Мужчина терпеливо ждал, но чего – неизвестно. Но от меня не укрылся его взгляд на мои волосы. Нет, они не светлые, нечего блондинок просто так обижать. Творить глупости девушки способны без привязки к цвету волос.
– Ша! – рыкнула на него Кузьминична. – Что б ты понимал? У вас, мужиков, на уме одни…
И она выразительно огладила себя по тем самым округлостям. Будь это так, Кузьминичну можно было бы смело номинировать на "Мисс Ромашково". Заняла бы сразу три первых места – все равно больше никто на пьедестале бы не поместился.
Честно говоря, их мелкие склоки надоели мне настолько, что терпения хватило ненадолго. Сколько можно уговаривать и мирить?!
В общем, я послала их на три буквы… то есть в суд.
Оправдание — это когда ты принимаешь чужое право назвать тебя виновной за сам факт существования.
Инструктаж — это формальность для тех, кто привык подчиняться. Но в условиях реальной опасности всё всегда идет не по плану.
Интересно, можно ли меня ещё считать добрым человеком? Наверное, уже нет. С другой стороны, легко быть добрым и милым, когда тебя никто из дома не выгоняет, работы не лишает и не продает. Вот разберусь с врагами и стану самой милой и чудесной девушкой на свете. Чуть-чуть осталось.
Это только несведущему человеку кажется, что разбираться с бумагами — не мешки таскать. Иногда очень хочется психануть, порвать все отчеты и ещё попрыгать на обрывках, а затем уйти таскать мешки.
Был у нас один случай на практике в академии. После невинного сравнения укола с укусом комара у пациента началась паника. Выяснилось, что он до ужаса боится насекомых. Мы потом его всем курсом отлавливали и час пытались уговорить выйти из угла, куда он забился, обороняясь вешалкой.
Я не стала уточнять, что это было не чудо, а правило: лучший способ выжить в самой страшной легенде — быть подальше от героев и их приключений.
— Студентка, ваш вид неподобающий! Как и поздние уходы из общежития.
— Да что в них такого? — выдохнула блондинка.
— Ваша одежда — это один сплошной символ доступности, — парировала, потрясая гулькой на голове, госпожа Модеста.
— Думаете, без нее, голой, я буду выглядеть менее доступной?