И вот сейчас я в тысячу первый раз мысленно отвесила себе подзатыльник и напомнила фразу, которую произнесла в день нашего знакомства с Эршей её бабушка:
— Деточка, ну ладно она, у неё мозгов, как у комара, но ты-то её зачем слушала? Хорошие идеи в голову моей внучке ещё никогда не приходили.
И в какой дыре ты время коротаешь? Погоди, не говори. Дай я морально подготовлюсь.
— В Бздыжниках, — я посверлила недовольным взглядом комедианта.
— Где это? — озадачился хомяк.
— В трех часах езды от Правой Ушки, — судя по тому, как сосредоточенно фырчал Зяма, этого места он тоже не знал. — Которая в трети дня от Веселых Волнушек. А они в половине дня от Главной Заставы. А отсюда до нее пять часов на телеге.
Я притворилась, что не слышала оборота, начинающегося со слов «Мать-Природа, где я так нагрешил…?».
– Госпожа Мариса! – окликнул меня Броди, по пояс высунувшись из окошка вагончика. – Не кормите диких драконов с рук. В прошлом году одному парню откусили три пальца.
– Драконы? – насторожилась я, вспомнив страшную морду жителя лотосового озерца.
– В храме живут миниатюрные драконы. Очень прожорливые! Кидайте корм на землю. – Он указал на пакет с булками в моих руках. Я покосилась в содержимое пакета и мудро промолчала, что собиралась этим кормом закусить лично.
– Мариса, давай договоримся, – проговорил Харви, оставив в покое мой локоть и даже отодвинувшись. – Я заплачу по двойному тарифу, а вы собираете вещи и уходите из ресторации.
– Слушай, мне впервые предлагают приплатить, чтобы я осталась голодной, – восхитилась я.
Тут у нас был лес, хороший, дремучий, при должном желании можно было и заблудиться. А таким желанием обладали грибники, которых я в сезон тихой охоты из леса часто выводила. У таких людей очень безумные глаза: сначала они видят грибы и не могут остановиться, носятся по лесу, а потом они теряются среди трех сосен, становятся еще безумнее и носятся по лесу в два раза быстрее.
И вскоре ко мне явился первый восьминогий гость. Точнo такой, как тот, кoторого я уже второй месяц каждое утро с почётом и уважением выкидывала из раковины на пол. Коричневый, длиннолапый. Подполз к светочу и замер возле него. Клянусь, я в этот момент испытала не страх, а почти ностальгию. И твёрдо решила: если вдруг произойдёт какое-то чудо, план Грейс провалится, а я вернусь в академию, назову своего домашнего паука Джонатаном. У страха (и того, кто помог его победить) должно быть звучное имя.
У меня отлегло на сердце. А кого я, собственно, боюсь? Своего проклятия? Я прямо представила, как оно скребется в дверь и тихонечко так: «Ты тут? И я тоже».
Годы работы со студентами научили меня пользоваться чужой рабочей силой без всякого зазрения совести, но делать это так, чтобы обладатель этой самой силы сам высказывал желание помочь. Добиться этого можно по-разному, но из всего многообразного инструмента лучше всего использовать намек на обещание. Удивительно, но полноценное обещание, как правило, не действует.
Вложив все силы и попав в заднюю часть бедра. Там, где доспехи стражи ничего не прикрывали. Есть!
Дротики вошли почти на половину! Теперь остается молиться, что яд еще действует…
К моему облегчению враг захрипел, покачнулся, выпучив глаза. При свете ламп и вблизи стало ясно, что передо мной неизвестный жилистый мужчина средних лет, загорелый, с большим носом. Только фигурой похожий на наших юных охранников. Через пару секунд он колодой упал на пол, продолжая недоуменно на меня таращиться, словно не верил тому, что происходит.
Троица за столом тоже пялилась осуждающе. Как можно? Настоящего бойца, снизу, да почти в неназываемое?! Не прилично же! А прилично жрать, оставив хозяев без присмотра?
Ну вот нисколько мне не стыдно. Я слабая девушка. Мне не нужны сильные враги за спиной. И их не будет.
Отец меня не похвалит за такие уступки, но вы, девчонки, та ещё головная боль. Не дашь вам, что хотите, разнесёте дом по кирпичику, и скажете, что так и было. У всей беды одно начало — сидела женщина скучала.