Цитаты
281787
- Я умираю от голода.
- Нам следует точно выбирать слова. Ты не умираешь от голода. Ты просто голоден. В коммуне никто никогда не умирал, не умирает и не умрет от голода.
Этот роман, написанный в редком для детской литературы жанре антиутопии, словно отвечает на невысказанные, но оттого не менее острые для подростков вопросы. Почему в мире так много жестокости и боли? Почему иногда так трудно отделить благо от зла? Что будет, если устроить мир «по справедливости», устранив все различия между людьми?
— Я просто переполнен воспоминаниями. Это как... как спускаться с горы на санках по глубокому снегу. Вначале захватывает дух — скорость, холодный чистый воздух, но затем снега становится все больше, он налипает на полозья, и ты едешь медленнее, и тебе все тяжелее двигаться вперед, и надо отталкиваться все сильней и сильней...
Этот роман, написанный в редком для детской литературы жанре антиутопии, словно отвечает на невысказанные, но оттого не менее острые для подростков вопросы. Почему в мире так много жестокости и боли? Почему иногда так трудно отделить благо от зла? Что будет, если устроить мир «по справедливости», устранив все различия между людьми?
Веселье не заканчивается в Двенадцать лет.
Этот роман, написанный в редком для детской литературы жанре антиутопии, словно отвечает на невысказанные, но оттого не менее острые для подростков вопросы. Почему в мире так много жестокости и боли? Почему иногда так трудно отделить благо от зла? Что будет, если устроить мир «по справедливости», устранив все различия между людьми?
Она говорила, что готовясь к взрослой жизни, нужно помнить о детском опыте, что взрослая жизнь предполагает огромную ответственность.
Этот роман, написанный в редком для детской литературы жанре антиутопии, словно отвечает на невысказанные, но оттого не менее острые для подростков вопросы. Почему в мире так много жестокости и боли? Почему иногда так трудно отделить благо от зла? Что будет, если устроить мир «по справедливости», устранив все различия между людьми?
— Если ты не можешь чувствовать... В чём смысл?
Этот роман, написанный в редком для детской литературы жанре антиутопии, словно отвечает на невысказанные, но оттого не менее острые для подростков вопросы. Почему в мире так много жестокости и боли? Почему иногда так трудно отделить благо от зла? Что будет, если устроить мир «по справедливости», устранив все различия между людьми?
Если все одинаковое, то нет никакого выбора!
Этот роман, написанный в редком для детской литературы жанре антиутопии, словно отвечает на невысказанные, но оттого не менее острые для подростков вопросы. Почему в мире так много жестокости и боли? Почему иногда так трудно отделить благо от зла? Что будет, если устроить мир «по справедливости», устранив все различия между людьми?
Ему никогда, сколько он себя помнит, не хотелось солгать. Эшер не лгал. Лили не лгала. Его родители не лгали. Никто не делал этого. Хотя...
Джонасу в голову пришла неожиданная и пугающая мысль. Что, если все остальные — взрослые — в день Двенадцатилетия, как и он, обнаружили в своих инструкциях такой же чудовищный пункт?
Что, если им всем сообщили: "Ты можешь лгать"?
Что, если это так? Теперь, когда ему разрешено задать любой, даже самый грубый вопрос и потребовать на него ответа, он мог бы, наверное, хотя представить себе это было сложно, спросить какого-нибудь взрослого, например, Отца: "Ты лжешь?".
Но он никогда не узнает, насколько правдивым будет ответ.
Этот роман, написанный в редком для детской литературы жанре антиутопии, словно отвечает на невысказанные, но оттого не менее острые для подростков вопросы. Почему в мире так много жестокости и боли? Почему иногда так трудно отделить благо от зла? Что будет, если устроить мир «по справедливости», устранив все различия между людьми?
- Почет, - поправил его старик. - Почет, вот что у меня есть. И у тебя будет. И тогда ты поймешь, что почет и власть - разные вещи.
Этот роман, написанный в редком для детской литературы жанре антиутопии, словно отвечает на невысказанные, но оттого не менее острые для подростков вопросы. Почему в мире так много жестокости и боли? Почему иногда так трудно отделить благо от зла? Что будет, если устроить мир «по справедливости», устранив все различия между людьми?
Он гулял по лесу, он сидел ночью у костра. Воспоминания дали ему знания о боли одиночества, но теперь он понял, что уединение может приносить и радость.
Этот роман, написанный в редком для детской литературы жанре антиутопии, словно отвечает на невысказанные, но оттого не менее острые для подростков вопросы. Почему в мире так много жестокости и боли? Почему иногда так трудно отделить благо от зла? Что будет, если устроить мир «по справедливости», устранив все различия между людьми?
Любовь — это всего лишь страсть, которая может привести к ненависти и довести до самоубийства
Этот роман, написанный в редком для детской литературы жанре антиутопии, словно отвечает на невысказанные, но оттого не менее острые для подростков вопросы. Почему в мире так много жестокости и боли? Почему иногда так трудно отделить благо от зла? Что будет, если устроить мир «по справедливости», устранив все различия между людьми?
– Вы меня любите?
Повисло неловкое молчание. Затем Отец рассмеялся.
– Да, Джонас. Не ожидал от тебя такого. Нужно правильно употреблять слова.
– Твой Отец хочет сказать, что ты выбрал слишком общее слово, настолько бессмысленное, что его давно уже никто не употребляет, – мягко объяснила Мать.
– Коммуна не сможет нормально функционировать, если употреблять слова как попало. Ты мог спросить "Вы мной довольны?". И мы бы ответили "Да", – сказала Мать.
– Или, – продолжил Отец, – ты мог бы спросить "Вы гордитесь моими достижениями?". И мы от всего сердца сказали бы "Да".
Этот роман, написанный в редком для детской литературы жанре антиутопии, словно отвечает на невысказанные, но оттого не менее острые для подростков вопросы. Почему в мире так много жестокости и боли? Почему иногда так трудно отделить благо от зла? Что будет, если устроить мир «по справедливости», устранив все различия между людьми?
Я люблю планировать все заранее, это упрощает работу историков.
Для вольноотпущенника Квинта Лициния Катона, получившего римское гражданство из рук самого императора Клавдия, служба в армии — шанс занять достойное место в жизни. Однако для сослуживцев новобранец — «белая ворона», и выскочка из столицы вряд ли достоин служить под Серебряным орлом прославленного Второго легиона. В кровавых стычках с племенами германцев Катон завоевывает уважение товарищей. Но суровые испытания только начинаются. Легиону предстоит экспедиция на таинственный, окутанный...
Нет правил, нет порядка. Нет порядка, нет цивилизации. Нет цивилизации, нет Рима.
Для вольноотпущенника Квинта Лициния Катона, получившего римское гражданство из рук самого императора Клавдия, служба в армии — шанс занять достойное место в жизни. Однако для сослуживцев новобранец — «белая ворона», и выскочка из столицы вряд ли достоин служить под Серебряным орлом прославленного Второго легиона. В кровавых стычках с племенами германцев Катон завоевывает уважение товарищей. Но суровые испытания только начинаются. Легиону предстоит экспедиция на таинственный, окутанный...
admin
добавил цитату
из книги
«Армия за колючей проволокой. Дневник немецкого военнопленного в России 1915-1918 гг.»
6 лет назад
– У них все еще достаточно мужчин! – говорит Шнарренберг. – Просто не верится! При таких-то потерях!..
Автору этой книги, впоследствии известному немецкому писателю, было всего семнадцать, когда в разгар Первой мировой войны он попал в плен к русским. В сибирских лагерях юноша четыре года тайком вел дневник, который лег в основу этого произведения. Книга содержит записки 1915–1918 годов. В них не рассказывается ни о битвах, ни о героических деяниях, а повествуется о «задворках» войны, где бесславно, без сообщений в победных реляциях, гибли люди.
admin
добавил цитату
из книги
«Армия за колючей проволокой. Дневник немецкого военнопленного в России 1915-1918 гг.»
6 лет назад
У нас на всех одна пилотка, верно? Те круглые штучки, которые даже самое умное лицо превращают в глупое и идиотское. Мы и должны выглядеть по-мужицки, по-идиотски. Вот в чем дело! Мы должны быть массой, безликой, совершенно одинаковой благодаря этим чепчикам! Только господа должны выглядеть прилично: унтер-офицер, вахмистр, офицер! Да, они должны носить фуражки, они должны полностью отличаться от нас!
Автору этой книги, впоследствии известному немецкому писателю, было всего семнадцать, когда в разгар Первой мировой войны он попал в плен к русским. В сибирских лагерях юноша четыре года тайком вел дневник, который лег в основу этого произведения. Книга содержит записки 1915–1918 годов. В них не рассказывается ни о битвах, ни о героических деяниях, а повествуется о «задворках» войны, где бесславно, без сообщений в победных реляциях, гибли люди.
admin
добавил цитату
из книги
«Армия за колючей проволокой. Дневник немецкого военнопленного в России 1915-1918 гг.»
6 лет назад
«Без мыла, мочалки и прочих затей – русская баня все равно чародей!»
Автору этой книги, впоследствии известному немецкому писателю, было всего семнадцать, когда в разгар Первой мировой войны он попал в плен к русским. В сибирских лагерях юноша четыре года тайком вел дневник, который лег в основу этого произведения. Книга содержит записки 1915–1918 годов. В них не рассказывается ни о битвах, ни о героических деяниях, а повествуется о «задворках» войны, где бесславно, без сообщений в победных реляциях, гибли люди.
admin
добавил цитату
из книги
«Армия за колючей проволокой. Дневник немецкого военнопленного в России 1915-1918 гг.»
6 лет назад
– С войной дело обстоит как с обманом. При обмане нельзя попадаться, войну нельзя проигрывать. Если это удается, все хорошо и приносит пользу… Но если все идет вкривь и вкось, все хвастаются, пока все не лопнет…
Автору этой книги, впоследствии известному немецкому писателю, было всего семнадцать, когда в разгар Первой мировой войны он попал в плен к русским. В сибирских лагерях юноша четыре года тайком вел дневник, который лег в основу этого произведения. Книга содержит записки 1915–1918 годов. В них не рассказывается ни о битвах, ни о героических деяниях, а повествуется о «задворках» войны, где бесславно, без сообщений в победных реляциях, гибли люди.
admin
добавил цитату
из книги
«Армия за колючей проволокой. Дневник немецкого военнопленного в России 1915-1918 гг.»
6 лет назад
На крышке его рукой написано: «Мы желаем создать идеальное отечество и жизнь свою ценить меньше, нежели наши идеи!»
Автору этой книги, впоследствии известному немецкому писателю, было всего семнадцать, когда в разгар Первой мировой войны он попал в плен к русским. В сибирских лагерях юноша четыре года тайком вел дневник, который лег в основу этого произведения. Книга содержит записки 1915–1918 годов. В них не рассказывается ни о битвах, ни о героических деяниях, а повествуется о «задворках» войны, где бесславно, без сообщений в победных реляциях, гибли люди.
admin
добавил цитату
из книги
«Армия за колючей проволокой. Дневник немецкого военнопленного в России 1915-1918 гг.»
6 лет назад
Животное – ценно, животное может работать, в случае необходимости его можно забить, животное, если все хорошо, нужно кормить. Военнопленный – менее ценен, нежели скот…
Автору этой книги, впоследствии известному немецкому писателю, было всего семнадцать, когда в разгар Первой мировой войны он попал в плен к русским. В сибирских лагерях юноша четыре года тайком вел дневник, который лег в основу этого произведения. Книга содержит записки 1915–1918 годов. В них не рассказывается ни о битвах, ни о героических деяниях, а повествуется о «задворках» войны, где бесславно, без сообщений в победных реляциях, гибли люди.
Семь дроздов ударились оземь и в тот же миг превратились в высоких, укутанных в черное существ ростом не менее восьми или даже девяти футов. Кожа – белая-белая, будто у покойников. Они были жилистыми, с сильными руками, оканчивающимися четырьмя длинными, как клещи, пальцами. На их ногах чернели остроносые сапоги, а одеяния блестели и переливались бархатом. Плащи смыкались на плечах, на головы некоторых были натянуты глубокие капюшоны, но наиболее ужасающим было то, что скрывалось под ними. Это скорее походило на старые фарфоровые маски, чем на живых существ. Глаза бывших птиц представляли собой две продольные черные прорези, из центра которых отходили такие же, только вниз, к серединам скул. Губ не было и в помине, зато из сизых десен выглядывали длинные клыки, а контуры рта изошли ломаными трещинами и жуткими разрывами, отчего создавалось впечатление, что всякий раз, когда спригганы широко открывают свои пасти, их лица трескаются и надламываются. Там, где у любого другого существа должен находиться нос, лишь немного из-под кожи выступал вытянутый бугорок. На затылках поперек головы, продетые в петли из кожи, пересекались длинные черные перья – все, что осталось у спригганов от дроздов.
Нелегкие испытания выпали на долю охотника за сокровищами гнома Дори Рубина, бывшего сотника Логнира Арвеста и благородного графа Ильдиара де Нота. Когда на Город Без Лета обрушились орды гоблинов, на его защиту плечом к плечу с людьми встали гномы, вампиры и оборотни. Настал день великой битвы…
Не было ни Зимнего дворца, уже однажды, месяц назад, виденного поручиком воочию, вообще не было ничегошеньки из творений рук человеческих!
Герои «выплывают» из прошлого, а Петербурга — нет!.. Тунгусский метеорит упал не в том месте. Там, где сияли дворцы, — зияет зона «соседей», знакомых читателям по роману «Завороженные». Команда смелых стартует в «неправильное» будущее, чтобы вернуть волны времени в широкое русло славной русской истории. Городу Санкт-Петербургу быть на своем месте.
Книга печатается в авторской редакции.
Враги всегда мечтают, как бы напасть на нашу страну, уничтожить наших защитников - армию и флот, отнять наши земли, фабрики и заводы, посадить нам на шею капиталистов и помещиков, чтобы весь советский народ работал на них, чтобы опять вернулись в нашу прекрасную страну нищета, безработица, голод, холод, унижение, рабство...
Увлекательный приключенческий роман с элементами детектива о тайнах океанов и тайнах незримой войны.
Подводная лодка "Пионер", конструкция и маршрут которой глубоко засекречены, неожиданно подбирает на льдине мальчика. Была ли судьба, жизнь или смерть советского мальчика тем «крайним случаем», который предусматривала инструкция высшего командования? И кто из экипажа передает координаты измененного маршрута врагу?
Рисунки А. ВАСИНА и Б. МАРКЕВИЧА
Оформление С. ПОЖАРСКОГО
Надо и про воздух и про весь мир знать все, что только можно...
Увлекательный приключенческий роман с элементами детектива о тайнах океанов и тайнах незримой войны.
Подводная лодка "Пионер", конструкция и маршрут которой глубоко засекречены, неожиданно подбирает на льдине мальчика. Была ли судьба, жизнь или смерть советского мальчика тем «крайним случаем», который предусматривала инструкция высшего командования? И кто из экипажа передает координаты измененного маршрута врагу?
Рисунки А. ВАСИНА и Б. МАРКЕВИЧА
Оформление С. ПОЖАРСКОГО
Раздался пронзительный, полный ужаса крик Павлика:
– Игла!..
Это был первый звук человеческого голоса, вырвавшийся за всю эту полуминутную ужасную борьбу…
Нога Павлика вырвалась из-под плеча Горелова и с силой, которой трудно было ожидать, ударила по руке, и рука отлетела, прежде чем игла успела коснуться шва. Но обратно нога уже не вернулась: одним движением плеча Горелов сбросил с себя потерявшего равновесие мальчика, и тот кубарем, увлекаемый своим винтом, ринулся глубоко вниз, где столкнулся с еще не пришедшим в себя Маратом. Близко, совсем близко возле них, тихо колеблемое струями взволнованной воды, покачивалось закованное в скафандр тело лейтенанта.
– Насмерть, гадюка?! – взревел в неописуемой ярости Скворешня.
Увлекательный приключенческий роман с элементами детектива о тайнах океанов и тайнах незримой войны.
Подводная лодка "Пионер", конструкция и маршрут которой глубоко засекречены, неожиданно подбирает на льдине мальчика. Была ли судьба, жизнь или смерть советского мальчика тем «крайним случаем», который предусматривала инструкция высшего командования? И кто из экипажа передает координаты измененного маршрута врагу?
Рисунки А. ВАСИНА и Б. МАРКЕВИЧА
Оформление С. ПОЖАРСКОГО
Скворешня стоял в полной растерянности, переводя глаза с зоолога на улыбающегося капитана.
– Как же это так? – бормотал он с побагровевшим лицом. – Да не может же быть! Что же я… трое суток в нетчиках числился?
В крайнем волнении он положил недоеденный бутерброд на буфетный столик и повернул голову к капитану.
Тот продолжал улыбаться:
– Не беспокойтесь, товарищ Скворешня! Не бросайте свою полезную работу. Все потом объяснится… Вы не в нетчиках числились, а… в покойниках.
Под общий смех, окончательно сбитый с толку, Скворешня медленно повернулся к буфету и с новой яростью набросился на закуски, запивая их горячим бульоном.
Увлекательный приключенческий роман с элементами детектива о тайнах океанов и тайнах незримой войны.
Подводная лодка "Пионер", конструкция и маршрут которой глубоко засекречены, неожиданно подбирает на льдине мальчика. Была ли судьба, жизнь или смерть советского мальчика тем «крайним случаем», который предусматривала инструкция высшего командования? И кто из экипажа передает координаты измененного маршрута врагу?
Рисунки А. ВАСИНА и Б. МАРКЕВИЧА
Оформление С. ПОЖАРСКОГО