Господи! Поговори со мной! Мне больше не с кем посоветоваться, а я не понимаю, что случилось. То есть вообще не понимаю – ничего. Если захочешь объяснить – объясни, можно потом, я готов подождать. Но всё-таки есть вещи поважнее. Я никогда не забуду, как встретил Тебя. В том пустом, обезлюдевшем храме. Ты встал рядом со мной, я почувствовал Твой жар – и Твой обжигающий холод. Сразу – и холод, и жар. Мне было очень хорошо, спокойно и как-то надёжно. Помнишь, на горе Фавор апостол стал свидетелем Преображения и растерялся. И ляпнул первое, что пришло в голову: давай поставим здесь палатку и останемся.
Вот и я бы поставил палатку, чтобы никогда с Тобой не расставаться. Ради этого я принял всё – церковь, исповедь, батюшек, матушек, злобных бабок, гладкошёрстных мужиков, старцев, шмарцев и фигарцев, эту взрывчатую смесь небесной глубины и деревенской дикости. Я принял посты и молитвы. Я отказался от женщин. Я больше ни с кем не дружу, я один.
Чем дольше живу, тем больше удивляюсь людям. Не знаешь, что они выкинут через минуту.
Надо к пятнице похудеть на полтора килограмма. (Задачка не из легких, ведь уже четверг.)
В этот день она получила урок, который мало кому дано испытать на себе: после твоей смерти все твои вещи перероют, так что если тебе есть что скрывать – избавляйся, пока жив!
Ничего на свете не бывает зря.
— Думаю, жизненного опыта прибавилось.
— Жизненного опыта? Да уж… Ни дома, ни зимней одежды — зато жизненного опыта хоть отбавляй!
Вот ведь странное дело: столько лет люди бьются, ищут смысл жизни, — а надо просто радоваться, и все.
Возьмите любого старика или старушку за шестьдесят - и вот вам история поинтересней всякого романа, ни один писатель такого не выдумает!
Есть два способа прожить жизнь: или так, будто чудес не бывает, или так, будто вся жизнь - чудо. Альберт Эйнштейн
Счастье — дело их собственных рук. В мире много солнца, и счастье зависит от каждого из вас.
Понимаете, Элнер, жизнь похожа на американские горки: то вверх, то вниз, то ухаб, то поворот. — А-а! — подхватила Элнер. — Значит, надо вдохнуть поглубже и получать удовольствие. Реймонд поддержал ее:— Вот именно. Только вот в чем дело… большинству людей кажется, будто они за рулем, и они так стараются управлять, что пропускают все самое интересное.
Старые парикмахеры на пенсию не уходят, они выпадают из жизни, как волосы с головы.
Людям свойственно ошибаться. Ведь когда появился рок-н-ролл, все твердили, что хуже уже не бывает - а оказалось, бывает!
Когда теряешь родного человека, остается раскаяние. «Если бы я…», «Почему я не…» Так и будешь казниться до конца дней, а ничего не исправишь.
Человеку столько лет, на сколько он себя чувствует.
А ты знала, что саранча по-другому называется «кобылка»?
Людям свойственно ошибаться.
- Но как убедиться, что поступаешь правильно?
- Очень просто! - ответил Реймонд. - Как дважды два четыре: доброта и прощение - всегда хорошо, ненависть и месть - всегда плохо. Работает безотказно. Следуй простому правилу - не ошибешься.
— Что творится! Ужас, как ты меня расстроил, теперь разве что мороженое утешит.
Думай что хочешь, но иногда удача на твоей стороне.
Так устроен мир.Мы не задумываемся,что каждый наш разговор с близким человеком может оказаться последним.
Память — это здорово, но навигатор — еще лучше.
Человек человека всегда переубедить сможет, это только вопрос хитрости и времени. Люди падки на лесть, ложь, деньги, в конце концов. Нет таких нравственных крепостей, которые не пали бы под тем или иным нажимом. Опять же страх всегда был отличным мотиватором для перемены практически любого решения.
Человек такое существо, что приучен жить даже у подножия вулкана, который в любой момент может начать извергать пепел и плеваться лавой. В конечном результате ожидание беды или даже смерти тоже становится привычкой, причем в определенный момент даже где-то приятной. Прожил день, дотянул до его заката — уже хорошо, уже ты молодец. Так сказать — постоянный риск держит тебя в тонусе.
Опасения аккумулируют волю к жизни, страх ослабляет разум и делает тебя уязвимым.