Граф слишком хорошо знал эту дикую породу несмышленых волчат, которым слишком рано пришлось взять на себя ответственность за чужую жизнь. Сам когда-то таким был. Если он сейчас даст слабину и предложит Эвену сесть да все рассказать, паренек свесит ножки и посчитает, что ему все должны.
Сколько раз мне в лицо бросали: «Яра, включи мозги, ты же не дура!» и «Я думал, что ты умная для того, чтобы так косячить», — и все лишь для того, чтобы прогнуть меня так, как нужно в данный момент.
А я ведь велась… «Да-да, конечно, я же умная, а значит, приму то решение, которое подтвердит этот факт в твоих глазах».
Попасть под горячую руку женщине, у которой пмс… такого и врагу не пожелаешь. А я пожелаю. Ой как пожелаю.
Пока я их рисовала, размышляла о том, откуда вообще берутся такие мужчины. «Подвиги во имя моей прекрасной дамы», как же. Что-то мне подсказывает, что зверь лютый ей ни разу не сдался, как и три чародея. Во имя дамы можно завтрак приготовить. Всяко проще и полезнее.
До того корпоратива, с которого Вадим вернулся разукрашенным красной помадой, я была полностью уверена, что в семье самое важное — доверие. Что именно оно скрепляет судьбы, расстилается плотной основой для дружбы… Ха. Слепое, беспричинное доверие является основной исключительно для фабрики по производству лапши.
— Все, — вскипятилась бухгалтерша, — моему терпению настал конец! Марина, сколько можно сидеть и жалеть себя? Ты же, как вернулась, четвертый день носа из дома не высовываешь! Что, думаешь, мне легко? Или, например, Гоше? Или… неважно. Посмотри, до чего ты себя довела? Доктора сказали, что возможна депрессия. Но у тебя же просто какая-то черная меланхолия!
Это с ней что-то не так. Машина, искусственный интеллект, робот, операционная система, программа… Они ненастоящие, и все же… Надо признать — права Антонина Семеновна. Нельзя к ним привязываться, ненужно, неправильно. Но отчего же так тоскливо на душе?
— Какая женщина, нет, ну какая женщина! — тем временем восторгался главный мафиози. — Какой напор, какая харизма!
Казалось, еще чуть-чуть и он зааплодирует.
Марина, да и, похоже, Юлька, от такого хамства бухгалтерши просто обалдели. Даже Стас с Винтом ненадолго головы от монитора синхронно оторвали, вслушиваясь.
— Женщина на рынке семечками торгует, — продолжала возмущаться бухгалтерша, — а я для вас — Антонина Семеновна.
— Уважаемая… нет, дорогая Антонина Семеновна. Вы позволите мне вас так называть…
— Не позволю, — перебила та.
— Добрый приятный вечер, Марина Леонидовна, — сказал Винт, подвинул свободный стул, сел напротив.
— Скорее — неприятный, — скривившись, ответила та.
— О, вы еще и язвить можете! Похвально, похвально, — он улыбнулся, сверкнув золотым зубом
Как получилось, что искусственный интеллект оказался прагматичнее и дальновиднее настоящего? Вероятно, потому что он может выключить эмоции. Не думать. Не переживать. Не ненавидеть. Не любить.