вряд ли эти люди будут такими же понимающими.
– Позволь рассказать тебе одну историю, – начала она, как обычно, когда нужно было обсудить нечто серьезное. – Однажды маленькая девочка заблудилась в лесу и наткнулась на волка. Она бежала и бежала, пока не стерла ноги в кровь, хотя понимала, что волк преследует ее по запаху и в конце концов настигнет. И ей пришлось сделать выбор. Можно бежать, скрываться и снова бежать… или остановиться и заострить палку, чтобы защитить себя. Как по-твоему, какое решение было верным?Мейкпис поняла, что это не просто сказка и ее ответ очень много значит.– Разве можно сражаться с волком палкой? – с сомнением спросила она.– Палка дает тебе шанс, – ответила мать с едва заметной грустной улыбкой. – Небольшой. Но останавливаться опасно.
Как только они приехали в Поплар, мать сменила имя малышки дочери на Мейкпис, чтобы их легче приняли в незнакомом месте. Мейкпис не знала своего настоящего имени, и эта мысль заставляла ее чувствовать себя не совсем настоящей. Имя Мейкпис вовсе не ощущалось истинным. Скорее наводило на мысли о жертвоприношении. Оно было способом примириться с Богом и благочестивыми жителями Поплара. Извинением за ту темную дыру, на месте которой должен был находиться отец Мейкпис.
Девочка огляделась по сторонам и увидела десятки листков, недавно расклеенных на дверях и столбах.– Что это? – прошептала она.Бессмысленный вопрос. Мать умела читать не лучше Мейкпис. Жирные черные буквы словно кричали с бумаги.– Рев чернильных львов, – заметила мать.Лондон захлестнули яростные памфлеты, печатные проповеди, пророчества, обличения короля, а иногда парламента. Мать шутливо называла все это «чернильными львами».– Только рев и никаких когтей, – повторяла она
Люди – странные, умеющие приспособиться ко всему животные и рано или поздно привыкают к чему угодно, даже к невозможному или невыносимому. Немыслимое со временем становится нормальным
За два года и три месяца измениться может очень многое. Двадцать семь месяцев – достаточно долгий срок, чтобы дом, где ты живешь, проник в твои кости и твой мозг. Его цвета становятся палитрой твоего сознания, его звуки – твоей сокровенной музыкой. Его башни или шпили населяют твои сны. Его стены – средоточие твоих мыслей.
Люди – странные, легко приспособляющиеся существа и рано или поздно привыкают ко всему, даже к невозможному или невыносимому. Красавица, живущая в замке Чудовища, вне всякого сомнения, имеет свой распорядок дня, свои маленькие источники раздражения и беспредельно скучает. Ужас – вещь утомительная. Его трудно испытывать бесконечно, так что рано или поздно он вытесняется чем-то более практичным. Однажды ты просыпаешься в своей тюрьме и осознаешь, что это единственное реальное место. Побег – это сон, неискренняя молитва, в которую больше не веришь.
Мейкпис задохнулась от этого небрежно-деловитого тона, но в то же время слова произвели на нее некоторое впечатление. «Мы прикажем садовнику подстричь эту изгородь. Мы прикажем портному подшить рукава. Мы прикажем королю объявить Саймонда изменником».
Жестокость была обычным явлением. Такой же частью их жизни, как цветы и дождь. Они привыкли к палке учителя начальной школы, визгу свиней в загонах мясников и крови, пропитавшей опилки арен для петушиных боев. Уничтожение крохотных, едва оперившихся жизней приносило им привычную радость, как прыжки в лужах.Если часто высовываешься, будешь ходить с разбитым носом. Хочешь выжить – нельзя выделяться. Нужно оставаться незаметным. Но матери и Мейкпис это не очень удавалось.
В этот момент они вместе что-то поняли – Мейкпис и медведь. Иногда приходится терпеть боль, иначе люди причинят тебе еще большую боль. Иногда приходится выносить все и терпеть побои. Если повезет и если все сочтут тебя укрощенным и дрессированным… возможно, настанет момент, когда ты сумеешь нанести удар
Люди – странные, легко приспособляющиеся существа и рано или поздно привыкают ко всему, даже к невозможному или невыносимому. Красавица, живущая в замке Чудовища, вне всякого сомнения, имеет свой распорядок дня, свои маленькие источники раздражения и беспредельно скучает. Ужас – вещь утомительная. Его трудно испытывать бесконечно, так что рано или поздно он вытесняется чем-то более практичным. Однажды ты просыпаешься в своей тюрьме и осознаешь, что это единственное реальное место. Побег – это сон, неискренняя молитва, в которую больше не веришь.
Люди ищут потерянное где угодно, только не в непосредственной близости от тайника.
– Там, откуда ты пришла, у всех такие имена? – поинтересовался Джеймс. – Я слышал, эти люди зовутся Борись-за-Правое-Дело, Плюнь-в-Глаза-Дьяволу, Прости-за-Грехи, Все-Мы-Жалкие-Грешники и тому подобное.
Мейкпис не ответила. Не совсем понимала, серьезен он или издевается. Кроме того, среди паствы Поплара действительно была одна Прости-за-Грехи, которую обычно сокращали до Про.