"Вот уж чего точно нельзя изменить, но можно простить, так это откровенность моего мужа.
Который подарил мне намного больше, чем просто любовь.
Он подарил себя."
"Я нашла свою тихую гавань. Не в этом доме, не на берегу этого озера. А в этом сильном, надежном, бесконечно родном человеке. И я знала, что какие бы штормы ни ждали меня впереди, вместе мы сможем их преодолеть."
"Он остался у меня в ту ночь. И это не было похоже на ту страстную, почти отчаянную близость во Франкфурте. Это было другое. Это была нежность. Медленная, осторожная, трепетная. Это было слияние не только тел, но и душ. Это было возвращение домой. Туда, где тебя любят и ждут, туда, где тебе не нужно притворяться, туда, где ты можешь быть собой."
"— Ты счастлив? — тихо спросила я.
— Каждую секунду. А ты?
Я хотела ответить, но его губы мягко накрыли мои, и весь мир исчез. Остались только тепло его рук, солёный привкус морского воздуха и тихий шёпот волн.
— Эй, ну вы идёте или нет?! — раздался впереди голос Вики.
И мы пошли, вместе, след в след, за нашим счастьем."
"Теперь у меня почти уже взрослый сын, который собирается поступать в МГУ. Анечка, наша маленькая радость. Ярослав, с которым мы все, как за каменной стеной.
Мы слишком многое потеряли, чтобы теперь по-настоящему ценить обретённое счастье."
"Мы стояли на площади – одни среди буйства стихии. Губы Томаса ласкали мои, его руки обнимали мою спину – крепко, но с нежностью."
"— Поверь, ради тебя я не только жалить, но и… однако мы лекари, потому спасаем, а карает пусть правосудие."
"И выходить ближе к обеду с утреннего совещания (из душа! на дрожащих от пережитого удовольствия ногах!) — это моя новая норма.
И я привыкну.
Ведь я сама согласилась — моргнула ведь!"
"Самолёт взлетает, я смотрю в иллюминатор, Москва уходит вниз, а я улетаю, унося в себе новую жизнь.
Прощай, прошлое. Здравствуй, будущее."
"И знаете что? Раз я не умерла прямо сейчас от счастья, то я и вовсе бессмертна."