Я приучила его, если придут гости, чтобы он не выходил из комнаты, пока его не позовут. Меня вечно раздражают псы, которые начинают уже в прихожей прыгать на гостей и лизать их в лицо. Гости же мои, а не его!
- Cварю-ка я кофейку.
На всякий случай Рауно решил не отказываться, хотя кухня явно требовала санобработки. На плите из-за нагара с трудом различались конфорки, да и кофейник не блистал чистотой. Повсюду валялась грязная посуда и застарелые объедки. Юки сполоснул две чашки холодной водой. Рауно сел за стол и решил выдержать это испытание, как подобает мужчине.
Тиса величественно катит серо-зеленые и коричневые, а местами черные воды из Румынии сквозь Венгрию и Северную Сербию мимо их бывшего родного города к Дунаю и впадает в него чуть выше Белграда. У нее мистическая красота, но ее безмятежное спокойствие коварно, а течение быстро. Когда Анна и Акос думали о доме, река вспоминалась первой – эта их вдруг открывшаяся черта показалась обоим значительной. Текущая на расстоянии многих тысяч километров река свела их здесь, далеко на севере, где они оказались волей случая. Казалось, что река течет в них самих, в их жилах. В Тисе они научились плавать, на ее берегах они провели свое детство, а Акос – и свою юность. Река была важна для отца, в ней их мама по-прежнему купается все лето.
Уходить от прошлого можно по-разному.
Начать знакомство с разговора о детях – беспроигрышный ход, ведь люди любят поговорить о своих отпрысках, во всяком случае, пока те еще послушные милашки и беспрекословно воплощают в жизнь мечты своих родителей.
Проще работать с бумагами, чем с людьми.
В ноябрьской темноте опасно думать о том, сколь безутешно состояние бездомного, когда нет места, откуда можно уйти и куда вернуться, – в темноте, вопреки ей.
Забавно, человек может создать о себе разное представление, а какое из них верное – мое домашнее «я» или мое рабочее «я»? Кто знает, может, есть еще другое «я» – такое, которое ждет внутри, пока ты не станешь самим собой.
Горька порой работа, да хлеб от нее сладок, – Анна шепнула сидящей рядом Сари.
Оглянись, сейчас август, солнце светит, вон, муха жужжит. Сейчас это сейчас. Не стоит тратить время попусту, грустя о том, что еще не наступило.
В дверь аккуратно позвонили, и я пошла открывать. На пороге был одетый в черное Циньшань.
–欢迎 你 去![1] – бодро поприветствовала его я, внезапно вспомнив три слова из китайского, который я пыталась учить на незапамятном втором курсе.
– 谢谢![2] – удивленно откликнулся Циньшань и вдруг улыбнулся.
Такое я видела впервые, и это, пожалуй, надо было сравнить с чем-то достаточно поэтичным, вроде зацветшей сакуры, но китайские аналоги на ум не приходили.[1] Добро пожаловать! (кит.)
[2] Спасибо! (кит.)
Лис подкрался почему-то уже не из кабинета, а со стороны кухни и сияюще провозгласил:
– Та-дам!
Я вытаращила глаза, в очередной раз проигрывая этот бесконечный покер, где у рыжего типа была колода тузов в рукаве и сразу десяток комбинаций на руках, а я сидела со своими двумя парами очень далеко от истинного положения дел.
– Та-дам? – переспросила я нерешительно.
– Ну вот же, – сказал лис, изображая страшную обиду. – Вот же. Я переоделся, и мы можем идти гулять.
– Хорошо, – почти заикаясь, сказала я. – Очень хорошо. А ты… ты не мог бы быть чуть менее внезапным?
На память пришла виденная недавно забавная картинка с подписью «Будь неожиданным, как лосось в кустах черники». Теперь я точно знала жизненное кредо китайского мастера.
До сих пор не могу понять, почему говорят, что все азиаты на одно лицо. Они такие неодинаковые, что даже страшно становится.
Меня непросто полюбить, потому что люди тоже не дураки, они чувствуют то, от чего ты который раз брезгливо кривишь рот.
Пространство вокруг было изрыто, словно после бомбежки. Как показала практика, жаждущие знаний студенты могут быть не менее разрушительны.
– До этого система была веерная. Неудобная и неточная, но только наша имперская, чем очень гордились.
И позаботься, чтобы объяснение было убедительным, иначе он снимет тебя с пьедестала, на который поставил, и взглянет с высоты своего роста.
Это только в фильмах злодеи любят поболтать на прощание.
Это в фильмах героя надо мутузить минут тридцать, прежде чем тот свалится, в жизни же люди гораздо уязвимее, чем пытается представить студия «Импермакс».
Когда тратишь силу, она исчезает, но когда делишься с тем, кто стоит за спиной, возрастает многократно. Теперь он понял, что сделал Керифонт. Он не отдал, он поделился.
Каждый убийца имеет право на такую же смерть, как и его жертва. Это право гарантировано мёртвым лично Императором.
Смерть - эффективный учитель, и она быстро учит осторожности.
Дорогов выпрямился, словно сбросил с плеч груз, покрепче обхватил камень и ссутулился обратно. Одну ношу сбросил, другую взвалил - суть любой жизни, любого человека.
Слезы, как и смех сближают незнакомых людей. Это такие обстоятельства, при которых чужие внезапно становятся совершенно близкими. Надежными! Нам важно, чтобы нас понимали...
Что такое влюбленность? Это когда в мире становится одним идиотом больше больше ярких цветов. Когда замечаешь добрых людей, когда сам становишься добрым. Когда каждое утро просыпаешься, и первая мысль, которая приходит в голову – что ты проснулся не зря. Как много людей просыпаются зря…