Цитаты
283455
Любовь показывает нас такими, какими мы хотим быть, а война показывает нас такими, какие мы есть.
Франция, 1939-й. В уютной деревушке Карриво Вианна Мориак прощается с мужем, который уходит воевать с немцами. Она не верит, что нацисты вторгнутся во Францию… Но уже вскоре мимо ее дома грохочут вереницы танков, небо едва видать от самолетов, сбрасывающих бомбы. Война пришла в тихую французскую глушь. Перед Вианной стоит выбор: либо пустить на постой немецкого офицера, либо лишиться всего – возможно, и жизни. Изабель Мориак, мятежная и своенравная восемнадцатилетняя девчонка, полна решимости...
...такая заноза, как тоска, проникает в нашу ДНК и становится частью нашего естества.
Франция, 1939-й. В уютной деревушке Карриво Вианна Мориак прощается с мужем, который уходит воевать с немцами. Она не верит, что нацисты вторгнутся во Францию… Но уже вскоре мимо ее дома грохочут вереницы танков, небо едва видать от самолетов, сбрасывающих бомбы. Война пришла в тихую французскую глушь. Перед Вианной стоит выбор: либо пустить на постой немецкого офицера, либо лишиться всего – возможно, и жизни. Изабель Мориак, мятежная и своенравная восемнадцатилетняя девчонка, полна решимости...
Матери не позволяется расклеиваться на глазах у детей, даже если дети уже взрослые, а матери очень страшно.
Франция, 1939-й. В уютной деревушке Карриво Вианна Мориак прощается с мужем, который уходит воевать с немцами. Она не верит, что нацисты вторгнутся во Францию… Но уже вскоре мимо ее дома грохочут вереницы танков, небо едва видать от самолетов, сбрасывающих бомбы. Война пришла в тихую французскую глушь. Перед Вианной стоит выбор: либо пустить на постой немецкого офицера, либо лишиться всего – возможно, и жизни. Изабель Мориак, мятежная и своенравная восемнадцатилетняя девчонка, полна решимости...
Но когда он смотрел на нее – а она на него, – оба понимали, что есть вещи похуже, чем запретный поцелуй.
Гораздо хуже – желать этого.
Франция, 1939-й. В уютной деревушке Карриво Вианна Мориак прощается с мужем, который уходит воевать с немцами. Она не верит, что нацисты вторгнутся во Францию… Но уже вскоре мимо ее дома грохочут вереницы танков, небо едва видать от самолетов, сбрасывающих бомбы. Война пришла в тихую французскую глушь. Перед Вианной стоит выбор: либо пустить на постой немецкого офицера, либо лишиться всего – возможно, и жизни. Изабель Мориак, мятежная и своенравная восемнадцатилетняя девчонка, полна решимости...
Мы все хрупки и беззащитны. Этой простой истине нас учит война.
Франция, 1939-й. В уютной деревушке Карриво Вианна Мориак прощается с мужем, который уходит воевать с немцами. Она не верит, что нацисты вторгнутся во Францию… Но уже вскоре мимо ее дома грохочут вереницы танков, небо едва видать от самолетов, сбрасывающих бомбы. Война пришла в тихую французскую глушь. Перед Вианной стоит выбор: либо пустить на постой немецкого офицера, либо лишиться всего – возможно, и жизни. Изабель Мориак, мятежная и своенравная восемнадцатилетняя девчонка, полна решимости...
Важнее всего память. Раны исцеляются. Боль проходит. Любовь остается. Мы остаемся.
Франция, 1939-й. В уютной деревушке Карриво Вианна Мориак прощается с мужем, который уходит воевать с немцами. Она не верит, что нацисты вторгнутся во Францию… Но уже вскоре мимо ее дома грохочут вереницы танков, небо едва видать от самолетов, сбрасывающих бомбы. Война пришла в тихую французскую глушь. Перед Вианной стоит выбор: либо пустить на постой немецкого офицера, либо лишиться всего – возможно, и жизни. Изабель Мориак, мятежная и своенравная восемнадцатилетняя девчонка, полна решимости...
С лучшими подругами хорошие манеры ни к чему <…>
Франция, 1939-й. В уютной деревушке Карриво Вианна Мориак прощается с мужем, который уходит воевать с немцами. Она не верит, что нацисты вторгнутся во Францию… Но уже вскоре мимо ее дома грохочут вереницы танков, небо едва видать от самолетов, сбрасывающих бомбы. Война пришла в тихую французскую глушь. Перед Вианной стоит выбор: либо пустить на постой немецкого офицера, либо лишиться всего – возможно, и жизни. Изабель Мориак, мятежная и своенравная восемнадцатилетняя девчонка, полна решимости...
Может, верно говорил Томас Мор: "Лишь тайна и безумие приоткрывают истинное лицо души".
Сюзанна Кэхалан по крупицам извлекала из памяти события, случившиеся с ней во время болезни, брала интервью у лечивших ее врачей, родных и близких людей. Прочитала тысячу страниц медицинских отчетов, просмотрела несколько сотен обрывков видеозаписей из своей палаты… и все для того, чтобы ВСПОМНИТЬ, как она однажды сошла с ума…
Когда мы вернулись в палату, он вспомнил пословицу, которая помогла мне сосредоточиться на позитивном.
– Если тебе легко, что это значит? – спросил он.
Я молча взглянула на него.
– Значит, ты летишь в пропасть, – с вымученной бодростью проговорил он, наклоняя руку и показывая склон горы. – А если тебе трудно?
Еще один непонимающий взгляд.
– Значит, поднимаешься в гору.
Сюзанна Кэхалан по крупицам извлекала из памяти события, случившиеся с ней во время болезни, брала интервью у лечивших ее врачей, родных и близких людей. Прочитала тысячу страниц медицинских отчетов, просмотрела несколько сотен обрывков видеозаписей из своей палаты… и все для того, чтобы ВСПОМНИТЬ, как она однажды сошла с ума…
I would never regain any memories of this seizure, or the ones to come. This moment, my first serious blackout, marked the line between sanity and insanity. Though I would have moments of lucidity over the coming weeks, I would never again be the same person. This was the start of the dark period of my illness, as I began an existence in purgatory between the real world and a cloudy, fictitious realm made up of hallucinations and paranoia. From this point on, I would increasingly be forced to rely on outside sources to piece together this “lost time.”
As I later learned, this seizure was merely the most dramatic and recognizable of a series of seizures I’d been experiencing for days already. Everything that had been happening to me in recent weeks was part of a larger, fiercer battle taking place at the most basic level inside my brain.
Сюзанна Кэхалан по крупицам извлекала из памяти события, случившиеся с ней во время болезни, брала интервью у лечивших ее врачей, родных и близких людей. Прочитала тысячу страниц медицинских отчетов, просмотрела несколько сотен обрывков видеозаписей из своей палаты… и все для того, чтобы ВСПОМНИТЬ, как она однажды сошла с ума…
The healthy brain is a symphony of 100 billion neurons, the actions of each individual brain cell harmonizing into a whole that enables thoughts, movements, memories, or even just a sneeze. But it takes only one dissonant instrument to mar the cohesion of a symphony. When neurons begin to play nonstop, out of tune, and all at once because of disease, trauma, tumor, lack of sleep, or even alcohol withdrawal, the cacophonous result can be a seizure.
Сюзанна Кэхалан по крупицам извлекала из памяти события, случившиеся с ней во время болезни, брала интервью у лечивших ее врачей, родных и близких людей. Прочитала тысячу страниц медицинских отчетов, просмотрела несколько сотен обрывков видеозаписей из своей палаты… и все для того, чтобы ВСПОМНИТЬ, как она однажды сошла с ума…
Reading these entries now is like peering into a stranger’s stream of consciousness. I don’t recognize the person on the other end of the screen as me. Though she urgently attempts to communicate some deep, dark part of herself in her writing, she remains incomprehensible even to myself.
Сюзанна Кэхалан по крупицам извлекала из памяти события, случившиеся с ней во время болезни, брала интервью у лечивших ее врачей, родных и близких людей. Прочитала тысячу страниц медицинских отчетов, просмотрела несколько сотен обрывков видеозаписей из своей палаты… и все для того, чтобы ВСПОМНИТЬ, как она однажды сошла с ума…
“Forget you heard that, Susannah,” my dad said. “They have no idea what the hell they’re talking about.”
Сюзанна Кэхалан по крупицам извлекала из памяти события, случившиеся с ней во время болезни, брала интервью у лечивших ее врачей, родных и близких людей. Прочитала тысячу страниц медицинских отчетов, просмотрела несколько сотен обрывков видеозаписей из своей палаты… и все для того, чтобы ВСПОМНИТЬ, как она однажды сошла с ума…
Not only did I believe that my family members were turning into other people, which is an aspect of paranoid hallucinations, but I also insisted that my father was an imposter. That delusion has a more specific name, Capgras syndrome, which a French psychiatrist, Joseph Capgras, first described in 1923 when he encountered a woman who believed that her husband had become a “double.”12 For years, psychiatrists believed this syndrome was an outgrowth of schizophrenia or other types of mental illnesses, but more recently, doctors have also ascribed it to neurobiological causes, including brain lesions.13 One study revealed that Capgras delusions might emerge from structural and circuitry complications in the brain, such as when the parts of the brain responsible for our interpretations of what we see (“hey, that man with dark hair about 5’10”, 190 pounds looks like my dad”) don’t match up with our emotional understanding (“that’s my dad, he raised me”). It’s a little like déjà vu, when we feel a strong sense of intimacy and familiarity but it’s not connected to anything we actually have experienced before. When these mismatches occur, the brain tries to make sense of the emotional incongruity by creating an elaborate, paranoid fantasy (“that looks like my dad, but I don’t feel like he’s my dad, so he must be an imposter”) that seems to come straight out of The Invasion of the Body Snatchers.
Сюзанна Кэхалан по крупицам извлекала из памяти события, случившиеся с ней во время болезни, брала интервью у лечивших ее врачей, родных и близких людей. Прочитала тысячу страниц медицинских отчетов, просмотрела несколько сотен обрывков видеозаписей из своей палаты… и все для того, чтобы ВСПОМНИТЬ, как она однажды сошла с ума…
Because the brain works contralaterally, meaning that the right hemisphere is responsible for the left field of vision and the left hemisphere is responsible for the right field of vision, my clock drawing, which had numbers drawn on only the right side, showed that the right hemisphere—responsible for seeing the left side of that clock—was compromised, to say the least. Visual neglect, however, is not blindness. The retinas are still active and still sending information to the visual cortex; it’s just that the information is not being processed accurately in a way that enables us to “see” an image. A more accurate term for this, some doctors say, is visual indifference:35 the brain simply does not care about what’s going on in the left side of its universe.
Сюзанна Кэхалан по крупицам извлекала из памяти события, случившиеся с ней во время болезни, брала интервью у лечивших ее врачей, родных и близких людей. Прочитала тысячу страниц медицинских отчетов, просмотрела несколько сотен обрывков видеозаписей из своей палаты… и все для того, чтобы ВСПОМНИТЬ, как она однажды сошла с ума…
“Her brain is on fire,” he repeated. They nodded, eyes wide. “Her brain is under attack by her own body.”
Сюзанна Кэхалан по крупицам извлекала из памяти события, случившиеся с ней во время болезни, брала интервью у лечивших ее врачей, родных и близких людей. Прочитала тысячу страниц медицинских отчетов, просмотрела несколько сотен обрывков видеозаписей из своей палаты… и все для того, чтобы ВСПОМНИТЬ, как она однажды сошла с ума…
Существование способности забывать так и не доказано: мы лишь знаем, что некоторые вещи не приходят на ум, когда мы того желаем. Фридрих Ницше
Сюзанна Кэхалан по крупицам извлекала из памяти события, случившиеся с ней во время болезни, брала интервью у лечивших ее врачей, родных и близких людей. Прочитала тысячу страниц медицинских отчетов, просмотрела несколько сотен обрывков видеозаписей из своей палаты… и все для того, чтобы ВСПОМНИТЬ, как она однажды сошла с ума…
Я живу один, сплю обычно тоже один и не обладаю терпением и пониманием, необходимыми для поддержания дружеских отношений.
Себастиан Радд – необычный адвокат. Его офис – пуленепробиваемый фургон с бесперебойным доступом к Интернету, шикарным баром, дорогими кожаными креслами и тайником, где хранится оружие. Его единственный помощник и единственный друг – вооруженный до зубов водитель, которому часто приходится перевоплощаться в телохранителя. Его номера вы не найдете в телефонном справочнике. Но именно Себастиан Радд берется за дела, от которых отказываются все. Он не доверяет власти, страховым компаниям, крупным...
В нашем бизнесе друзья - большая редкость, а вот врагами обзаводишься очень быстро.
Себастиан Радд – необычный адвокат. Его офис – пуленепробиваемый фургон с бесперебойным доступом к Интернету, шикарным баром, дорогими кожаными креслами и тайником, где хранится оружие. Его единственный помощник и единственный друг – вооруженный до зубов водитель, которому часто приходится перевоплощаться в телохранителя. Его номера вы не найдете в телефонном справочнике. Но именно Себастиан Радд берется за дела, от которых отказываются все. Он не доверяет власти, страховым компаниям, крупным...
С экспертом трудно спорить, даже если он некомпетентен.
Себастиан Радд – необычный адвокат. Его офис – пуленепробиваемый фургон с бесперебойным доступом к Интернету, шикарным баром, дорогими кожаными креслами и тайником, где хранится оружие. Его единственный помощник и единственный друг – вооруженный до зубов водитель, которому часто приходится перевоплощаться в телохранителя. Его номера вы не найдете в телефонном справочнике. Но именно Себастиан Радд берется за дела, от которых отказываются все. Он не доверяет власти, страховым компаниям, крупным...
Я – волк-одиночка, который борется с системой и ненавидит несправедливость.
Себастиан Радд – необычный адвокат. Его офис – пуленепробиваемый фургон с бесперебойным доступом к Интернету, шикарным баром, дорогими кожаными креслами и тайником, где хранится оружие. Его единственный помощник и единственный друг – вооруженный до зубов водитель, которому часто приходится перевоплощаться в телохранителя. Его номера вы не найдете в телефонном справочнике. Но именно Себастиан Радд берется за дела, от которых отказываются все. Он не доверяет власти, страховым компаниям, крупным...
Когда-то я любил ее, потом по-настоящему ненавидел. Теперь Джудит мне почти нравится, и, если наши ежемесячные встречи продолжатся, мы даже можем подружиться. Мне этого хочется, потому что мне нужен друг, который будет понимать, что я делаю и зачем.
Себастиан Радд – необычный адвокат. Его офис – пуленепробиваемый фургон с бесперебойным доступом к Интернету, шикарным баром, дорогими кожаными креслами и тайником, где хранится оружие. Его единственный помощник и единственный друг – вооруженный до зубов водитель, которому часто приходится перевоплощаться в телохранителя. Его номера вы не найдете в телефонном справочнике. Но именно Себастиан Радд берется за дела, от которых отказываются все. Он не доверяет власти, страховым компаниям, крупным...
Он настоящий уличный боец, измотанный и потрепанный жизнью, и он бьется с полицейскими не одно десятилетие. Он ничего не заработал, и ему наплевать. Интересно, не стану ли я таким же через двадцать лет?
Себастиан Радд – необычный адвокат. Его офис – пуленепробиваемый фургон с бесперебойным доступом к Интернету, шикарным баром, дорогими кожаными креслами и тайником, где хранится оружие. Его единственный помощник и единственный друг – вооруженный до зубов водитель, которому часто приходится перевоплощаться в телохранителя. Его номера вы не найдете в телефонном справочнике. Но именно Себастиан Радд берется за дела, от которых отказываются все. Он не доверяет власти, страховым компаниям, крупным...
Присяжные занимают места и нервно осматриваются. В предвкушении разворачивающейся драмы все собравшиеся в зале суда ощущают возбуждение, я же чувствую спазм в животе. Первый день всегда самый трудный. Когда начнутся слушания, все войдет в привычную колею процесса и напряжение постепенно спадет. Но сейчас я ощущаю тошноту и борюсь со рвотой. Один старый адвокат как-то сказал мне, что если настанет день, когда я войду в зал суда, не испытывая страха перед жюри присяжных, то это верный признак того, что пора уходить.
Себастиан Радд – необычный адвокат. Его офис – пуленепробиваемый фургон с бесперебойным доступом к Интернету, шикарным баром, дорогими кожаными креслами и тайником, где хранится оружие. Его единственный помощник и единственный друг – вооруженный до зубов водитель, которому часто приходится перевоплощаться в телохранителя. Его номера вы не найдете в телефонном справочнике. Но именно Себастиан Радд берется за дела, от которых отказываются все. Он не доверяет власти, страховым компаниям, крупным...
Если мне повезет, то снайпер просто всадит мне пулю в лоб, и все будет кончено в мгновение ока.
Себастиан Радд – необычный адвокат. Его офис – пуленепробиваемый фургон с бесперебойным доступом к Интернету, шикарным баром, дорогими кожаными креслами и тайником, где хранится оружие. Его единственный помощник и единственный друг – вооруженный до зубов водитель, которому часто приходится перевоплощаться в телохранителя. Его номера вы не найдете в телефонном справочнике. Но именно Себастиан Радд берется за дела, от которых отказываются все. Он не доверяет власти, страховым компаниям, крупным...