Цитаты
284994
А она не просто перевернула, но и вывернула наизнанку всю его душу. Перекроила его залатанное сердце. И приняла его таким, какой он есть.
Меня зовут Алиса. И мой муж – монстр. Он богат, жесток и циничен – для него жизнь не стоит и ломаного гроша, особенно чужая.
Он украл у меня любовь. Для него я – игрушка. Но ради спасения отца я готова на все, даже жить в плену у монстра. Вот только иногда мне кажется, что за маской урода и чудовища прячется отчаянно одинокий мужчина…
Когда Плаха со своими бывшими коллегами расшифровали его записи, поняли, что отпустили банального шантажиста. Вот только Марк не рассчитал, что Алиса действительно окажется нужна Антону. Настолько, что он решит убить её.
Меня зовут Алиса. И мой муж – монстр. Он богат, жесток и циничен – для него жизнь не стоит и ломаного гроша, особенно чужая.
Он украл у меня любовь. Для него я – игрушка. Но ради спасения отца я готова на все, даже жить в плену у монстра. Вот только иногда мне кажется, что за маской урода и чудовища прячется отчаянно одинокий мужчина…
Любовь – это дар. Но порой люди получают его незаслуженно. А порой этот дар оборачивается проклятием.
Меня зовут Алиса. И мой муж – монстр. Он богат, жесток и циничен – для него жизнь не стоит и ломаного гроша, особенно чужая.
Он украл у меня любовь. Для него я – игрушка. Но ради спасения отца я готова на все, даже жить в плену у монстра. Вот только иногда мне кажется, что за маской урода и чудовища прячется отчаянно одинокий мужчина…
Я хочу, чтобы ты всегда знала - ты мне нужна. И никогда не думай, что это не так. Чтобы не случилось. Ты нужна мне.
Меня зовут Алиса. И мой муж – монстр. Он богат, жесток и циничен – для него жизнь не стоит и ломаного гроша, особенно чужая.
Он украл у меня любовь. Для него я – игрушка. Но ради спасения отца я готова на все, даже жить в плену у монстра. Вот только иногда мне кажется, что за маской урода и чудовища прячется отчаянно одинокий мужчина…
Мне так хотелось быть нужной кому-то, быть любимой, что я выдумала себе любовь и счастливую жизнь.
Меня зовут Алиса. И мой муж – монстр. Он богат, жесток и циничен – для него жизнь не стоит и ломаного гроша, особенно чужая.
Он украл у меня любовь. Для него я – игрушка. Но ради спасения отца я готова на все, даже жить в плену у монстра. Вот только иногда мне кажется, что за маской урода и чудовища прячется отчаянно одинокий мужчина…
И ведь не врал - я точно знаю. Он никогда не врет. Особенно если правда калечит и уничтожает. Такую правду он любит, для него иной не существует.
Меня зовут Алиса. И мой муж – монстр. Он богат, жесток и циничен – для него жизнь не стоит и ломаного гроша, особенно чужая.
Он украл у меня любовь. Для него я – игрушка. Но ради спасения отца я готова на все, даже жить в плену у монстра. Вот только иногда мне кажется, что за маской урода и чудовища прячется отчаянно одинокий мужчина…
В любви не бывает причин. Ты или любишь или нет. Без всяких почему.
Меня зовут Алиса. И мой муж – монстр. Он богат, жесток и циничен – для него жизнь не стоит и ломаного гроша, особенно чужая.
Он украл у меня любовь. Для него я – игрушка. Но ради спасения отца я готова на все, даже жить в плену у монстра. Вот только иногда мне кажется, что за маской урода и чудовища прячется отчаянно одинокий мужчина…
Как пахнет одиночество? Мне всегда казалось, что оно пахнет пылью и пожухлой листвой. Пахнет дождями осени, смывающими красками, превращающими мир в унылую серость.
Меня зовут Алиса. И мой муж – монстр. Он богат, жесток и циничен – для него жизнь не стоит и ломаного гроша, особенно чужая.
Он украл у меня любовь. Для него я – игрушка. Но ради спасения отца я готова на все, даже жить в плену у монстра. Вот только иногда мне кажется, что за маской урода и чудовища прячется отчаянно одинокий мужчина…
Домой всегда возвращаться легко.
Меня зовут Алиса. И мой муж – монстр. Он богат, жесток и циничен – для него жизнь не стоит и ломаного гроша, особенно чужая.
Он украл у меня любовь. Для него я – игрушка. Но ради спасения отца я готова на все, даже жить в плену у монстра. Вот только иногда мне кажется, что за маской урода и чудовища прячется отчаянно одинокий мужчина…
Мне бы насторожиться, еще раз все перечитать, но – жаден, каюсь. Потому что беден.
Кочевал я по городам Арантии с балаганчиком комедиантов и не знал, что судьба готовится меня наградить — или наказать? Или лучше — подставить подножку? Как иначе назвать выбор между свадьбой и загадочной работой, которая сама упала в руки? Так как я — закоренелый холостяк, выбор очевиден. Женюсь! Тьфу ты… Соглашаюсь! Но кто же знал, что работать придется в академии, да еще и с такими студентами?
Утомительное утро. Чуть не стал героем, упаси, богиня. Конечно, я падок на славу, но не посмертную.
Кочевал я по городам Арантии с балаганчиком комедиантов и не знал, что судьба готовится меня наградить — или наказать? Или лучше — подставить подножку? Как иначе назвать выбор между свадьбой и загадочной работой, которая сама упала в руки? Так как я — закоренелый холостяк, выбор очевиден. Женюсь! Тьфу ты… Соглашаюсь! Но кто же знал, что работать придется в академии, да еще и с такими студентами?
Утро порадовало уже тем, что оно настало.
Кочевал я по городам Арантии с балаганчиком комедиантов и не знал, что судьба готовится меня наградить — или наказать? Или лучше — подставить подножку? Как иначе назвать выбор между свадьбой и загадочной работой, которая сама упала в руки? Так как я — закоренелый холостяк, выбор очевиден. Женюсь! Тьфу ты… Соглашаюсь! Но кто же знал, что работать придется в академии, да еще и с такими студентами?
Жалость к себе - вредное чувство. Оно разрушает изнутри.
Кочевал я по городам Арантии с балаганчиком комедиантов и не знал, что судьба готовится меня наградить — или наказать? Или лучше — подставить подножку? Как иначе назвать выбор между свадьбой и загадочной работой, которая сама упала в руки? Так как я — закоренелый холостяк, выбор очевиден. Женюсь! Тьфу ты… Соглашаюсь! Но кто же знал, что работать придется в академии, да еще и с такими студентами?
Любимых не выбирают, – вздохнула Элена. – Их просто любят, и все. Вот ты любил кого-то по-настоящему?
Кочевал я по городам Арантии с балаганчиком комедиантов и не знал, что судьба готовится меня наградить — или наказать? Или лучше — подставить подножку? Как иначе назвать выбор между свадьбой и загадочной работой, которая сама упала в руки? Так как я — закоренелый холостяк, выбор очевиден. Женюсь! Тьфу ты… Соглашаюсь! Но кто же знал, что работать придется в академии, да еще и с такими студентами?
Она промокнула глаза и тяжело вздохнула. А я радовался, что не подвержен страстям. Любовь? Нет, увольте. Уж как-нибудь без нее. Не хочу потом бегать, ломать двери и оставлять барышень в слезах. Пусть даже таких барышень, как сестрица, которые сами кого хочешь доведут до срыва.
Кочевал я по городам Арантии с балаганчиком комедиантов и не знал, что судьба готовится меня наградить — или наказать? Или лучше — подставить подножку? Как иначе назвать выбор между свадьбой и загадочной работой, которая сама упала в руки? Так как я — закоренелый холостяк, выбор очевиден. Женюсь! Тьфу ты… Соглашаюсь! Но кто же знал, что работать придется в академии, да еще и с такими студентами?
Между мантией и мантией я выбрал… правильно, мантию. Новую. Как ловко профессора решили вопрос с одеждой. Какая разница, что скрывается под черным полотнищем? Пусть там хоть дырявые штаны и несвежая рубашка, ты остаешься на высоте.
Кочевал я по городам Арантии с балаганчиком комедиантов и не знал, что судьба готовится меня наградить — или наказать? Или лучше — подставить подножку? Как иначе назвать выбор между свадьбой и загадочной работой, которая сама упала в руки? Так как я — закоренелый холостяк, выбор очевиден. Женюсь! Тьфу ты… Соглашаюсь! Но кто же знал, что работать придется в академии, да еще и с такими студентами?
В третий или четвертый раз поправив мантию, распахнул двери аудитории. Студентов оказалось всего семеро. И большую часть из них я знал.
Змеючка, когтистый, обаяшки-взрывашки и Ленор. Кроме них - худенькая девочка, на которой форма висел, словно с плеча старшей сестры, и парень в очках с затемненными стеклами и огненно-рыжей шевелюрой. Прекрасная компания, чтобы покончить с собой. Они и веревку натянут, и случайно выжить не дадут.
Кочевал я по городам Арантии с балаганчиком комедиантов и не знал, что судьба готовится меня наградить — или наказать? Или лучше — подставить подножку? Как иначе назвать выбор между свадьбой и загадочной работой, которая сама упала в руки? Так как я — закоренелый холостяк, выбор очевиден. Женюсь! Тьфу ты… Соглашаюсь! Но кто же знал, что работать придется в академии, да еще и с такими студентами?
Но назначенный час приближался. Между мантией и мантией я выбрал ... правильно, мантию. Новую. Как ловко профессора решили вопрос с одеждой. Какая разница, что скрывается под черным полотнищем?
Кочевал я по городам Арантии с балаганчиком комедиантов и не знал, что судьба готовится меня наградить — или наказать? Или лучше — подставить подножку? Как иначе назвать выбор между свадьбой и загадочной работой, которая сама упала в руки? Так как я — закоренелый холостяк, выбор очевиден. Женюсь! Тьфу ты… Соглашаюсь! Но кто же знал, что работать придется в академии, да еще и с такими студентами?
Единственный демон, которым она одержима, – это глупость.
Кочевал я по городам Арантии с балаганчиком комедиантов и не знал, что судьба готовится меня наградить — или наказать? Или лучше — подставить подножку? Как иначе назвать выбор между свадьбой и загадочной работой, которая сама упала в руки? Так как я — закоренелый холостяк, выбор очевиден. Женюсь! Тьфу ты… Соглашаюсь! Но кто же знал, что работать придется в академии, да еще и с такими студентами?
Если знать решение, то все кажется очень просто.
На крошечном бретонском островке ничего не менялось вот уже больше ста лет. Поколение за поколением бедная деревушка Ле Салан и зажиточный городок Ла Уссиньер вели борьбу за единственный на острове пляж. Но теперь — все изменится. Вернувшись на родной остров после десятилетнего отсутствия, Мадо обнаруживает, что древнему дому ее семьи угрожают — приливные волны и махинации местного богача. Хуже того, вся деревня утратила волю и надежду на лучшее. Но Мадо, покрутившаяся в парижской...
Может быть, просто выжить - недостаточно. Может, нам надо научиться давать отпор.
На крошечном бретонском островке ничего не менялось вот уже больше ста лет. Поколение за поколением бедная деревушка Ле Салан и зажиточный городок Ла Уссиньер вели борьбу за единственный на острове пляж. Но теперь — все изменится. Вернувшись на родной остров после десятилетнего отсутствия, Мадо обнаруживает, что древнему дому ее семьи угрожают — приливные волны и махинации местного богача. Хуже того, вся деревня утратила волю и надежду на лучшее. Но Мадо, покрутившаяся в парижской...
В детстве молчание отца было для меня загадочно, почти божественно. Я читала его паузы, как жрец - внутренности. Положение кофейной чашки или салфетки говорило, что он мной доволен или, наоборот, недоволен; брошенная корка хлеба могла повлиять на события целого дня.
На крошечном бретонском островке ничего не менялось вот уже больше ста лет. Поколение за поколением бедная деревушка Ле Салан и зажиточный городок Ла Уссиньер вели борьбу за единственный на острове пляж. Но теперь — все изменится. Вернувшись на родной остров после десятилетнего отсутствия, Мадо обнаруживает, что древнему дому ее семьи угрожают — приливные волны и махинации местного богача. Хуже того, вся деревня утратила волю и надежду на лучшее. Но Мадо, покрутившаяся в парижской...
"Удача- как маятник, одно качание занимает десятилетия, и тень его несет с собой неизбежность"
На крошечном бретонском островке ничего не менялось вот уже больше ста лет. Поколение за поколением бедная деревушка Ле Салан и зажиточный городок Ла Уссиньер вели борьбу за единственный на острове пляж. Но теперь — все изменится. Вернувшись на родной остров после десятилетнего отсутствия, Мадо обнаруживает, что древнему дому ее семьи угрожают — приливные волны и махинации местного богача. Хуже того, вся деревня утратила волю и надежду на лучшее. Но Мадо, покрутившаяся в парижской...
Я все еще чувствовала фантомы его рук у себя на плечах. Они были теплые, и у меня в животе словно что-то отозвалось на это тепло — будто цветы повернулись к солнцу.
На крошечном бретонском островке ничего не менялось вот уже больше ста лет. Поколение за поколением бедная деревушка Ле Салан и зажиточный городок Ла Уссиньер вели борьбу за единственный на острове пляж. Но теперь — все изменится. Вернувшись на родной остров после десятилетнего отсутствия, Мадо обнаруживает, что древнему дому ее семьи угрожают — приливные волны и махинации местного богача. Хуже того, вся деревня утратила волю и надежду на лучшее. Но Мадо, покрутившаяся в парижской...
Я подавила в себе желание спросить, что случилось с его братом и с матерью. Что бы это ни было — оно причинило ему боль. Может, почти такую же, какую мы с Адриенной причиняли друг другу. Меня охватил трепет, какое-то чувство, более глубокое, чем нежность. Я протянула руку вниз и коснулась волос Флинна.
— Значит, у нас есть что-то общее, — небрежно сказала я. — Семейные драмы.
— Ничего подобного, — ответил Флинн, глядя на меня снизу вверх с неожиданной нахальной, сияющей улыбкой. — Вы вернулись домой. А я сбежал.
На крошечном бретонском островке ничего не менялось вот уже больше ста лет. Поколение за поколением бедная деревушка Ле Салан и зажиточный городок Ла Уссиньер вели борьбу за единственный на острове пляж. Но теперь — все изменится. Вернувшись на родной остров после десятилетнего отсутствия, Мадо обнаруживает, что древнему дому ее семьи угрожают — приливные волны и махинации местного богача. Хуже того, вся деревня утратила волю и надежду на лучшее. Но Мадо, покрутившаяся в парижской...