Нет, стаи шакалов не было, – горячо возразила я. – Была стая динозавров. И еще с воздуха нас поддерживал косяк летучих крокодилов.
Ты разве не знаешь, что разбойников нельзя атаковать без участия летучих крокодилов? – И как же они делаются летучими? – ехидно поинтересовался помощник секретаря. – А очень просто. Даешь им приворотное зелье, и они взлетают на крыльях любви.
Нам часто свойственно приписывать окружающим свои собственные ощущения.
Азарт, как говорится, приходит во время игры. Нечто подобное случается со мной, когда я собираю грибы. Если долгое время найти ничего не удается, становится скучно и хочется поскорее возвратиться домой. Но стоит увидеть один хороший гриб, и интерес к поискам возобновляется, чтобы еще долгое время подпитываться этой находкой.
«Потому что я люблю вас, принц? Люблю так сильно, что мысли мои затуманиваются и я почти готова забыть, кто вы такой? И мне легче потерять вас один раз, чем каждый день терять снова и снова, никогда не зная, которая из потерь окажется окончательной?»
Кое-какие слухи до моих ушей, безусловно, доходят, но по большей части столь же благополучно из них и вылетают.
– Ты лежишь в этой постели и обещаешь что-то для меня сделать, вместо того чтобы выпросить что-нибудь для себя? – прищурился он. – Я просто жду, когда ты станешь королем, – пояснила я. – Тогда с тебя можно будет взять намного больше.
У игуаны была легкая депрессия, вызванная экзистенциальным кризисом на почве комплекса неполноценности. Но все уже почти прошло, из остаточных явлений – только насморк.
Принцы не подслушивают под дверью. Они слышат сквозь стены.
После индусов появились те самые трое незадачливых норвежских демонов с синяками на всех видимый участках тела, и отсутствием некоторого количества зубов. Искренне посочувствовав, сбегала к столу, нахватала им селедки под шубой, оливье, грибочков маринованных и пару багетов, просунула через решетку. Благодарили. Очень.