Не все и не всегда нужно прощать. Порой нужен тот самый шаг вперед к светлому и счастливому будущему…
Но ведь это нормально, когда тебе помогают. Наверное. Но ведь так я перекладываю ответственность на другого, а это подло.
– Прекраса, ты как? – прошептал Алекс.
И этот его голос… вкрадчивый, мягкий, пробирающий до дрожи. Я застонала.
– Больно? – тут же встрепенулся он, и от этой заботы по телу побежала волна тепла.
– Нет. Просто слабость.
Мужчина вздохнул, как-то сразу успокоился и заявил:
– А я суп сварил.
Я посмотрела на него, осознавая, что меня... пытаются разжалобить, потому что нога не так уж и сильно болит, заклинание заморозки исправно действует
Я не стала ни отвечать, ни оглядываться. Некогда мне разговаривать с сумасшедшими. И не надо меня убеждать, что эти мужчины нормальные. Нормальные в лютый мороз, как все, кутается в шубы и надевает валенки, а не щеголяет в белоснежных, расшитых серебряными и разного оттенка голубого и фиолетового, костюмах.
Месть не несет ничего, кроме пустоты и тьмы.
Я как будто умер и заново родился. Мне стало все равно что скажут люди, как я выгляжу и что я делаю. Это изменило меня. Но я перестал ходить на свидания, бегать за кем то, дарить цветы. При малейшем намеке на отвратительность ситуации, я сразу уходил. Мне что то не так ответили — пока. И даже это нравилось мне. От собачьей привязанности я перешел к кошачьему пофигизму.
Я был безумно счастлив рядом с ней, хоть и не чувствовал от нее того же. Ты просто любишь, что еще нужно?! Ведь когда любишь, в первую очередь меняешься сам. Тебе как будто хочется что то делать, творить. Самое главное, вся любовь помещается в одном человеке, конечно так делать нельзя. Но ты слеп и твой глаза пьяны, хотя ты не пил ни грамма.
Лучший праздники — это те, которые у нас в душе
Мне всегда нравились девушки лет двадцати
Они красивы снаружи и слегка наивны внутри