Мы со Шмуликом уставились на брюнета, как два пигмея на пингвина, держащего в ластах айпад. Причем не просто держащего, но и гуглящего на нем схему адронного коллайдера.
— Ты всегда специально провоцируешь людей при знакомстве? Или бесить — это врожденный талант?
— Я всего лишь мизантроп.
«Говнюк и задница», — перевела я его слова на общечеловеческий.
Вцепилась я в брюнета профессиональной хваткой. А она у акушеров-гинекологов посильнее, чем у борцов сумо. Роженицы-то всякие попадаются, не только легкие и возвышенные нимфы, но и мадам под сто двадцать.
Порефлексировала? И хватит. У меня и другие дела есть. Например, завтра — с ножом на живого человека идти. В смысле, со скальпелем на пациента.
Я отлично научилась лгать — круче, чем отпетый психолог. Да-да, в моем личном рейтинге лжецов именно психологи возглавляли топовую пятерку. А уже потом шли шулеры, актеры, продавцы и описание товара на Алиэкспрессе.
С этой самой секунды дело стремительно пошло на лад. Пока отцы лечили сердечные мышцы коньяком, их благоверные жевали салат, обсуждая вред пьянства. И все бы ничего, вот только свои измышления о губительности алкоголя они полировали брютом.
– Мое мнение, коньяк в вашем случае принимать не только можно, но и нужно. Как сосудорасширяющее, – вещал Пал Семеныч, и с каждым его словом Кирилл Андреевич расцветал, как мамины розы.
К Глебу подошел, шатаясь, какой-то бледный мужик. Рудаков сразу понял, что тот вернулся с родов. Этот оттиск страха на лице Глеб теперь не спутал бы ни с чем другим.
Глеб вдавил в пол педаль газа. Он вообще давно не молился, но теперь лихорадочно вспоминал и Господа нашего, Иисуса Христа, и пречистую мать его, Деву Марию, и пресвятую Троицу, и всех святых.
– Я больше не буду грешить, – молился он одними губами. – Ну, постараюсь, по крайней мере. Очень. И свечку поставлю. И на Алинке женюсь. Обвенчаюсь. Только прошу тебя, Господи, не дай ей родить в этом бренном катафалке!
Проще достать молоко единорога, чем убедить женщину в том, что она не права.