Цитаты
283039
Заниматься чужими делами - лучший способ отдохнуть от собственных.
В этой книге слишком много не только кошмаров, а вообще всего. Страшных тайн и просто чужих секретов, городских улиц, новых домов, крепких напитков, друзей, сновидений, разговоров до утра, красавиц и, конечно, ужасных чудовищ, куда без них. В этой книге слишком много жизни – столько, что хватит всем персонажам и останется на долю читателя. Каждому прочитавшему – дополнительный год к отпущенному судьбой сроку. Со строгим условием: потратить его исключительно на чудеса.
Шаг от безмолвного знания к чёткой формуле иногда оказывается длиной в целую жизнь.
В этой книге слишком много не только кошмаров, а вообще всего. Страшных тайн и просто чужих секретов, городских улиц, новых домов, крепких напитков, друзей, сновидений, разговоров до утра, красавиц и, конечно, ужасных чудовищ, куда без них. В этой книге слишком много жизни – столько, что хватит всем персонажам и останется на долю читателя. Каждому прочитавшему – дополнительный год к отпущенному судьбой сроку. Со строгим условием: потратить его исключительно на чудеса.
Умение превращать все факты в дополнительное подтверждение собственной правоты - козырной туз безумия, бьющий все карты здравого смысла, а напоследок и самого игрока.
В этой книге слишком много не только кошмаров, а вообще всего. Страшных тайн и просто чужих секретов, городских улиц, новых домов, крепких напитков, друзей, сновидений, разговоров до утра, красавиц и, конечно, ужасных чудовищ, куда без них. В этой книге слишком много жизни – столько, что хватит всем персонажам и останется на долю читателя. Каждому прочитавшему – дополнительный год к отпущенному судьбой сроку. Со строгим условием: потратить его исключительно на чудеса.
На самом деле есть только один способ быть в безопасности, хоть рядом со мной, хоть на другом конце Вселенной - не бояться. Никакой иной безопасности не существует в природе.
В этой книге слишком много не только кошмаров, а вообще всего. Страшных тайн и просто чужих секретов, городских улиц, новых домов, крепких напитков, друзей, сновидений, разговоров до утра, красавиц и, конечно, ужасных чудовищ, куда без них. В этой книге слишком много жизни – столько, что хватит всем персонажам и останется на долю читателя. Каждому прочитавшему – дополнительный год к отпущенному судьбой сроку. Со строгим условием: потратить его исключительно на чудеса.
Мне не раз говорили, что надежда - глупое чувство. Лишает нас воли, отнимает силы, связывает по рукам и ногам. И я неоднократно убеждался на практике, что это действительно так. Но все равно уверен, что из этого правила бывают исключения. Иногда глупое чувство - именно то, что надо.
В этой книге слишком много не только кошмаров, а вообще всего. Страшных тайн и просто чужих секретов, городских улиц, новых домов, крепких напитков, друзей, сновидений, разговоров до утра, красавиц и, конечно, ужасных чудовищ, куда без них. В этой книге слишком много жизни – столько, что хватит всем персонажам и останется на долю читателя. Каждому прочитавшему – дополнительный год к отпущенному судьбой сроку. Со строгим условием: потратить его исключительно на чудеса.
Невозможно предсказать заранее, кто сколько способен вынести и на чём сломается. Ни один человек не знает этого даже о себе.
В этой книге слишком много не только кошмаров, а вообще всего. Страшных тайн и просто чужих секретов, городских улиц, новых домов, крепких напитков, друзей, сновидений, разговоров до утра, красавиц и, конечно, ужасных чудовищ, куда без них. В этой книге слишком много жизни – столько, что хватит всем персонажам и останется на долю читателя. Каждому прочитавшему – дополнительный год к отпущенному судьбой сроку. Со строгим условием: потратить его исключительно на чудеса.
"Не думаешь же ты, будто смысл жизни один и тот же для всех?"
В этой книге слишком много не только кошмаров, а вообще всего. Страшных тайн и просто чужих секретов, городских улиц, новых домов, крепких напитков, друзей, сновидений, разговоров до утра, красавиц и, конечно, ужасных чудовищ, куда без них. В этой книге слишком много жизни – столько, что хватит всем персонажам и останется на долю читателя. Каждому прочитавшему – дополнительный год к отпущенному судьбой сроку. Со строгим условием: потратить его исключительно на чудеса.
Если уж взялся играть в фаталиста, будь последователен, доверяй судьбе. Или хотя бы делай вид, что доверяешь. А значит, иди туда, куда зовут, делай все, о чем попросят, внимательно слушай, что тебе говорят.
В этой книге слишком много не только кошмаров, а вообще всего. Страшных тайн и просто чужих секретов, городских улиц, новых домов, крепких напитков, друзей, сновидений, разговоров до утра, красавиц и, конечно, ужасных чудовищ, куда без них. В этой книге слишком много жизни – столько, что хватит всем персонажам и останется на долю читателя. Каждому прочитавшему – дополнительный год к отпущенному судьбой сроку. Со строгим условием: потратить его исключительно на чудеса.
Я хочу сказать, ночь — это время, когда мы снимся небу. Именно поэтому самые невероятные вещи происходят с нами по ночам.
В этой книге слишком много не только кошмаров, а вообще всего. Страшных тайн и просто чужих секретов, городских улиц, новых домов, крепких напитков, друзей, сновидений, разговоров до утра, красавиц и, конечно, ужасных чудовищ, куда без них. В этой книге слишком много жизни – столько, что хватит всем персонажам и останется на долю читателя. Каждому прочитавшему – дополнительный год к отпущенному судьбой сроку. Со строгим условием: потратить его исключительно на чудеса.
- Так не бывает, - улыбнулась она. - Чтобы человек был, а проблем не было - о таком даже детских сказок не сочиняют.
В этой книге слишком много не только кошмаров, а вообще всего. Страшных тайн и просто чужих секретов, городских улиц, новых домов, крепких напитков, друзей, сновидений, разговоров до утра, красавиц и, конечно, ужасных чудовищ, куда без них. В этой книге слишком много жизни – столько, что хватит всем персонажам и останется на долю читателя. Каждому прочитавшему – дополнительный год к отпущенному судьбой сроку. Со строгим условием: потратить его исключительно на чудеса.
Счастье для многих становится тяжёлым испытанием: вдруг появилось, что терять! Это только со стороны кажется, будто быть счастливым легче, чем несчастным, а на деле часто выходит наоборот.
В этой книге слишком много не только кошмаров, а вообще всего. Страшных тайн и просто чужих секретов, городских улиц, новых домов, крепких напитков, друзей, сновидений, разговоров до утра, красавиц и, конечно, ужасных чудовищ, куда без них. В этой книге слишком много жизни – столько, что хватит всем персонажам и останется на долю читателя. Каждому прочитавшему – дополнительный год к отпущенному судьбой сроку. Со строгим условием: потратить его исключительно на чудеса.
Я хочу сказать, ночь — это время, когда мы снимся небуидти дальше твёрдой походкой человека, приготовившегося в любую секунду загреметь в ад и заранее уверенного, что адским обитателям крупно не повезло заполучить такого гостя.Потому что обычно я или бегаю по городу с высунутым языком, света белого не видя (это состояние называется: «у меня очень много работы»), или брожу, как сомнамбула, ничего не замечая(под девизом: «у меня такой богатый внутренний мир, что уж лучше бы было просто много работы»).Возможность сэкономить время на дорогу — куда более мощная мотивация, чем абстрактное стремление к совершенству.Надо же, какие разнообразные формы принимает естественная человеческая потребность знать о своём бессмертии!Когда становишься человеком, с тобой сразу перестают церемониться и начинают зубоскалить, тут ничего не поделаешь.Если по мере возрастания личного могущества в тебе становится меньше любви, значит это какое-то не то могущество.Когда события не совпадают с нашими ожиданиями, мы теряемся. Поэтому ожиданий лучше не иметь вовсе, а просто быть готовым к любому повороту.Разнообразие и переменчивость окружающего мира — хорошая подсказка человеку, к чему следует стремиться. Так называемая личность — просто что-то вроде погоды. И меняться, по идее, должна так же часто и легко.Всё-таки он неисправимый оптимист. Иногда это меня почти пугает — как всякое проявление абсолютно чуждой мне и при этом теоретически разумной жизни.Когда деньги нужны только для того, чтобы о них не думать, пусть будут, да побольше.вот это ощущение только что законченного почти невозможного дела — самое прекрасное, что может случиться. Ради него имело смысл рождаться слабым недолговечным существом человеком, для которого почти невозможно вообще практически всё. И путь к настоящему счастью вполне очевиден, если не уму, то сердцу…Со мной часто так бывает: веду себя, как последний дурак, а потом, задним числом, внезапно выясняется, что это было совершенно необходимо.
Впрочем, бывает и наоборот.с собственными страстями следует справляться без посторонней помощи. А когда не удаётся справиться, с удовольствием их переживать, не забывая благодарить судьбу за бесценный опыт.Ты стал очень хитрым, сэр Макс. Внимательно следишь, как бы не захотеть чего-нибудь вот прямо сейчас тебе недоступного, не тратить на это время, силы и сердце. Зато как только оно становится доступным, даёшь себе волю. Очень рационально. Прежде ты так не умел.Иногда у меня бывают срывы. И тогда я начинаю хотеть невесть чего, зато немедленно и побольше, как нормальный человеческий человек.«Нормальный человеческий человек» в твоём исполнении — это одно из моих любимых зрелищ. Смотрел бы и смотрел.есть только один способ быть в безопасности, хоть рядом со мной, хоть на другом краю Вселенной — не бояться. Никакой иной безопасности не существует в природе.Поступки — это же совершенно отдельный поэтический жанр; жаль, что мало кто это понимает.
Иногда это такое счастье — молчать всем своим существом.«Никогда не привыкну» — это же ключ к счастью. Просто мало кому удаётся удержать его в руках.обязанность быть счастливым, о которой мы только что говорили, есть не только у Королей. От всех могущественных людей требуется то же самое. В некотором смысле, мы держим на своих плечах Мир, хотим того или нет. Не только мы с тобой, а вообще все живущие. Даже самый обычный человек способен испортить жизнь как минимум своему ближайшему окружению, уж это точно для тебя не новость. И нет ничего удивительного в том, что могущественный колдун может испортить, или наоборот, исправить огромный участок реальности. Чем больше личная сила, тем больше ответственности, в том числе, за собственное настроение, такая вот простая формула.Шаг от безмолвного знания к чёткой формуле иногда оказывается длиной в целую жизнь.Сообщать об ответственности можно только тому, кому она по плечу.Любая самая длинная лестница рано или поздно заканчивается. И это — лучшее, что я знаю о лестницах.я прекрасно понимаю, что представляю собой сумму всех событий которые со мной произошли. Помноженную, конечно же, на то, как я себя при этом вёл.Правдивый ответ на любой по-настоящему важный вопрос всегда существует во множестве версий. И выбор того или иного варианта зависит от личности спросившего.Не думаешь же ты, будто смысл жизни один и тот же для всех?Счастье для многих становится тяжёлым испытанием: вдруг появилось, что терять!Ты слишком могущественное существо, чтобы я мог позволить себе роскошь с пониманием относиться к твоим слабостям.Свернуть за угол и внезапно оказаться в незнакомой реальности — именно так я представляю себе настоящую свободу.Умение превращать все факты в дополнительное подтверждение собственной правоты — козырный туз безумия, бьющий все карты здравого смысла, а напоследок и самого игрока.Когда вокруг всё прекрасно, а бояться всё равно хочется, можно придумать, будто тебя проглотил и уже переваривает ужасный людоед.свобода воли для меня, ты знаешь, превыше всего. Даже когда она — просто свобода дури. Право ошибаться так же священно, как право совершать разумные поступки.уничтожать Мир — далеко не единственный способ его немного улучшить.
В этой книге слишком много не только кошмаров, а вообще всего. Страшных тайн и просто чужих секретов, городских улиц, новых домов, крепких напитков, друзей, сновидений, разговоров до утра, красавиц и, конечно, ужасных чудовищ, куда без них. В этой книге слишком много жизни – столько, что хватит всем персонажам и останется на долю читателя. Каждому прочитавшему – дополнительный год к отпущенному судьбой сроку. Со строгим условием: потратить его исключительно на чудеса.
Если по мере возрастания личного могущества в тебе становится меньше любви, значит это какое-то не то могущество.
В этой книге слишком много не только кошмаров, а вообще всего. Страшных тайн и просто чужих секретов, городских улиц, новых домов, крепких напитков, друзей, сновидений, разговоров до утра, красавиц и, конечно, ужасных чудовищ, куда без них. В этой книге слишком много жизни – столько, что хватит всем персонажам и останется на долю читателя. Каждому прочитавшему – дополнительный год к отпущенному судьбой сроку. Со строгим условием: потратить его исключительно на чудеса.
Ночь-это время, когда мы снимся небу.
В этой книге слишком много не только кошмаров, а вообще всего. Страшных тайн и просто чужих секретов, городских улиц, новых домов, крепких напитков, друзей, сновидений, разговоров до утра, красавиц и, конечно, ужасных чудовищ, куда без них. В этой книге слишком много жизни – столько, что хватит всем персонажам и останется на долю читателя. Каждому прочитавшему – дополнительный год к отпущенному судьбой сроку. Со строгим условием: потратить его исключительно на чудеса.
Когда ты принимаешь необратимое решение, следует ясно представлять, кому именно придется расхлебывать его последствия. И если этот "кто-то" не ты сама, решение следует пересмотреть.
В этой книге слишком много не только кошмаров, а вообще всего. Страшных тайн и просто чужих секретов, городских улиц, новых домов, крепких напитков, друзей, сновидений, разговоров до утра, красавиц и, конечно, ужасных чудовищ, куда без них. В этой книге слишком много жизни – столько, что хватит всем персонажам и останется на долю читателя. Каждому прочитавшему – дополнительный год к отпущенному судьбой сроку. Со строгим условием: потратить его исключительно на чудеса.
Личность — это же не сам человек, а просто форма, в которой проявляется работа сознания.
В этой книге слишком много не только кошмаров, а вообще всего. Страшных тайн и просто чужих секретов, городских улиц, новых домов, крепких напитков, друзей, сновидений, разговоров до утра, красавиц и, конечно, ужасных чудовищ, куда без них. В этой книге слишком много жизни – столько, что хватит всем персонажам и останется на долю читателя. Каждому прочитавшему – дополнительный год к отпущенному судьбой сроку. Со строгим условием: потратить его исключительно на чудеса.
Я тебе верю. Просто паникую. Это не взаимосвязанные процессы.
В этой книге слишком много не только кошмаров, а вообще всего. Страшных тайн и просто чужих секретов, городских улиц, новых домов, крепких напитков, друзей, сновидений, разговоров до утра, красавиц и, конечно, ужасных чудовищ, куда без них. В этой книге слишком много жизни – столько, что хватит всем персонажам и останется на долю читателя. Каждому прочитавшему – дополнительный год к отпущенному судьбой сроку. Со строгим условием: потратить его исключительно на чудеса.
- Нам всем время от времени нужны свидетели. Потому что их знание о наших делах служит нам невидимой опорой.
В этой книге слишком много не только кошмаров, а вообще всего. Страшных тайн и просто чужих секретов, городских улиц, новых домов, крепких напитков, друзей, сновидений, разговоров до утра, красавиц и, конечно, ужасных чудовищ, куда без них. В этой книге слишком много жизни – столько, что хватит всем персонажам и останется на долю читателя. Каждому прочитавшему – дополнительный год к отпущенному судьбой сроку. Со строгим условием: потратить его исключительно на чудеса.
Любимым делом следует заниматься не по расписанию, а по вдохновению.
В этой книге слишком много не только кошмаров, а вообще всего. Страшных тайн и просто чужих секретов, городских улиц, новых домов, крепких напитков, друзей, сновидений, разговоров до утра, красавиц и, конечно, ужасных чудовищ, куда без них. В этой книге слишком много жизни – столько, что хватит всем персонажам и останется на долю читателя. Каждому прочитавшему – дополнительный год к отпущенному судьбой сроку. Со строгим условием: потратить его исключительно на чудеса.
Паника — лучший способ мгновенно приспособиться к изменившимся обстоятельствам.
В этой книге слишком много не только кошмаров, а вообще всего. Страшных тайн и просто чужих секретов, городских улиц, новых домов, крепких напитков, друзей, сновидений, разговоров до утра, красавиц и, конечно, ужасных чудовищ, куда без них. В этой книге слишком много жизни – столько, что хватит всем персонажам и останется на долю читателя. Каждому прочитавшему – дополнительный год к отпущенному судьбой сроку. Со строгим условием: потратить его исключительно на чудеса.
Когда ты молод и полон амбиций, тебе не важно, какая политическая система в стране. Ты хочешь быть первым, ты хочешь выиграть... А потом начинаешь понимать, что платишь слишком большую цену за всё, и спрашиваешь у себя стоит ли «это всё» такой цены? И тогда начинает возникать конфликт, но к тому времени тебя уже слегка придушивают, а если ты продолжаешь «выступать» — тебя просто выкидывают, сначала из сборной, потом из команды и потихонечку, потихонечку провожают на отдых. Это типичная ситуация для советской системы.
Спортивный термин «овертайм» означает дополнительное время после окончания хоккейного матча, если победитель в нем не определен по результатам игры. То, что Вячеслав Фетисов — победитель, сомнений ни у кого не вызывает. «Легенда мирового хоккея», «лучший защитник» — с такими титулами он вошел в историю спорта XX столетия. Что же требовалось доказать в «овертайме»? То, что на хоккеисте в 30 лет еще рано ставить крест. То, что его «овертайм» на ледяном поле может принести славу и самому...
Ночи были переполнены желанием, и, вдыхая его, робкие преодолевали робость, осторожные теряли осторожность, неинтересные становились интересными, некрасивые оказывались очень даже ничего. Условности переставали действовать или просто сметались под напором сильных чувств. Никого уже не останавливало, что рядом на кровати могут услышать. Там рядом люди были заняты друг другом. Звуки, доносившиеся из темноты, только усиливали остроту переживаний.
Но если кого-то общежитие по какой-то причине не устраивало, вокруг простиралось огромное, с усыпанным звездами потолком «общежитие», созданное, чтобы люди встречались в нем с людьми, и для этого архитектор предусмотрел такие необходимые вещи, как теплая земля, поросшая мягкой травой, теплый песок у реки, стога только что скошенной травы, это вам не сухое сено или солома, которые я, как сельский житель, не посоветовал бы.
При наличии двух одеял сама Вселенная создавала все необходимые условия. Даже комары и мухи, эти извечные враги любви на природе, куда-то делись в эти дни. Темнота окутывала землю, огромные звезды мерцали в небе, земля отдавала накопленное за день тепло вместе с запахом травы, легкий теплый ветер осторожно шевелил кроны деревьев, и наступал рай.
Вампирские страсти взрывают тихую жизнь советского села. Где-то там космонавтов запускают, искусственный интеллект в помощь обычному создают и опережают в области балета весь мир. А тут человек встал из могилы и пьет кровь. Развитой социализм на дворе, разве так можно? Партийные органы должны реагировать, а как? Попа звать? Но что-то надо делать, потому что очень страшно. Вампир берет себе женщину, из университетских, приехавших из города. Ослепленный страстью местный милиционер идет по следам –...
– Что-то у нас от религиозных предрассудков народ перешел к падению морального уровня. Пора проводить идеологическую работу. А то все переебутся в селе, и тебе будет выговор от райкома.
– Мы тут с коммунистами подумали, товарищ директор, – сказал парторг, – надо Фролову дать документ и на работу в совхоз принять. А то он ходит как неприкаянный – это непорядок.
– Может, ты его еще в партию примешь? – спросил директор.
– Может, и приму, а что? – ответил парторг. – Он не виноват, что он вампир. А поведение его в последнее время вполне правильное. Ходит себе и ходит, кровь не сосет. Мы людей не бросаем, мы их перевоспитываем всем коллективом. А люди разные бывают. И хулиганят, и убивают. Бывают на голову больные. Алкоголики, педерасты, баптисты, эти… наркоманы, евреи, в конце концов. А этот – вампир, и что теперь? Разве нельзя взять его на поруки, когда он кровь не пьет? В конце концов, он не виноват, что он мертвый. Тем более он с нашего хутора.
– Я тебя не понимаю, парторг, – сказал директор, – даже если ты в него и вправду веришь, неужели тебе не противно? Какие поруки, какая партия? Ты понимаешь, что ты говоришь? Это же кровосос!
– Да я и сам мучаюсь, не знаю, что делать, – ответил парторг. – Никто ж не посоветует, партийной литературы на эту тему никакой нет.
– Да ты лектору позвони, – посоветовал директор, – как он сказал, что чеснок помогает, так от тебя чесноком за целый километр прет. К тебе не только вампир подойти не сможет, к тебе даже я с трудом подхожу.
– Но что-то же мы должны делать, – сказал парторг, явно смутившись от замечания директора. – Не может же он так ходить без конца.
Вампирские страсти взрывают тихую жизнь советского села. Где-то там космонавтов запускают, искусственный интеллект в помощь обычному создают и опережают в области балета весь мир. А тут человек встал из могилы и пьет кровь. Развитой социализм на дворе, разве так можно? Партийные органы должны реагировать, а как? Попа звать? Но что-то надо делать, потому что очень страшно. Вампир берет себе женщину, из университетских, приехавших из города. Ослепленный страстью местный милиционер идет по следам –...
Парторг на участкового, конечно, наорал, участковый в ответ слова не сказал: он понимал, что случилось ЧП, а когда случается ЧП, партийному человеку положено орать, это его не то что право, это его партийная обязанность.
Вампирские страсти взрывают тихую жизнь советского села. Где-то там космонавтов запускают, искусственный интеллект в помощь обычному создают и опережают в области балета весь мир. А тут человек встал из могилы и пьет кровь. Развитой социализм на дворе, разве так можно? Партийные органы должны реагировать, а как? Попа звать? Но что-то надо делать, потому что очень страшно. Вампир берет себе женщину, из университетских, приехавших из города. Ослепленный страстью местный милиционер идет по следам –...
У каждой работы свой стиль. Партийные должны правильные слова говорить. Они – власть. Это их стиль. Мы, военные, форму носим, строем ходим, шахтеры вон должны улыбаться покрытыми угольной пылью физиономиями в телевизоре, интеллигенты стихи читают и советскую власть ругают. У всех свой стиль, свой обычай…
Вампирские страсти взрывают тихую жизнь советского села. Где-то там космонавтов запускают, искусственный интеллект в помощь обычному создают и опережают в области балета весь мир. А тут человек встал из могилы и пьет кровь. Развитой социализм на дворе, разве так можно? Партийные органы должны реагировать, а как? Попа звать? Но что-то надо делать, потому что очень страшно. Вампир берет себе женщину, из университетских, приехавших из города. Ослепленный страстью местный милиционер идет по следам –...