— А ты не боишься, что после таких слов можешь вылететь с отбора? — дракон прищурился.
— А что я такого сказала? Вы приманили меня деньгами, но когда я увидела портреты женихов, то влюбилась!
С такими умными, серьезными лицами девушки вели эти разговоры, что мне стало смешно. Я с трудом удержалась, чтобы не захихикать. А то буду одна дурочка на фоне всех остальных, увлеченных заумными разговорами.
Ты же понимаешь, что сомнения ни к чему хорошему не приводят.
Кто бы мог подумать, что всего одна фраза перевернет все вокруг.
В голове уже начала рождать мысли о том, что не все так страшно. Подумаешь, обманул, солгал. Может стоит простить, смириться, ради чего-то большего?
Где моя гордость, которой я так гордилась? А разве она сделала бы меня счастливее. Разве гордость утешила бы меня холодными ночами? Она подарила бы мне наслаждение, которое обещали его руки, губы, глаза и слова?
Лучше испытать все это с ним. Чем страдать от того, что отказалась.
Я-то думала, что меня нельзя удивить, нельзя сбить с толку и лишить равновесия. Оказывается, это так просто. Надо лишь сказать пару нужных слов и всё… я уже готова забыть обо всем, слепо доверившись чувствам.
Подарком он выбрал сковородку. Сразу с двойным намеком. И накормить, и по шее дать. Славик почему-то не сомневался, что Лера выберет второй вариант.
— Нет в тебе, Лерка, чуткости, — покачал головой участковый. — Злая ты женщина.
Дорская фыркнула:
— Я не злая, я отдыхать хочу. А с этим не отдохнешь нормально. Он вечно есть просит. А готовить не хочет. Нахлебник.
— Посуда на тебе, — сообщила Дорская после то ли позднего завтрака, то ли раннего обеда.
— Опять, — проворчал Славик. — А на тебе когда будет?
— А вот спроважу тебя куда подальше, и на мне будет.
— Стерва.
— Удивил.
— Все старые девы такие язвы?
— Понятия не имею, — Лера зевнула. Сказывалась усталость. — Я ни с кем, кроме себя любимой, не знакома.