Человеческая культура меняется с ходом истории, но наша анатомия и ограничения, которые она на нас накладывает, остаются неизменными.
Если тело - это пейзаж, а болезнь - буря, в великой гармонии которых мы играем лишь маленькую роль, то мир вокруг нас таит в себе ключ к восстановлению внутреннего равновесия.
Язык врачей лишен эмоциональности не просто потому, что коллегам так удобнее понимать друг друга, но и потому, что сухость терминов позволяет держать боль, разочарование и страдания пациентов на расстоянии вытянутой руки.
— Как же скучно быть приличной девушкой, если даже поход на кладбище для них уже приключение, — потрясенно выдохнула я.
Какое-то мгновение я думала, что можно сказать правду, но это быстро прошло.
Ануш как-то сказал, когда я, пребывая в отличном настроении, принесла несколько книг в академическую библиотеку чтобы вернуть их, что счастье мое выглядит чертовски зловеще.
- Будто ты только что вырезала целую деревню, - безжалостно признался он, принимая книги из моих рук, - и тебя это очень позабавило.
- Я всего лишь сдала экзамен на отлично, - попыталась я тогда оправдаться. И старалась больше не радоваться очень сильно в присутствии живых. Мертвые на мои улыбки не жаловались.
Леди Джехон приняла меня в гостиной с бежевыми стенами и изумительно зеленым мебельным гарнитуром.
— Зеленая мята, — произнесла девушка напротив меня, разливая чай по фарфоровым чашкам, — так называется этот оттенок.
Я замерла и медленно отняла пальцы от гладкой ткани, проглядывавшейся между вышивкой.
— Интересный цвет, — призналась я, вспомнив, как вскрывала труп на практическом занятии у профессора Гортама. Мне нужно было узнать, каким ядом был отравлен человек.
Задание я тогда провалила, но цвет запомнила на всю жизнь. А теперь и название его узнала…
Я должна была произвести на работников хорошее впечатление, нам предстояло работать вместе пять лет, и было бы лучше, чтобы мы поладили. Профессор велел мне быть милой.
Но как это сделать, он не объяснил…
Так часто бывает – когда мужчина и женщина, много лет любившие друг друга, наконец-то решают пожениться, их отношениям начинает чего-то недоставать. Страсти утихают, и любовь уходит. Это происходит необязательно потому, что они больше не стараются нравиться друг другу. Может быть, все дело в том, что, приняв такое решение, один из них или оба переоценили свою способность к близости. Связь, не обремененная браком, дает гарантию свободы от более глубокой близости. Когда же принято решение связать себя узами, часто наступает эмоциональный спад – попытка себя защитить.
Для всех нас справедливо, что когда в эмоционально мучительных для нас ситуациях мы берем вину на себя, то фактически утверждаем, будто имеем власть над ситуацией: если мы изменимся, то страдания прекратятся.