У нас с Альбертом тренер был зверюга страшная. И всегда твердил: не видишь глазами, чувствуй попой, она уж точно не подведет!
— Да как сказать…, - он драматично заломил руки. — У мальчика нет слуха. Совсем. Опять придется окна в классной комнате менять.
Вот это разрушительная сила искусства. Нас тоже в свое время мучали нотами и роялем, но таких высот мы не смогли достичь. Сестра пошла дальше — она так усердно била по клавишам, что чинить инструмент приходилось очень часто.
К нам подхватив длинные юбки и сверкая белоснежным чулками, спешила, видимо, гувернантка. Потому что у меня при ее виде зачесалась попа, а это верный признак.
— Ваше Величество, — она присела в низком реверансе, чтобы король полностью мог оценить глубину ее внутреннего мира.
— Есть поблизости место без лишних ушей? — я понизила голос до шепота. И судя по затрепетавшим крыльям носа и хищно блеснувшим темно-карим глазам, кто-то слишком много о себе думает. Пришлось сбить орла на подлете. — Мне бы не хотелось вместо свадьбы гулять на похоронах.
Прикинув траекторию движения пса, я снова прикрыла глаза. Затоптанный принц тянет на международный скандал?
— Сидеть! — гаркнула я в лучших традициях побудки в казарме.
Моня, наученный моментально реагировать на мои приказы, послушно шлепнулся на попу прямо в прыжке. Проехался, таким образом, еще метр и замер, высунув из пасти язык.
Я только сейчас заметила, что добрая часть свиты Найджела Первого присела, а блондинчик с круглыми глазами уставился на меня и мучительно начал краснеть.
Я молча уперлась в стенку рукой, а ногой в противоположное сидение, не давая
сделать из себя лепешку. Носок моего сапога угрожающе нацелился аккурат на возможных детей Элиота. Тот отъехал прямо на заднице поглубже, чтобы ненароком не наскочить.
Столица королевства Лейман носила оригинальное название Лейман. Мое чувство прекрасного и педантичного радостно скулило от блаженства.
Моня на удивление лучше всех переносил бешеную качку — он просто спал, забившись под сидение. На особо громкое посапывание мужчины отчетливо начинали скрипеть зубами. Ведь не признаешься, что у собаки нервы крепче чем у тебя.
Свист хлыста раздавался все чаще, карета скрипела все отчаянней. Оставалось только утешаться, что гонка преследует благую цель, а вовсе не является средством избавления от двух принцесс.