— А вы не побоитесь выслушать одну страшную историю? — спросил Снусмумрик, зажигая лампу.
— Насколько страшную? — оживился Хемуль.
— Примерно как отсюда до входа или чуточку подальше, — пояснил Снусмумрик. — Если это тебе о чем-то говорит.
Ах, как сладко все съесть, все выпить, обо всем поговорить и до того наплясаться, что усталые ноги еле несут тебя домой в тихий предрассветный час — спать, спать!
Муми-мама пошла спать в свою комнату, потому что больше всего на свете она любила спать, когда дождь барабанит по крыше.
...порешим, что вся суть хорошей жизни — в силе души, в высокости духа, в презрении и пренебрежении ко всем людским делам и, наконец, во всяческой добродетели.
Стало быть, главное — только в том, чтобы владеть собой. Как это бывает, я показал; и эти раздумья о том, чего требуют от человека терпение, сила и высокость духа, не только сдерживают душу, но и некоторым образом заглушают боль.
...все труды бывают терпимы, если цель их — благородная известность.
Но бывает и так, что и несмысленная толпа имеет свое мнение о чести, а истинную честь и нравственность увидеть и понять не может; и люди, сбитые с толку голосом толпы и мнением большинства, впадают в заблуждение и полагают почетным то, что превозносит толпа. Ты — у всех на виду, и потому-то я не хочу, чтобы ты разделял суждения всех и считал бы за лучшее то же, что и все. У тебя есть свое собственное суждение; и если ты останешься доволен собой в том, что считаешь правильным, то победишь не только самого себя, как я только что говорил, но все и всех.
Понять, что боль бесполезна и что принимать её на себя — дело пустое, — разве это не вернейшее средство избавиться от боли? А если от неё можно избавиться, то значит, с нею можно и не встречаться совсем: иными словами, надобно признать, что горе — это следствие нашей собственной воли и выбора.
Но что больше всего надобно заметить: когда тоска смягчается со временем, то это смягчение происходит не от самого течения времени, а от повседневных раздумий. Ведь если предмет остается тем же самым и человек тоже, то что же может измениться в этом положении, когда и страдающий, и причина страдания остались неизменны? Очевидно, не само течение времени, а именно долгое размышление показывает, что предмет боли не есть зло.
Итак, человек, умеренностью и постоянством достигший спокойствия и внутреннего мира, которого не изъест горе, не сломит страх, не сожжёт ненасытное желание, не разымет праздное ликование, — это и есть тот мудрец, которого мы искали, это и есть тот блаженный муж, для кого нет ничего столь невыносимого, чтобы падать духом, и ничего столь радостного, чтобы возноситься духом.
Презирать людские мелочи, пренебрегать смертью, терпеливо переносить боль и труд — все это в соединении с здравым суждением и смыслом обнаруживает мужество сильное и стойкое; разве что пылкость, стремительность, напористость в наших действиях дают подозревать в нас и гнев.
...и как на состязаниях благороднее всего смотреть и ничего для себя не искать, так и в жизни лучше всего созерцание и познание вещей.
...кто умеет разговаривать с самим собой, для того не нужны собеседники.
Свобода - это не так уж мало для женщины.
Неплохо, если бы тебя обезглавили на зеленой лужайке Тауэра, там, где казнили Анну. Право, неплохая идея. Наверное, и она, и ее драгоценный братец хохочут сейчас в аду, поджидая тебя.
Знание — это большая сила.
— Меня от него тошнит, — вдруг выпаливает она. — Боже мой, меня от самой себя тошнит.
— Это ваш долг.
— Я больше не могу. — Она закрывает глаза, откидывает голову. Из-под опущенных ресниц выкатывается слезинка, бежит вниз по бледной щечке. — Даже за украшения и драгоценности. Я больше не в состоянии.
Король знал, что может мне доверять : я снова предам, как это сделала тогда, когда предала своего любимого мужа и его красавицу- сестру. И я буду предавать каждый раз, когда речь пойдет о сохранении моей жизни, моей собственной жизни... (...) Как он посмел после всего, что я для него сделала, послать меня на смерть!?
Широкие плечи украшают мужчину любого возраста.
Зима подкрадывается незаметно, первых заморозков не замечаешь.
Как люди могут думать - мир станет лучше, если уничтожить что-то прекрасное да еще оставить валяться обломки?
— Знание — это большая сила. Если ты знаешь то, о чем другие не подозревают, у тебя есть тайна. А если ты знаешь то же, что и все остальные, чем ты лучше других?
По правде говоря, уже много месяцев я думаю, что Генрих выжил из ума. Он может освободить Китти, даже снова взять ее в жены или объявить сестрой, а может и голову отрубить - смотря по настроению. Может предложить мне брак, а может казнить за измену. Похоже, никто, кроме меня, не понимает - ОН ПРОСТО ЧУДОВИЩНЫЙ БЕЗУМЕЦ.
Вот один из терминов, которым сейчас обозначают обычных глупых детей: немного особенный. Как вам? Немного особенные! А куда же подевалось старое проверенное определение: «туго соображает»? Оно было таким уж плохим? Правда? «Мальчик туго соображает. Другие сразу схватывают. Этот — нет. Он тупой». По-моему, вполне гуманно. Но куда там. Он немного особенный.
Понравится ли вам услышать такое про вашего ребенка? «Он немного особенный». «О, слава богу! Мы-то думали, он немного того, ну, знаете, туго соображает. А он просто не такой, как все! Ух ты! Пойду расскажу друзьям».
Дважды два не четыре. Дважды два будет девять. Вообще, все девять, кроме семнадцати. А семнадцать на самом деле шесть.