Арман не был садистом, но то с каким упорством девушка пыталась избежать любого его прикосновения, приводило его в исступление. Ему не нравилось, как она сжимается и трясется от страха в его присутствии. Он желал поклонения и благодарности. Арман был в ярости, но избивать уже избитое и изнасилованное существо, казалось мало привлекательным.
Принц не был поклонником жесткого секса. Он любил дарить наслаждение и получать его от умелых ласк опытных женщин. Он и с Ламис пытался построить подобные отношения, но та со всем пылом ограниченного, плебейского воспитания отказывалась получать удовольствие в объятиях самого желанного мужчины империи Дарина.
У рабов нет желаний, нет стремлений и нет абсолютно никакой надежды. Все их существование подчиненно железной воле хозяина.
Жизнь наследного принца не располагает к сантиментам и высоким моральным идеалам. Он не мог позволить себе роскошь благородства и доброты. Он правил твердой рукой, доказывая императору и свету, что способен стать правителем, ни в чем не уступающем своему отцу.
– Чепуха! Ты невероятно хороша собой, но главное у тебя есть качества настоящей принцессы.
Батюшки, а заливает то как… Соловей умрет от зависти.
– Не титул и не деньги делают человека человеком. Все это – просто красивая обертка, на которую и ведутся только безмозглые. Забери у такого сейчас все и что останется? Ни-че-го.
– Должна предупредить, что в танцах я полный профан, – честно созналась я.
– Запомните, главное в танце – умелый партнер
– Эйл Керри! Желаете присоединится к тренировке? – Лукаво улыбнулась графиня, чем вывела Аарона из какого-то транса.
– Как-нибудь в другой раз, – хмыкнул мужчина.
– Вот, Даррен, запоминай. – Обернулась к лакею графиня. – Это не трусость и не бегство, это – тактическое отступление.
Откуда берутся дети мне было хорошо известно, весь процесс перестал быть для меня тайной в шестнадцать лет. Когда по глупости готов на все ради своей первой розовой любви.
Пусть тридцать три это не пенсионный возраст, но уже перестаешь смотреть на мир в розовых очках.