— Я ошибся, — совершенно спокойно отозвался он, наблюдая за мной.
— И вы так легко признаете свои ошибки? — поднимаясь, поинтересовалась я.
— А почему бы и нет? Страшно не призвать ошибки, а игнорировать их, не делать никаких выводов и совершать новые.
- Что же, тогда договорились, дорогие домочадцы, - кивнула я. – Теперь же займемся делами. Фани прибираешь кухню, риры - следующую комнату, дворецкий караулит дверь и приезд торта, хозяин идет зарабатывать наше жалование, а я побежала тратить его деньги!
Наступила тишина, все замерли, и вдруг Фани тихонько захихикала. У всех будто плотину прорвало. Смеялись от души, будто в последний раз.
- Ой, вот это я понимаю, раздача всем дел и обязанностей! – постучал кулаком по столу дворецкий. – Не хуже нашего командира!
- А меня умиляет, что самое интересное, она оставила себе! – утирал слезу целитель. – Настоящая женщина, ты иди, зарабатывай, а я буду тратить.
Первым разносили салат, который я практически проглотила, так как порции были ресторанными, то есть вдохнуть можно нечаянно, какие маленькие.
Как известно, деньги успокаивают и лечат множество заболеваний, особенно депрессию.
В нашей стране бумагомарание – это просто искусство. На каждый «чих» по три бумажки, и никак иначе, а то вдруг что, а прикрыться нечем!
Чувства навязать нельзя. В эти игры всегда играют двое. Если тебя не хотят, хоть голым встань, будешь просто закрывать обзор, а не привлекать.
Вот любовь, или доброту, ненависть или доверие измерить сложно. Нельзя сказать, что в прошлом году я любила на 100 золотых дублонов, а в этом на 110. Или что я ненавижу на 75 серебряных. А с капиталом просто: посчитал количество ноликов на счету и всё понятно про человека. Выше он твоей финансовой планки или нет.
Вряд ли любой человек в здравом уме согласиться приравнять к обиде подарок: часы такой стоимостью, что даже в каталоге фирмы под ними красовалась надпись:”Цена по запросу”, намекая на то, что о подобной астрономичности могут интересоваться люди, которые подобное количество нулей воспримут адекватно.
- Ничего страшного, как только меня не называли. Особенно если считали, что я не слышу.
- И как же ? - Эмбер все-таки забралась вперед.
- Ну… здесь дети и я не могу повторить все, что слышал. Но “проклятый ублюдок” было самым часто повторяющимся.
- И что вы сделали с этим человеком?
- Кажется, отослал с дип. миссией на отдаленную планету, а что?
- Можно было просто засудить за клевету, вы ведь родились в законном браке.
— Как вы провели ночь?
— Простите? — Эмбер нахмурилась. — Каким образом это касается вас?
— Самым прямым: радушный хозяин я обязан поинтересоваться, удобно ли было моим гостям.
— Благодарю, со вчерашнего дня существенно ничего не изменилось. Это все?
— Нет, — он уже в открытую ухмылялся. — Мягким ли был матрас? Довольны ли вы завтраком?
— У вас дворец или отель?
— Ну… на самом деле и то и другое! Вы не представляете, кто только не жил во дворце и какие при этом претензии мне приходилось выслушивать. При чем в основном от СМИ.
— Журналисты тоже ночевали здесь?
— Что вы, они просто брали интервью после. Поэтому я теперь предпочитаю держать руку, так сказать, на пульсе.