Итак, превращение наше в животных, при прогрессе человеческой жизни, невозможно. Строго говоря, оно возможно, но очень маловероятно, и есть лишь угроза отмщения за нашу жестокость к животным. От смерти мы сейчас же переходим к ангельскому существованию. Значит, смерть есть переход к лучшей жизни. Однако маленький страх пожить жизнью животных все-таки остается. Да будет он спасителен для человека и да толкает его к усовершенствованию своей породы и к уничтожению страданий всего живого.
Если там внутри у всех такая душа, что ей только добра надо, то как же ей там живется? Вот погляди, Косой, пацаны дерутся, матюгаюся, ненавидят всех... И вокруг тоже, алкаши, воры, норкоты. А внутри живут такие маленькие пушистые души, и им добра хочется... Представляешь, как им одиноко? Как же так, Косой? Кто такое устроил?
Если есть выбор, вмешаться в ситуацию или нет, достаточно сделать хоть что-нибудь, и остальное потянется за ним, как нитка за иголкой.
Только в книжках добро и зло делятся в пространстве. На самом деле граница проходит внутри. Внутри каждого человека. И каждый из людей сражается сам с собой...
Пригородные жители знали - пацаны-подростки опаснее взрослых бандитов. Потому что по-детски тупы и жестоки. Потому, что не могут остановиться. Потому что - стая.
...Даже в жизни тролля есть место для красоты.
Быть человеком - это не то, как ты выглядишь. Это то, как ты обращаешься с другими людьми.
...Никогда не сдавайся.
Никогда.
Потому что надежда есть всегда. Надежда, которая часто кажется совсем крошечной, как тоненький луч света, пробивающийся сквозь щелку двери. Но иногда - всего лишь иногда - надежда прислушивается к тем, кто верит в нее, и тогда она дарит им последний шанс.
Ей приснился очень странный сон, в котором она была самой молодой за всю историю королевой Норвегии и сидела на троне в королевском дворце в Осло...
Даже если вы бросили это читать, слова отсюда уже никуда не денутся. А может быть, и денутся. Может быть, когда вы закрываете книгу, все слова исчезают и возвращаются только тогда, когда вы снова ее открываете.
Если бы мы могли снова прожить жизни от начала до конца, тогда, сдается мне, мы бы все делали меньше ошибок. Но это была бы не жизнь, понимаешь, о чем я? Жизнь — это штука от начала до конца, и мы ей учимся, пока живем.
Счастье - это не то, что у тебя есть, а то, кто ты есть.
Жизнь - это штука от начала до конца, и мы ей учимся, пока живем. Но все, что я знаю, это что мертвые никогда по-настоящему не умирают, пока есть живые, которые их помнят. Поэтому мы не должны умирать вместе с ними и тонут в своих печалях. Мы должны продолжать жить, как они хотят, чтобы мы жили, и показывать больше милости тем, кто находится с нами рядом
На самом деле она была хорошей и доброй женщиной, которая была виновата разве что в том, что слишком много беспокоилась.
Марте не нравилась Корнелия. Было в ней что-то необыкновенно холодное. Каждая ее фраза походила на острый карандаш, которым она колола ее в самые больные места, чтобы посмотреть на ее реакцию.
“швейцарцы даже не удосужились обзавестись собственным языком, предпочтя вместо него исковеркать и без того самый нелепый из всех — немецкий.”
“Если Иисус захочет еще раз пошляться по земле, то ему стоило бы выбрать Исландию: здесь много рыбы, никто не таращит глаза на гуляющих по воде, а байкеры выглядят вылитыми апостолами. Его никто бы не разоблачил.”
“В Саудовской Аравии за призеров верблюжьих бегов дают по восемь миллионов долларов.”
“И вот мы отправились на поиски верблюдов — животных, интеллект которых, как говорят, сопоставим с интеллектом девятилетнего ребенка. А значит, как и в случае охоты на лис в Британии, дичь умнее охотников.”
“Над Дубаи разверзлись хляби небесные и на город вылилась двухлетняя норма осадков. Вода поднялась так высоко, что низкорослым людям требовался акваланг, чтобы просто сходить в магазин.”
Про Монако часто говорят, что это первый в мире заповедник для людей. Если это так, то спешу заверить, что быть человеческой особью в этом заповеднике - это неземной кайф.
“В сравнении с Детройтом вся остальная Америка кажется Швейцарией.”
“Последний раз мне было настолько страшно в восьмилетнем возрасте, когда во сне безголовое чудище пожрало папу с мамой.”
“немного пожив в Исландии, начинаешь смотреть на весь остальной мир сквозь очки со стеклами цвета дерьма.”
“Сидней — это куча бездушных многоэтажек, разбросанных на гигантской территории, это город со злыми, суетливыми жителями и депрессивной архитектурой.”