... дисциплину Марлен считала залогом актерского мастерства, сценического и кинематографического. Короче – жизни.Дисциплину она понимала достаточно широко, но прежде всего как умение всецело подчиняться приказам или тем обстоятельствам, что, по ее мнению, безусловно обязывали поступать так, а не иначе.
«Женщины, бесспорно, умнее мужчин. Вряд ли найдется женщина, которая была бы без ума от мужчины только из-за его красивых ног».
Марлен Дитрих
«Я одеваюсь для имиджа. Не для себя, не для публики, не для моды, не для мужчин».
Марлен Дитрих
«Можно ли запереть ветер? Если кто попытается, он ничего, кроме спертого воздуха, не получит.
Не позволяй запирать себя… Оставайся призмой, светлым мгновением и тем, от чего перехватывает дыхание!»
Из письма Эриха Мария Ремарка Марлен Дитрих
... любовь — это талант, такой же, как музыкальный слух, способность к рисованию или сочинительству. Не всем доступно. Кто-то может любить, кто-то нет. Это в дурацких книжках обещают, что испытывать любовь могут все, без разбора и числа. А вот хрен вам! Это чувство так же редко, как высокий айкью. Не любому везёт. При раздаче Бог наделяет им не каждого. Много званных, да мало призванных
– Какая все-таки жизнь странная штука, – сказала юная дочь.
– Да, – отозвалась мать, – она и должна быть странной.
– Как это? – спросила дочь. – А в чем же, собственно, смысл жизни?
Мать подумала.
– Собственно, не знаю. Но Марк Аврелий, если помнишь, кто это, сформулировал так: не живи, словно в запасе у тебя тысяча лет. Смерть как тать накроет. Покуда жив, покуда можешь, будь достойным.
(«Смысл жизни»)
«Life is not so rotten as it seems». Эти слова были необходимым противовесом меланхолии, унынию и «абстрактной скорби», как это называла Астрид. Скорбь была для нее связана с чувством одиночества, которое преследовало ее в зрелости и старости.
Астрид Линдгрен задавали вопрос: следует ли заканчивать детскую повесть столь мистическим и жутким образом?[Братья Львиное Сердце] И всякий раз она отвечала спокойно и уверенно: «Для ребенка это окончание счастливое. Единственное, чего ребенок действительно боится, – это одиночество. Что тебя оставит любимый человек. Два брата вместе отправляются в другую страну. Они останутся вместе навсегда. Это детская мечта о счастье».
Таким был ответ шестидесятишестилетней писательницы.
— Делаешь все, что прикажу. Да?
— Да! — легкомысленно согласилась я. Что он может придумать, дурачок, такого, чего ещё не сотворила со мной жизнь?
Мой отец всегда говорил мне, что человек ничего не получает даром. И хотя я всегда ему перечил, но против этого не возражал никогда.