Здравствуйте, Тамара, я — Гермиона Грейнджер. А вы, видать, начали встречаться с моим бывшим парнем. И я искренне желаю вам удачи! Но только хочу кое о чем предупредить заранее: Рон постоянно оставляет обрезки своих ногтей с пальцев ног на полу в ванной комнате. Далее — он никогда не разучится есть с широко открытым ртом, да еще и смеяться в это же время. Он никогда не будет поднимать сидение унитаза, и оно всегда будет закапано его мочой... Дальше — когда у вас случится секс с Роном, который пьян, это будет означать, что вы трахнулись с вонючим хряком, которого не волнует ничего, кроме его собственного удовольствия. Ах, да, и еще — пройдет около месяца, как он начнет пускать газы под одеяло и будет безумно недоволен, если вы не оцените этого божественного запаха... Удачи, Тамара!
— Знаешь, женщины ни за что в этом не признаются, но каждая из нас мечтает встретить мужчину, в руках которого ее тело будет петь. Которого она будет желать постоянно — видеть, чувствовать, ощущать его запах... С которым можно будет стать самой собой, понимаешь? Полноценной женщиной. Настоящей... А он все не встречается и не встречается, и приходится довольствоваться суррогатом.
В такой смех нельзя было не влюбиться. Пусть Забава не являлась обладательницей звания «мисс Воспитание» этого царства, но за ее смех можно было простить еще и не такое. Он звенел, как заштампованно решила Женька, серебряными колокольчиками и при этом был таким заразительным, что, прозвучи он на сеансе самого крутого ужастика, любой Фредди Крюгер тихо уполз бы в норку и затаился от стыда, что его злодеяниям радуется весь зал.
Не казнят ли здесь за ношение мужской одежды? Жанну д’Арк, к примеру, сожгли. Ох, надо было с утра юбку надеть. Впрочем, за юбку выше колен точно бы казнили.
У Пресловута зачесалась шея в предчувствии топора, но, вспомнив, какую казнь обещал Еремей, другое место тоже почуяло опасность.
– Покажи мне в царстве нашем девицу красную, мозгами не обделенную, дабы не стыдно мне с ней было в странах заморских показаться, – привычно отбарабанил он.
По тарелке, презрев гравитацию, забегал апельсин. Яблоки в прошлом году не уродились, а следующий урожай подходящего сорта ожидался только через три месяца.
Принцы, кстати, едва ли чем от обычных мужчин отличаются. Носки небось разбрасывают, изменяют, орут, на диване без дела бока пролеживают. А мне этого уже с головой хватило - с мужиками я на время завязала. Не стоят они моих нервов.
Во-первых, мне ни принц, ни король не нужны - у меня дома хорек есть. Во-вторых, мне только дали новую должность, на которую я несколько лет усердно вспахивала без выходных, отпусков и больничных. А теперь променять все это на какую-то чушь?
Мало ли, что незнакомые мужчины могут сделать с бедной, спокойно спящей женщиной?
Нет, сопротивляться я все равно не смогу - на это у меня сил тоже нету, но хоть мораль им прочитаю, глядишь, передумают.
Рэддок мотнул головой, словно пытаясь вытрясти из нее туман, с видимым трудом поднял взгляд и сказал хрипловато:
- Вы очаровательны, Лили.
- Спасибо, - хмыкнула я. Может, у него что-то со зрением? Какой-нибудь редкий дефект, искажающий картинку?