Мои цитаты из книг
намерения своих врагов важно понимать.
- Если ты станешь моей любовницей, я не дам умереть тебе с голода! У тебя всегда будет крыша над головой и парочка красивых платьев в шкафу. Ты мне так сильно нравишься, что я готов встречаться с тобой тайком, даже после женитьбы на другой! Я попала в тело девушки, от которой жених отказался прямо перед алтарем. Мое унижение попало на первые полосы газет, брат обманом лишил меня наследства и приданого, а потом выгнал из дома. Я осталась без средств к существованию в мире, где девушки,...
И это, наверное, самая простая и самая настоящая мораль моей истории:
Счастье — не отсутствие боли. Счастье — это когда боль перестаёт быть хозяином твоей жизни.
— За нас. Двенадцать лет вместе… Я улыбаюсь. — Мы пережили многое, — продолжает он, глядя на меня так, будто репетировал это не раз. — И неважно, что… мы с тобой не смогли. У нас всё ещё впереди. Слова режут по живому. Восемь лет назад наша дочь умерла — не в один день и не внезапно. Врачи говорили правильные, пустые слова, а я слышала только одно: поздно. — Мы оставим прошлое в прошлом, — улыбается муж. — И будем жить дальше. И в этот момент распахиваются двери ресторана. Янка — моя...
Слишком простая правда, которую люди редко принимают: никто не живёт твою жизнь вместо тебя. Никто не спит в твоей постели. Никто не просыпается от твоей боли. Никто не дышит твоими страхами.
— За нас. Двенадцать лет вместе… Я улыбаюсь. — Мы пережили многое, — продолжает он, глядя на меня так, будто репетировал это не раз. — И неважно, что… мы с тобой не смогли. У нас всё ещё впереди. Слова режут по живому. Восемь лет назад наша дочь умерла — не в один день и не внезапно. Врачи говорили правильные, пустые слова, а я слышала только одно: поздно. — Мы оставим прошлое в прошлом, — улыбается муж. — И будем жить дальше. И в этот момент распахиваются двери ресторана. Янка — моя...
во мне сидела привычка — спасать. Поддерживать. Быть той, кто “сильная”.
— За нас. Двенадцать лет вместе… Я улыбаюсь. — Мы пережили многое, — продолжает он, глядя на меня так, будто репетировал это не раз. — И неважно, что… мы с тобой не смогли. У нас всё ещё впереди. Слова режут по живому. Восемь лет назад наша дочь умерла — не в один день и не внезапно. Врачи говорили правильные, пустые слова, а я слышала только одно: поздно. — Мы оставим прошлое в прошлом, — улыбается муж. — И будем жить дальше. И в этот момент распахиваются двери ресторана. Янка — моя...
Сильный мужчина не теряет семью так глупо.
Сильный мужчина говорит правду, даже если она ломает.
— За нас. Двенадцать лет вместе… Я улыбаюсь. — Мы пережили многое, — продолжает он, глядя на меня так, будто репетировал это не раз. — И неважно, что… мы с тобой не смогли. У нас всё ещё впереди. Слова режут по живому. Восемь лет назад наша дочь умерла — не в один день и не внезапно. Врачи говорили правильные, пустые слова, а я слышала только одно: поздно. — Мы оставим прошлое в прошлом, — улыбается муж. — И будем жить дальше. И в этот момент распахиваются двери ресторана. Янка — моя...
Не надо лезть в лоб. Надо собирать. Не надо пытаться выиграть истерикой. Надо выигрывать документами, фактами и прямо в его морду проклятую.
– Оля, не драматизируй, – Дима устало смотрит на меня, застёгивая пуговицу на рубашке. – Ты жена, но давно уже не… муза. В телефоне всё ещё открыт его чат. Там – признания, планы на совместное лето, которые я не смогу стереть из памяти. – С ней я живу, – спокойно говорит. – А с тобой… пенсия. Я смотрю на него, не веря, что этот человек когда-то задыхался от одного моего смеха в съёмной однушке. – Тогда давай по-честному, – говорю. – Развод. Ты живёшь как хочешь, я не мешаю. Он смеётся...
– Самоуверенные мужчины – лучшие клиенты для грамотных оппонентов.
– Оля, не драматизируй, – Дима устало смотрит на меня, застёгивая пуговицу на рубашке. – Ты жена, но давно уже не… муза. В телефоне всё ещё открыт его чат. Там – признания, планы на совместное лето, которые я не смогу стереть из памяти. – С ней я живу, – спокойно говорит. – А с тобой… пенсия. Я смотрю на него, не веря, что этот человек когда-то задыхался от одного моего смеха в съёмной однушке. – Тогда давай по-честному, – говорю. – Развод. Ты живёшь как хочешь, я не мешаю. Он смеётся...
суды не лечат душу. Но очень помогают расставить границы в деньгах и правах.
– Оля, не драматизируй, – Дима устало смотрит на меня, застёгивая пуговицу на рубашке. – Ты жена, но давно уже не… муза. В телефоне всё ещё открыт его чат. Там – признания, планы на совместное лето, которые я не смогу стереть из памяти. – С ней я живу, – спокойно говорит. – А с тобой… пенсия. Я смотрю на него, не веря, что этот человек когда-то задыхался от одного моего смеха в съёмной однушке. – Тогда давай по-честному, – говорю. – Развод. Ты живёшь как хочешь, я не мешаю. Он смеётся...
Подростки вообще лучше всего учатся, когда внезапно выясняется, что последствия – это не слово из учебника.
– Оля, не драматизируй, – Дима устало смотрит на меня, застёгивая пуговицу на рубашке. – Ты жена, но давно уже не… муза. В телефоне всё ещё открыт его чат. Там – признания, планы на совместное лето, которые я не смогу стереть из памяти. – С ней я живу, – спокойно говорит. – А с тобой… пенсия. Я смотрю на него, не веря, что этот человек когда-то задыхался от одного моего смеха в съёмной однушке. – Тогда давай по-честному, – говорю. – Развод. Ты живёшь как хочешь, я не мешаю. Он смеётся...
Иногда самые дорогие ошибки совершают не из-за любви, не из-за денег и даже не из-за секса. А из-за привычки считать другого человека мебелью.
– Оля, не драматизируй, – Дима устало смотрит на меня, застёгивая пуговицу на рубашке. – Ты жена, но давно уже не… муза. В телефоне всё ещё открыт его чат. Там – признания, планы на совместное лето, которые я не смогу стереть из памяти. – С ней я живу, – спокойно говорит. – А с тобой… пенсия. Я смотрю на него, не веря, что этот человек когда-то задыхался от одного моего смеха в съёмной однушке. – Тогда давай по-честному, – говорю. – Развод. Ты живёшь как хочешь, я не мешаю. Он смеётся...