Это отчаянные люди, которые надеются покорить вампиров своей красотой и преданностью, чтобы стать одними из них. Бессмертными, вечно молодыми.
Когда ты красив, юн и ничего не умеешь, эта дорога кажется не такой уж и плохой. когда ты имеешь хоть горстку образования или талант, которым способен заработать на пропитание, участь кормильца видится унизительной и грязной. Ведь вряд ли вампиры ограничиваются лишь кровью… Они берут все, что могут взять, меняя это на надежду на обращение.
У нас есть общий секрет, и каждый раз, когда думаю об этом, в груди расцветают бутоны. Тайна на двоих – это сближает.
Рафаэль нанял меня, но дал свободу быть простым человеком. Человеком, которого даже родная мать во мне не видела! Тебе преподнесли тот же дар. Уверена, что хочешь отказаться?
Артери нужны покорные маги, готовые и способные служить. Остаться в школе – привилегия для отбросов, которых не выбрали. Для тех, кто бесполезен, но не виноват в этом.
Недостаточно хорош для служения. Недостаточно плох для усмирения.
Пока в моей крови, что горячее человеческой, течет разбавленное поколениями солнце, кровь вампиров холодна, как снег на вершинах гор провинции Ампло.
Войны с драконорожденными унесли тысячи жизней. Смерть и утраты коснулись почти каждой семьи в королевстве. А я – живое напоминание о тяжелых временах, которые не кончаются по сей день. Уродец – не человек и не драконорожденная. Плод насилия, зачатый и рожденный в страданиях.
Я – боль, о которой не хочется вспоминать.
Уолтер Фримен позже сказал, что без прессы лоботомия не стала бы такой популярной.
Сейчас есть смысл задаться вопросом: неужели в первой половине XX века Нобелевские премии получали так же, как игрушки в яйце с сюрпризом?
«Гармония между народами исходит из истинных принципов и установок настоящего, а не из очищения прошлого».
В 1925 году «Закат великой расы» Мэдисона Гранта перевели на немецкий язык, и его прочел сердитый ефрейтор, которого незадолго до этого отправили в тюрьму за участие в бунте против правительства в Баварии, — Адольф Гитлер.
Вскоре он запустит национальное движение, которое навлечет проклятие на евгенику и опустит ее в самые низовья ада. Но, несмотря на распространенное мнение, то, что потом произошло в Германии, началось не на митинговой трибуне в Мюнхене, а в адвокатской конторе Нью-Йорка.