— Б-бабушка сказала, что останется на п-пару н-недель. Или м-месяцев.
С ее приездом бедолага стал заикаться больше. Вот что забота родственная с людьми делает.
Платье…
…ночью оно сожрало любимую мою рубашку, заняв ее место на плечиках. И вот даже цвет сменило, правда, менее кружавчатым не стало, поэтому подмена не удалась.
Жертвой быть я не желала.
Категорически, между прочим. Жертва — это… это дева беззащитная… я и не дева давным-давно, и с беззащитностью у меня как-то тоже с детства не ладилось.
И этот почерк узнаю, с завитушками и идеальным наклоном. Не то, что мой. У меня буквы норовят расползтись, что тараканы на вольном выпасе…
Нет, говорила мне мама, не связывайся с эльфами! До добра не доведут… или она это про гномов? Или вообще про мужчин? Не важно. А маму надо было слушать.
И вот тут-то облако с луны сползло, а я пожалела, что вообще вмешивалась… ну дожевала бы малина эльфа, так они все стремят с природой единяться, вот бы и съединился, а я потом честно сказала бы, что понятия не имею, где он.
Эльф не исчез. И не поблек даже.
Он стоял на пороге, окутанный солнечным светом — надо же, лето пришло, а я и не заметила — прекрасный, как эклер, сожранный в полночь…
Не иначе в последователи великого Суворова записал. Ведь общеизвестно, что любил генералиссимус о потерях врагов прихвастнуть. «А чего их, басурманов жалеть?» — приговаривал он.
Минут пять их песочил, не позволяя вставить даже слова в свое оправдание. Причем, к концу речи цензурными словами, которые можно было без стыда произнести перед дамами, оставались только предлоги в, через и на.
Как замечательно поговорить со знающим человеком! А когда человек этот имеет весьма приятные на ощупь окружности, да еще и лежит, тесно прижавшись, так и еще лучше!