Лежи в цветах — сама, как сад в цвету.
Твоя постель из пепла и гранита.
Я руки над тобой переплету
И окроплю слезами эти плиты.
Прости меня! Джульетта, для чего Ты так прекрасна?
ПЕРВЫЙ СЕНАТОРОтелло, говорите ж наконец!Действительно ль тут были ухищренья,Иль это безобидная любовь,Как зарождается она в беседеДуши с душой?
Перед таким рассказом, полагаю,Не устояла бы и наша дочь.Брабанцио, придется примириться.Ведь вы стены не прошибете лбом.
ДОЖЯ прибавлюОдин совет для вас, чтоб молодымПомочь опять подняться в вашем мненье.Что миновало, то забыть пора,И с сердца сразу свалится гора.Все время помнить прошлые напасти,Пожалуй, хуже свежего несчастья.В страданиях единственный исход —По мере сил не замечать невзгод.БРАБАНЦИОЧто ж туркам Кипра мы не отдаем,Когда что минуло, то нипочем?Учить бесстрастью ничего не стоитТому, кого ничто не беспокоит.А где тому бесстрастье приобресть,Кому что пожалеть и вспомнить есть?Двусмысленны и шатки изреченья.Словесность не приносит облегченья.И не ушные раковины – путьВ страданьями истерзанную грудь.Поэтому я к вам с нижайшей просьбой:Приступим к государственным делам.
ЯГОНе в состоянии! Скажите пожалуйста! Быть тем или другим зависит от нас. Каждый из нас – сад, а садовник в нем – воля. Расти ли в нас крапиве, салату, исопу, тмину, чему-нибудь одному или многому, заглохнуть ли без ухода или пышно разрастись – всему этому мы сами господа. Если бы не было разума, нас заездила бы чувственность. На то и ум, чтобы обуздывать ее нелепости. Твоя любовь – один из садовых видов, которые, хочешь – можно возде лывать, хочешь – нет.
ЯГОРаспутство, вот это что. С пальца начинается, а Бог знает чем кончается. Их губы так сблизились, что смешалось дыхание. Грязные помыслы, вот это что, Родриго. Когда уже пошла такая музыка, значит недалеко до главного. Слушайте, сударь. Я привез вас из Венеции. Под видом солдата станьте ночью на часах в замке. Я это устрою. Кассио вас не знает. Выведите его чем-нибудь из себя. Громким разговором, развязностью. Я буду поблизости.
ШУТИли, может быть, у вас есть что-нибудь глухое, беззвучное. Потому что главная беда – что вас слышно.ПЕРВЫЙ МУЗЫКАНТНет, глухой музыки не водится.ШУТНу, тогда дудки по мешкам – и марш. Чтобы духу вашего здесь не было.Музыканты уходят.КАССИОСделай милость, послушай.ШУТМилости не сделаю, а послушать можно.КАССИОЧем острить, вот тебе лучше золотой. Если компаньонка генеральши встала, дай ей понять, чтобы она пришла сюда.ШУТОна встала, сударь. Я ей дам понять.
ОТЕЛЛОИменно затем,Что мне известно, как ты прям и честенИ слов не стал бы на ветер бросать,Пугают так меня твои намеки.Полуслова – язык клеветника,Но у порядочного человекаТакие недомолвки – крик души,Которая не вынесла молчанья.
Деньги никого не сделали богатыми — наоборот, каждого они делают еще жаднее до денег.
Человека обидеть нельзя, он обижается всегда сам.
Успешные люди верят в себя. Неважно, кто пытается прервать их мысли и разрушить цели, посеять и взрастить семена сомнения, успешные люди знают, что они делают именно то, что нужно и именно тогда, когда нужно. Поверьте в себя и начинайте действовать прямо сейчас.
– Чего тебе? – недовольно буркнула я, с сожалением поглядывая на большое блюдо с курочкой. Вот и поела в тишине.
– Хлеба и зрелищ, например.
– А в глаз?
– Если только нежно поцеловать, Лионна, остальное не пойдет, – ухмыльнулся маг.
– В качестве гарнира подойдет моя дикая, первобытная страсть? – театрально воскликнул Рат, но, правильно истолковав показанный мною кулак, вздохнул.
– Я все понял, только не бей. Разве что нежно, ласково и подушкой!
Слезы всегда превращают мужчин в растерянных мальчишек. Они теряют бдительность и совершенно не знают, что делать.
– Сливки, корицу? Быть может, сахара или пирожное, леди?
– Ролан бросил выразительный взгляд на мою чашку. Насмехаешься? Отлично.
– Не стесняйтесь, пожалуйста. Все для вашего удобства.
– Безусловно. Все сразу. Сливки, корицу, сахар, пирожное и еще торт с молоком.
– А на столе не сплясать? – уточнил темный.
– Желательно с раздеванием.
– А шнурки погладить?
– И постирать. Всенепременно с крахмалом.
– Прошу, приступай, будет интересно.
– Ролан взял в руки кружку и откинулся на спинку стула. Прямо как король, выигравший битву. – Начни с раздевания.
– Ой, я не умею! – Я скопировала позу противника и улыбнулась. – Покажи, как надо.
– Хочешь сказать, не ты напал на карету, не ты приказал отправить нас на восток, не ты сбросил камень на тропу?
– Так, по порядку, – вздохнул Ролан. – Я. Не я. Я.
Я помолчала, вспоминая, в каком порядке задавала вопросы, – как он вообще умудряется все запоминать?
Это дорогого стоит – когда есть кто-то, кто любит тебя не потому, что ты такая распрекрасная, а потому что ты – это ты.
Но одного желания измениться недостаточно. Нужно еще где-то найти в себе силы сделать хотя бы крохотный шаг в нужном направлении.
Да, враг, который упорно не замечает, что он враг, - это большая проблема, надо сказать.
- Еще полчасика.
- Полчасика прошли тридцать шесть полчасиков назад, Таннер!
- Это долгие полчасика, - невозмутимо откликнулся маг, переворачивая карту вверх тормашками.
Позвольте мне сказать вам кое-что, старина. Никто из нас не знает ближнего своего. А живем годами бок о бок. Мы тешим себя мыслью, что знаем свою половину насквозь. Однако в один прекрасный день обнаруживаем, что представления не имеем о ее истинной сущности, и такое случается сплошь и рядом. Моя собственная жена, которая из-за робости пять раз проваливалась на экзамене по вождению автомобиля, на прошлой неделе прыгнула с парашютом – в благотворительных целях.Я всегда любила книги. Я их просто обожаю. По-моему, в книгах есть что-то очень сексуальное. Они гладкие, птолные, они полны восхитительных сюрпризов. Они хорошо пахнут. Их можно положить в сумочку, носить с собой и открывать когда вздумается. Они не меняются. Они такие, какие есть, и больше никакие. Когда-нибудь я накуплю множество книг, мечтаю я, и они будут всегда под рукой, стоит лишь подойти к полкам и выбрать какую-нибудь по вкусу. Настоящий гарем. Самые любимые я буду держать возле кровати.
*** Когда я заглядываю в магазины, у меня текут слюнки и чешутся руки – мне хочется трогать книги, ласкать их, открывать и проглатывать одну за другой.
Я всегда любила книги. Я их просто обожаю. По-моему, в книгах есть что-то очень сексуальное. Они гладкие, плотные, они полны восхитительных сюрпризов. Они хорошо пахнут. Их можно положить в сумочку, носить с собой и открывать когда вздумается. Они не меняются. Они такие, какие есть, и больше никакие. Когда-нибудь я накуплю множество книг, мечтаю я, и они будут всегда под рукой, стоит лишь подойти к полкам и выбрать какую-нибудь по вкусу. Настоящий гарем. Самые любимые я буду держать возле кровати.Чаринг-кросс-роуд – это торжество книг: они высятся кругом целыми грудами. Выставлены напоказ в витринах. Искусно сложены в пирамиды. Веером рассыпаны на столах. Сброшены в коробки. Нагромождены до потолка и свалены кучами на полу. Когда я заглядываю в магазины, у меня текут слюнки и чешутся руки – мне хочется трогать книги, ласкать их, открывать и проглатывать одну за другой.
– Мы положим вам сорок фунтов в неделю, питание бесплатное, а вы будете держать дом в порядке и время от времени готовить нам поесть… И что же скажете вы нам?
– Скажу «да».
– О, это суперэкстрапотрясон.
– Жена! – пророкотал Джерард. – Чтобы я этого слова больше никогда не слышал. Оно претенциозно, оно имеет обратный эффект, оно вообще неуместно.
Я всегда любила книги. Я их просто обожаю. По-моему, в книгах есть что-то очень сексуальное. Они гладкие, плотные, они полны восхитительных сюрпризов. Они хорошо пахнут. Их можно положить в сумочку, носить с собой и открывать когда
вздумается. Они не меняются. Они такие, какие есть, и больше никакие.