Не хочет говорить — не надо. Не лезь в душу к другому, если тебе ясно дали понять, что ты там не желанный гость.
— Вы молоды, — неожиданно заявил он.
Это прозвучало как обвинение, и Лорен отозвалась маши-нально:
— Говорят, это быстро проходит.
- А как бы ты поступила?
Я подумала.
- Не знаю. Я девушка простая. Для начала закатила бы жуткий скандал. Перебила бы всю посуду во дворце и сказала бы все, что я о них думаю.
- Например?
- Например, что не стоит обращаться с детьми, как с куклами: надоело - выкинул, захотелось - наряжаю и играю... Но мне, конечно, не понять ваших высоких политических игр и государственных приоритетов. Не доросла со своим песьим умом, уж извини.
Где-то я слышала, что пары, хорошо понимающие друг друга в танце, не менее приятно проводят время и в постели
- Миледи... капитан... прошу вас, сдайте оружие. Вам, как жене полковника Джервека, полагается охрана.
- Эта охрана появится у меня только сегодня, а с моим бластером я уже давно знакома. Как думаете, кому я больше доверяю?
- Когда тебя со всех сторон хвалят и поют дифирамбы, поневоле начинаешь чувствовать, что совершил ба-альшую глупость.
- Раз я пленная, нет нужды бродить здесь, как ряженая обезьянка. Форма как-то подтягивает, держит настороже. Один раз рядом с вами я уже расслабилась
Речь инквизитора изобиловала высокими фигурами речи, но сводилась к одному: у меня есть план по выявлению еретиков, так что прости, надо его выполнять. За перевыполнение не спросят, а за недобор припомнят.
– Брак не имеет ничего общего ни с любовью, ни с влечением души и тела. Брак – это оковы долга, мы вынуждены нести их, но кто укорит того, кому захотелось забыться в объятиях прекрасной дамы? – король улыбался
В часовне Богини никому не было дела до того, кто ты и зачем сюда пришла. Но у стен, даже пропитанных благовониями и молитвами, всегда есть уши. Потому на Богиню надейся, а ладонь держи на рукоятке меча.