Цитаты
283116
Магия – это то, что ты творишь, а не то, чем обладаешь.
Герой этой истории, мальчик Джинкс, вырос в Урвальде – сверхъестественном, первобытном лесу, полном опасностей. Главное правило жителей леса – не сходить со знакомой тропы, чтобы не попасть в лапы голодных троллей, коварных оборотней, ведьм и чародеев. Герою предстоят волнующие испытания, в ходе которых он взрослеет, закаляет характер и открывает в себе необычные качества. Новые приключения ждут читателей в книгах «Магия Джинкса» и «Пламя Джинкса». Трилогия «Джинкс» получила множество...
– Набраться силы так, как это делает он, может всякий. Нужно лишь захотеть творить то, что творит он. А я этого не хочу.
Герой этой истории, мальчик Джинкс, вырос в Урвальде – сверхъестественном, первобытном лесу, полном опасностей. Главное правило жителей леса – не сходить со знакомой тропы, чтобы не попасть в лапы голодных троллей, коварных оборотней, ведьм и чародеев. Герою предстоят волнующие испытания, в ходе которых он взрослеет, закаляет характер и открывает в себе необычные качества. Новые приключения ждут читателей в книгах «Магия Джинкса» и «Пламя Джинкса». Трилогия «Джинкс» получила множество...
Трудновато заметить то, во что не веришь.
Герой этой истории, мальчик Джинкс, вырос в Урвальде – сверхъестественном, первобытном лесу, полном опасностей. Главное правило жителей леса – не сходить со знакомой тропы, чтобы не попасть в лапы голодных троллей, коварных оборотней, ведьм и чародеев. Герою предстоят волнующие испытания, в ходе которых он взрослеет, закаляет характер и открывает в себе необычные качества. Новые приключения ждут читателей в книгах «Магия Джинкса» и «Пламя Джинкса». Трилогия «Джинкс» получила множество...
Умирают все. Такова главная несправедливость жизни.
Герой этой истории, мальчик Джинкс, вырос в Урвальде – сверхъестественном, первобытном лесу, полном опасностей. Главное правило жителей леса – не сходить со знакомой тропы, чтобы не попасть в лапы голодных троллей, коварных оборотней, ведьм и чародеев. Герою предстоят волнующие испытания, в ходе которых он взрослеет, закаляет характер и открывает в себе необычные качества. Новые приключения ждут читателей в книгах «Магия Джинкса» и «Пламя Джинкса». Трилогия «Джинкс» получила множество...
-Ты забыл. Ты всегда обо мне забываешь. -Глупости. Я просто позволяю тебе взрослеть
Герой этой истории, мальчик Джинкс, вырос в Урвальде – сверхъестественном, первобытном лесу, полном опасностей. Главное правило жителей леса – не сходить со знакомой тропы, чтобы не попасть в лапы голодных троллей, коварных оборотней, ведьм и чародеев. Герою предстоят волнующие испытания, в ходе которых он взрослеет, закаляет характер и открывает в себе необычные качества. Новые приключения ждут читателей в книгах «Магия Джинкса» и «Пламя Джинкса». Трилогия «Джинкс» получила множество...
Большинство людей тратит жизнь на борьбу с обстоятельствами. Чародеи же обстоятельствами управляют. А то и сами их создают.
Герой этой истории, мальчик Джинкс, вырос в Урвальде – сверхъестественном, первобытном лесу, полном опасностей. Главное правило жителей леса – не сходить со знакомой тропы, чтобы не попасть в лапы голодных троллей, коварных оборотней, ведьм и чародеев. Герою предстоят волнующие испытания, в ходе которых он взрослеет, закаляет характер и открывает в себе необычные качества. Новые приключения ждут читателей в книгах «Магия Джинкса» и «Пламя Джинкса». Трилогия «Джинкс» получила множество...
- И отлично! - Ривен хлопнул его по плечу.
- Робкому сердцу никогда не завоевать прекрасную деву!
- Мертвому сердцу ее тоже не завоевать, -сказал Джинкс.
Герой этой истории, мальчик Джинкс, вырос в Урвальде – сверхъестественном, первобытном лесу, полном опасностей. Главное правило жителей леса – не сходить со знакомой тропы, чтобы не попасть в лапы голодных троллей, коварных оборотней, ведьм и чародеев. Герою предстоят волнующие испытания, в ходе которых он взрослеет, закаляет характер и открывает в себе необычные качества. Новые приключения ждут читателей в книгах «Магия Джинкса» и «Пламя Джинкса». Трилогия «Джинкс» получила множество...
Они считают, что неведение – это так очаровательно, когда невежды – не они сами.
Герой этой истории, мальчик Джинкс, вырос в Урвальде – сверхъестественном, первобытном лесу, полном опасностей. Главное правило жителей леса – не сходить со знакомой тропы, чтобы не попасть в лапы голодных троллей, коварных оборотней, ведьм и чародеев. Герою предстоят волнующие испытания, в ходе которых он взрослеет, закаляет характер и открывает в себе необычные качества. Новые приключения ждут читателей в книгах «Магия Джинкса» и «Пламя Джинкса». Трилогия «Джинкс» получила множество...
– Я заплачу тебе золотом, – сказал Симон.
– Золотом? – усмехнулась Дама Гламмер. – Бесполезным мягким металлом, из которого не изготовишь ни инструментов, ни кастрюль?
Герой этой истории, мальчик Джинкс, вырос в Урвальде – сверхъестественном, первобытном лесу, полном опасностей. Главное правило жителей леса – не сходить со знакомой тропы, чтобы не попасть в лапы голодных троллей, коварных оборотней, ведьм и чародеев. Герою предстоят волнующие испытания, в ходе которых он взрослеет, закаляет характер и открывает в себе необычные качества. Новые приключения ждут читателей в книгах «Магия Джинкса» и «Пламя Джинкса». Трилогия «Джинкс» получила множество...
Конечно, не сможешь. Потому как думаешь, что не можешь
Герой этой истории, мальчик Джинкс, вырос в Урвальде – сверхъестественном, первобытном лесу, полном опасностей. Главное правило жителей леса – не сходить со знакомой тропы, чтобы не попасть в лапы голодных троллей, коварных оборотней, ведьм и чародеев. Герою предстоят волнующие испытания, в ходе которых он взрослеет, закаляет характер и открывает в себе необычные качества. Новые приключения ждут читателей в книгах «Магия Джинкса» и «Пламя Джинкса». Трилогия «Джинкс» получила множество...
Тут вдруг неожиданно заговорил поручик Корнилов:
– В начале марта я стал свидетелем ссоры Тринитатского с Веселаго и Кокоткиным.
– Где?
– В Офицерском собрании. Случайно, мимоходом.
– Они угрожали штабс ротмистру? – догадался Лыков.
– Угрожали, но тем, чем имели право угрожать – дуэлью.
– А что Тринитатский?
– Сказал: присылайте секундантов, я вас не боюсь.
– Чем все закончилось?
Корнилов ответил не сразу.
– У меня сложилось впечатление, – сказал он, тщательно выбирая слова, – что интенданты сами перепугались такого ответа. Они полагали, что топограф побоится ссориться со столь влиятельными в гарнизоне людьми. А он отшил. Так отшил, что любо дорого! Оружие, сказал он, выбирает тот, кого вызвали. А я стреляю без промаха. Вызывайте! И ребята побледнели…
Июнь 1894 года. Алексей Лыков второй год, как в отставке. Теперь он частное лицо, и занимается делами своего имения. Друг и управляющий Яан Титус помогает ему. Вдвоем лесопромышленники выехали в Туркестан. Там ведется масштабное строительство железных дорог, нужны шпалы, а своего леса мало. Есть возможность подписать очень выгодный контракт. Но всем в крае ведают военные, а закупки ведут интенданты Туркестанского военного округа. Они требуют взяток. Лыков с Титусом прибывают в Ташкент, столицу...
Ну и прорвало! 24 июня все случилось. Недовольство сначала было направлено против главного аксакала. С утра толпа собралась громить его дом, а он уже сбежал в русскую часть. И люди пошли туда. Человек примерно с полтысячи всякой рвани двинулись к канцелярии начальника города. Шли они шумно, но никого не трогали, только кричали. И на Соборной улице встретили полковника Путинцева. Он ехал верхом в свою канцелярию; дело было в десять часов утра.
Окружили туземцы Степана Романовича и давай у него требовать. Чего? Чтобы выдал им для расправы Иногама. И попутно высказывали свои неудовольствия насчет докторов и кладбищ. Полковник ответил, что на улице он ни о чем разговаривать не будет, и предложил пройти в присутствие. Толпа согласилась и двинулась туда. Все было спокойно! И даже уже появилась надежда, что бунтовщики благоразумно разойдутся, получив ряд обещаний. Но зачинщикам то нужен был бунт! Им подавай кровь! И когда Путинцев спешился и вошел в ворота канцелярии, на него вдруг напали. Устроили это провокаторы, в числе которых был и наш Исламкуль.
– Сильно досталось полковнику?
– Нет, слава Богу. Следует признать, что отделался он легко. Сбили с ног и принялись колотить чем попало. Да не рассчитали! Сразу навалили на него сверху нескольких близстоящих своих же и отлупили их! А Путинцев под кучей отлежался. Все заняло лишь пару минут. Толпа ворвалась в канцелярию, разгромила ее, нахавозила, бумаги пожгла. И побежала обратно к своим домам. Степан Романович к этому времени уже пришел в сознание, поднялся… Как сейчас его вижу: без фуражки, на лице кровь, в руке шашка. Седая борода висит клочьями. И ревет, как медведь: «Всех порублю, сукины дети!» Храбрый был человек и достойный начальник города. Жаль, что его сделали козлом отпущения.
Июнь 1894 года. Алексей Лыков второй год, как в отставке. Теперь он частное лицо, и занимается делами своего имения. Друг и управляющий Яан Титус помогает ему. Вдвоем лесопромышленники выехали в Туркестан. Там ведется масштабное строительство железных дорог, нужны шпалы, а своего леса мало. Есть возможность подписать очень выгодный контракт. Но всем в крае ведают военные, а закупки ведут интенданты Туркестанского военного округа. Они требуют взяток. Лыков с Титусом прибывают в Ташкент, столицу...
– Совершенно верно. Когда чилля закончилась, Касым хан вернулся к обычному образу жизни. В том числе стал полноценно питаться. Во время моления он ограничивал себя в пище, а тут снова стал есть все. И перед разговением выпил замзамской воды. Знаете, что это такое?
– Да, – ответил сыщик. – Это вода из святого источника Замзам в окрестностях Мекки. Паломники привозят ее домой в запаянных жестянках и пьют как лекарство. А также по окончании поста Рамазан.
– Верно, – подтвердил полицмейстер. – Вот из такой жестянки и выпил воды Абдул Касым хан. После чего вскоре скончался.
– И никто ничего не заподозрил?
– Разумеется! Ведь умереть, выпив замзамской воды, означает для мусульманина очень хороший конец! Аллах призвал своего раба. И дал ему место в раю. Такая смерть лишь подтвердила святость Касым хана!
– Все понятно, – резюмировал Лыков. – Согласны со мной?
– Да, сейчас мне тоже кажется, что эта смерть была неслучайной.
– Ходжи Сеидов убил своего учителя и завладел всем его богатством. Куда шейх девал полученные деньги?
– Всегда и везде это решает сам ишан, – ответил Иван Осипович. – Никто не вправе ему указывать. Большинство ишанов расходуют собранные средства на себя. Живут, как сыр в масле катаются. Это же выгоднее любого предприятия! Не надо хлопок выращивать, за урожай переживать… Сиди, толкуй Коран и греби деньги лопатой.
Июнь 1894 года. Алексей Лыков второй год, как в отставке. Теперь он частное лицо, и занимается делами своего имения. Друг и управляющий Яан Титус помогает ему. Вдвоем лесопромышленники выехали в Туркестан. Там ведется масштабное строительство железных дорог, нужны шпалы, а своего леса мало. Есть возможность подписать очень выгодный контракт. Но всем в крае ведают военные, а закупки ведут интенданты Туркестанского военного округа. Они требуют взяток. Лыков с Титусом прибывают в Ташкент, столицу...
Прямо с обыска сыщик и полицмейстер отправились к начальству. Приезд ревизора из Петербурга не изменил привычек генерал губернатора. Барон Вревский, как всегда, отдыхал на Чимгане, и краем по прежнему управлял Константин Александрович Нестеровский.
Капитана и отставного надворного советника уже ждали. Они представились худому и болезненному господину с погонами инженер генерала. Тринитатский сидел за столом. Он едва кивнул на приветствие, закрыл глаза и стал перебирать стариковскими бесцветными губами. Прошло несколько минут, вошедшие так и стояли посреди комнаты, недоумевая. Лыков начал злиться. «Старый пердун! – думал он. – Этот наревизует!» Вдруг генерал открыл глаза и поглядел на сыщика насмешливо, словно прочел невежливые мысли. Алексею даже показалось, что ревизор ему сейчас подмигнет.
– Лыков, Лыков… А не вы ли в восемьдесят шестом году приняли участие в секретной экспедиции в горный Дагестан? Под начальством барона Таубе.
– Я, ваше высокопревосходительство.
Генерал живо повернулся к правителю канцелярии:
– Тогда военный министр представил чиновника МВД, вот этого Лыкова, к Анне второй степени с мечами. Государь усомнился. Командовавшего отрядом офицера, Таубе, вызвали на министерский совет и заслушали. После чего единогласно поддержали представление Ванновского .
Лыков удивился. Барон Витька никогда не рассказывал ему об этом заседании… А Иван Осипович покосился с укоризной: у тебя шейный орден с мечами, и молчал!
– Так что, Константин Александрович, – продолжил Тринитатский, – должен вас поздравить. Более удачной кандидатуры для сыска и в столицах не найти!
Июнь 1894 года. Алексей Лыков второй год, как в отставке. Теперь он частное лицо, и занимается делами своего имения. Друг и управляющий Яан Титус помогает ему. Вдвоем лесопромышленники выехали в Туркестан. Там ведется масштабное строительство железных дорог, нужны шпалы, а своего леса мало. Есть возможность подписать очень выгодный контракт. Но всем в крае ведают военные, а закупки ведут интенданты Туркестанского военного округа. Они требуют взяток. Лыков с Титусом прибывают в Ташкент, столицу...
Затем правитель канцелярии задал несколько вопросов столичному гостю. Надо же знать, что за ветры дуют над Невой! И первый вопрос был, как здоровье государя. Тринитатский ответил: пока живой, но до зимы не дотянет. Тает на глазах. Только что Его Величество увезли в Ливадию. Там он, скорее всего, и помрет…
Тогда Нестеровский спросил, а каков наследник? Будущий император, сказал Михаил Львович, плохо готов к трудным обязанностям по управлению страной. И сначала за него все будут решать дяди, братья Александра Александровича. Но они чересчур нахраписты. Молодой государь пойдет у них на поводу – первое время. Однако когда нибудь это кончится для их высочеств плохо. Цесаревич нерешителен, но злопамятен и скрытен. Петербург исподволь начинает готовиться к переменам.
Июнь 1894 года. Алексей Лыков второй год, как в отставке. Теперь он частное лицо, и занимается делами своего имения. Друг и управляющий Яан Титус помогает ему. Вдвоем лесопромышленники выехали в Туркестан. Там ведется масштабное строительство железных дорог, нужны шпалы, а своего леса мало. Есть возможность подписать очень выгодный контракт. Но всем в крае ведают военные, а закупки ведут интенданты Туркестанского военного округа. Они требуют взяток. Лыков с Титусом прибывают в Ташкент, столицу...
Гайменники опешили от такой наглости и потеряли драгоценные две секунды. Пока они разворачивались, пока набирали ход, Лыков уже налетел на них. Одному отвесил пинка, а второму сзади крепко приложил по шее. Однако детина оказался не из слабаков. Сначала он клюнул вперед, будто отвешивал поклон. Но не упал, а изловчился и махнул не глядя финкой. Лезвие чиркнуло сыщика по рукаву сюртука. Поняв, что убежать ему не дадут, налетчик принял стойку и выставил нож. Противники застыли друг напротив друга. Сзади топали сапогами городовые, но не поспевали. Гайменник посмотрел в глаза Лыкову и сказал, задыхаясь:
– Слышь, барин! Ты лучше меня отпусти… А то ведь я и осерчаю.
Но Алексей уже сам осерчал, и основательно. Будет знать, сволочь, как гонять камер юнкера! Он решительно шагнул прямо на нож. Гайменник ударил без раздумий. Сыщик увернулся давно отработанным приемом, но руку ломать не стал – пожалел. Перехватил ее левой, а правую пустил снизу в челюсть. От души… Налетчик подлетел на пару вершков вверх и распластался на мостовой.
Тут подбежали наконец городовые и начали заламывать детине руки. Тот был без сознания и сопротивляться не пробовал. Алексей посмотрел на угол. Там стояли два других гайменника и наблюдали, как вяжут их товарища. Сыщик показал им кулак и крикнул:
– Еще раз тут встречу – штифты на затылок передвину!
Ребят как ветром сдуло.
Полицейские подняли пленного, держа его за плечи.
– Положите пока, пусть очухается, – приказал Лыков. – Нож подобрали?
– Угу, – ответил старший, усач с гомбочками городового высшего оклада на плечевых шнурах. – А вы, господин, кто будете? Надо протокол составлять. – И добавил неодобрительно: – Что ж вы на Газовую, и в такой казистой шляпе? Думать надо!
– Пойдемте в участок. Оттуда я телефонирую Вощинину . Сыскные вашего арестанта заберут и проверят по картотеке. Вишь, не из тех, что наволочки с чердаков воруют…
– Позвольте…
– Я надворный советник Лыков из Департамента полиции.
Городовые встали во фрунт. Младшего Алексей отослал за извозчиком, а старшему велел обыскать пленного. На бекеше у того оказался внутренний карман, а в нем – кистень, свинцовый шарик на ременной петле. В сапоге обнаружился еще один нож, а сзади за поясом – обшарпанный «смит вессон» с полным барабаном.
Июнь 1894 года. Алексей Лыков второй год, как в отставке. Теперь он частное лицо, и занимается делами своего имения. Друг и управляющий Яан Титус помогает ему. Вдвоем лесопромышленники выехали в Туркестан. Там ведется масштабное строительство железных дорог, нужны шпалы, а своего леса мало. Есть возможность подписать очень выгодный контракт. Но всем в крае ведают военные, а закупки ведут интенданты Туркестанского военного округа. Они требуют взяток. Лыков с Титусом прибывают в Ташкент, столицу...
– Да да. Константин Александрович – очень полезный для края деятель. Самый полезный здесь! Но он живой человек и тоже хочет денег. Жалованье у него, конечно, дай бог каждому, однако большие, настоящие куши все текут к Ларионову.
– Но ведь Нестеровский при мне велел генерал лейтенанту подписать мой контракт! И тот исполнил, будто подчиненный.
– Раз в год правитель канцелярии может приказать окружному интенданту, – пояснил Скобеев. – Сослался на генерал губернатора, которого подготовил, улучив момент… И Ларионов не счел нужным ссориться с сильным противником из за одного подряда. Но в остальном не так. И Нестеровский хочет поменять правила. А ваши открытия ему весьма кстати. Случись нужда, вы и показания на суде дадите о том, как подъесаул Кокоткин с вас взятку вымогал. Дадите ведь?
– Дам, поскольку так и было!
– Вот! А из местных никто не решится. Пока Ларионова в Сибирь не упекут… А вы приезжий, никого не боитесь, да еще и сыщик. Находка для правителя канцелярии! Он вашими руками – и моими тоже – расчистит себе место. Дальше просто: Константин Александрович или двинет на пост Ларионова своего дружка, или, что вернее, переподчинит дирекцию строящейся дороги себе. И тогда подрядчики валом повалят в то здание, из которого мы только что вышли.
Июнь 1894 года. Алексей Лыков второй год, как в отставке. Теперь он частное лицо, и занимается делами своего имения. Друг и управляющий Яан Титус помогает ему. Вдвоем лесопромышленники выехали в Туркестан. Там ведется масштабное строительство железных дорог, нужны шпалы, а своего леса мало. Есть возможность подписать очень выгодный контракт. Но всем в крае ведают военные, а закупки ведут интенданты Туркестанского военного округа. Они требуют взяток. Лыков с Титусом прибывают в Ташкент, столицу...
– Ребята, – хищно ухмыльнулся Иван Осипович. – Покажите, как вы умеете стрелять. Задайте тамашу!
– Будет сделано, ваше высокоблагородие, – заверил его унтер офицер. Лыков шагнул к нему и положил руку на бердану.
– А дай попробовать.
Унтер и не подумал расстаться с оружием. Лыков посмотрел на Скобеева, тот на поручика.
– Дай ему, Чеботарев.
Только тогда унтер разжал пальцы. Сыщик встал в шеренгу, присмотрелся к дувану. На таком расстоянии папахи барантачей казались пятнышками. Он поднял винтовку, прицелился и нажал на спуск. Одна из папах исчезла.
Все трое: и офицеры, и унтер – скривились.
– Долго наводили! – заявил Чеботарев.
– Покажи, как надо! – обиделся Алексей.
– А вот!
Он вскинул винтовку и сразу шмальнул, не утруждая себя выцеливанием. Черная папаха полетела с дувала вниз…
– Чудеса… – пробормотал Лыков. Такого он еще не видел.
Июнь 1894 года. Алексей Лыков второй год, как в отставке. Теперь он частное лицо, и занимается делами своего имения. Друг и управляющий Яан Титус помогает ему. Вдвоем лесопромышленники выехали в Туркестан. Там ведется масштабное строительство железных дорог, нужны шпалы, а своего леса мало. Есть возможность подписать очень выгодный контракт. Но всем в крае ведают военные, а закупки ведут интенданты Туркестанского военного округа. Они требуют взяток. Лыков с Титусом прибывают в Ташкент, столицу...
Она мало говорила о себе, мало и неохотно. Сообщила лишь самое необходимое. Родилась в семье офицера. Окончила пансион в Оренбурге, дающий гимназический аттестат. Вышла замуж за поручика Перешивалова без особой любви, хотя он ей и нравился. Надо было слезать с шеи старика отца, а он сделал предложение. Ну и зажили.
Очень скоро выяснилось, что детей она родить не сможет. Муж охладел – то ли от этого, то ли по другим причинам. Все время Владимир теперь проводил в батальоне, возвращался домой к полуночи, усталый и раздраженный. Потом добрые люди сообщили Ольге, что в казарме ее мужа давно не видели. Полуроту свою он забросил, а пропадает по двум адресам. Первый адрес был на Старогоспитальной улице, где интенданты винтили по крупному, проматывая ворованные деньги. Там молодого стрелка быстро научили всему плохому. А второй адрес оказался еще хуже. В доме Хаким ходжи на Садовой проживала некая учительница музыки. Уроки она давала не маленьким девочкам, а тем же интендантам, у которых карманы лопались от ассигнаций… Поручик с месячным жалованьем 67 рублей плюс 9 рублей квартирных был среди этих богачей никто. Ну, по 30 копеек в сутки еще доплачивали в карауле, и столько же, когда войска стояли в летних лагерях на Ханум арыке. Не больно поиграешь! Но поручику нравилась угарная жизнь, с шампанским каждую ночь и с кружевными панталонами музыкантши. В конце концов Владимир залез в полуротные «хлебные» деньги. Верх позора!
Дело в том, что служба в Туркестанском военном округе считается тяжелой. Солдаты даже получают дополнительное довольствие чаем и вином. Рацион тоже неплохой: каждый день суп с мясом (мясная порция каждому) и каша с мясом в крошку. А еще три фунта хлеба. К концу срока старослужащие столько хлеба уже не съедают и получают вместо него так называемые «хлебные» деньги. Украсть их у солдат – это надо совсем совесть потерять… Кража быстро обнаружилась. Суд чести должен был собраться в среду, а в понедельник Владимир пошел в караул, из которого не вернулся…
Июнь 1894 года. Алексей Лыков второй год, как в отставке. Теперь он частное лицо, и занимается делами своего имения. Друг и управляющий Яан Титус помогает ему. Вдвоем лесопромышленники выехали в Туркестан. Там ведется масштабное строительство железных дорог, нужны шпалы, а своего леса мало. Есть возможность подписать очень выгодный контракт. Но всем в крае ведают военные, а закупки ведут интенданты Туркестанского военного округа. Они требуют взяток. Лыков с Титусом прибывают в Ташкент, столицу...
– Я расследовал происшествие в доме Максуда Ходжи Ата Ходжаева, в махалля Сагбан. Странное было дело. Пропал племянник хозяина, и деньги вместе с ним. А Сагбан, надо знать, – это махалля сторожей Большого базара. Стал я искать, и ничего не нахожу. Нет человека! А все, как водится, молчат, русскому тюре никто слова не скажет. И тут появляется этот Закаменный и выдает мне большой секрет. Оказалось, сторожа воровали с базара, и Ата Ходжаев был среди них заводилой. Племянник узнал об этом и засовестился. Донес базар баши , а тот сам был в шайке. И паренька убили, да еще обвинили в краже денег. Стибрил, мол, и убежал… Так я укрепил мнение о себе, как о лучшем сыщике. А все Семен! Именно тогда было создано полицейское управление туземного города. И нам выдали сумму на тайных осведомителей.
Июнь 1894 года. Алексей Лыков второй год, как в отставке. Теперь он частное лицо, и занимается делами своего имения. Друг и управляющий Яан Титус помогает ему. Вдвоем лесопромышленники выехали в Туркестан. Там ведется масштабное строительство железных дорог, нужны шпалы, а своего леса мало. Есть возможность подписать очень выгодный контракт. Но всем в крае ведают военные, а закупки ведут интенданты Туркестанского военного округа. Они требуют взяток. Лыков с Титусом прибывают в Ташкент, столицу...
Именно о таких "друзьях" в свое время Куинджи говорил, когда ему передали о гнусной о нем клевете: "Странно, а ведь этому человеку я никогда добра не сделал".
Выдающийся художник и путешественник — это за Рерихом признают, пожалуй, все. А дальше начинаются споры и домыслы. В атеистическую эпоху Рериха порой обвиняли в том, что его духовным наставником, мол, был «реакционный мистик и монархист» Иоанн Кронштадтский. Сменился ветер эпохи, — и Рерих уже стал «масоном и оккультистом», а вдобавок и агентом НКВД… Так кем же он был? Патриотом Отечества, служившим ему независимо от того, кто был у власти в России, «многоступенчатым» агентом нескольких разведок...
Ловцу, входящему в лес (отрывки)....Но если и ты
подвергнешься опасности -
не спускайся в овраг и не
скройся за деревом. У тебя
пути без числа и только
один у врага. Из преследуемого
сделайся ты нападающим.
Как сильны нападающие и
как бедны оправдывающиеся.
Оставь защищаться другим. Ты
нападай...
----------------------------------
...И ты проходишь овраг
только для всхода на холм.
И цветы оврага - не твои
цветы. И ручей ложбины не
для тебя. Сверкающие водопады
найдешь ты. И ключи родников
освежат тебя. И перед
тобой расцветет вереск
счастья. Но он цветет
на высотах.
И будет лучший загон не
у подножья холма. Но твоя
добыча пойдет через хребет...
Выдающийся художник и путешественник — это за Рерихом признают, пожалуй, все. А дальше начинаются споры и домыслы. В атеистическую эпоху Рериха порой обвиняли в том, что его духовным наставником, мол, был «реакционный мистик и монархист» Иоанн Кронштадтский. Сменился ветер эпохи, — и Рерих уже стал «масоном и оккультистом», а вдобавок и агентом НКВД… Так кем же он был? Патриотом Отечества, служившим ему независимо от того, кто был у власти в России, «многоступенчатым» агентом нескольких разведок...
Почему вы должны терпеть то, что вам не нравится? Вокруг столько людей, еще вам незнакомых, но хороших. Жизнь так стремительна, что позволить роскошь неудобства мы себе не можем...
Лишиться в одночасье дома, доброго имени и права называться человеком, получив взамен прозвище «бомжиха», – что может быть страшнее? И как же трудно в этом небытии оставаться собой и медленно, спотыкаясь и падая, двигаться к своей цели! Пройдя этот трудный путь и уже собираясь наслаждаться результатами своей мести тому, кто когда-то превратил ее жизнь в ад, Вера Селезнева вдруг понимает, что любит этого человека…
Подруг у нее было немного – она, если этого не требовало дело, сходилась с людьми медленно, осторожно. Но уж если дружила, то почти жертвенно. Было в ней такое, не совсем удобное человеческое качество – отдавать так много, что тот, кому это предназначалось, не знал, что с таким богатством делать.
Легкий аромат духов – это все, что Берта запомнила о матери. Обманутая в своих чувствах, та много лет назад совершила самоубийство. Слишком яркая. Слишком талантливая. Слишком решительная. Так говорили родные о матери Берты. Девушка им верила, но еще больше она верила в себя – в свой успех и свои победы. Холодная, расчетливая, циничная, Берта на пике карьерного взлета теряет все. И тут в ее жизни появляется он – мужчина, которого когда-то слишком сильно любила ее мать…
Она уже битый час слушала подругу. Та, запинаясь, рассказывала о своей любви и решимости отбить любовника у жены.– Только вот не знаю, стоит ли пытаться? – Попова закончила рассказ и посмотрела на подругу.– Как говорил небезызвестный Макс Отто фон Штирлиц: «Нас всех губит отсутствие дерзости в перспективном видении проблемы».Попова от неожиданности уронила с ложечки кусок масляного крема – ее влюбленность сопровождалась страшным аппетитом.
Легкий аромат духов – это все, что Берта запомнила о матери. Обманутая в своих чувствах, та много лет назад совершила самоубийство. Слишком яркая. Слишком талантливая. Слишком решительная. Так говорили родные о матери Берты. Девушка им верила, но еще больше она верила в себя – в свой успех и свои победы. Холодная, расчетливая, циничная, Берта на пике карьерного взлета теряет все. И тут в ее жизни появляется он – мужчина, которого когда-то слишком сильно любила ее мать…