чтобы чего-то добиться, иногда нужно прыгнуть — прыгнуть вслепую.
Иногда в силу привычки мы перестаем замечать, какую радость нам дарит просто вид любимого лица, отчего сердце готово выпорхнуть из груди.
Если мужчина до сорока еще ни разу не был женат, то не нужно пролистывать какую-нибудь «Этику и психологию семейной жизни», чтобы предположить, что, возможно, для него неприемлем сам институт брака. Поэтому на одной ступени с мужчинами, принадлежавшими другим женщинам, для меня стояли мужчины, которые были формально доступны, но которых в будущем пришлось бы уговаривать на такой решительный шаг, как женитьба.
Листья еще не пожелтели, на улице еще не похолодало, но жара уже спала. Внезапно все вокруг обретает первозданную ясность, будто подступающая осень одним дыханием сдувает висящую над городом бурую промышленную дымку, особенно заметную в пасмурные дни июля и августа, оставляя взамен ту кристальную прозрачность воздуха, которую когда-то завещал Господь.
Положение, при котором тебе нечего терять, имеет и подспудные, куда более приятные, стороны: если терять уже нечего, остается одно — находить.
Гомером я восхищалась. С каждым днем я все больше хотела быть на него похожей: сильной, как он, отважной, как он, дарить верность за верность. Хотела сохранить в себе радость жизни вопреки всем невзгодам. И начала мечтать о мужчине с такими же качествами. Я поняла, что не могу быть рядом с кем-то, на кого не хочется равняться и восхищаться им каждый день. Ум, внешность, чувство юмора — все это, конечно, важно, но…
Но это далеко не главное.
Гомер был сущим щенком, насколько вообще щенком может быть представитель кошачьих, — он одаривал всех щенячьей любовью, а когда играли с ним — испытывал щенячий восторг.
Если у тебя есть любимая работа, любимый дом, друзья, с которыми можно посмеяться, то ты, скорее всего, уже счастливый человек, счастливее, чем, наверное, девяносто процентов населения Земли.
Я, как и все мое поколение, выросла на сериале «Секс в большом городе». Вся поп-культура, включая телевидение, кино и глянцевые журналы, уверяла меня в том, что для девушки моего возраста совмещение головокружительной карьеры с не менее головокружительной, но беспутной любовью было не просто данью природе, а едва ли не правом и обязанностью, что закреплялись за нею с рождения.
понимая животных лучше всех, отец не уставал повторять, что домашнее животное — это прежде всего животное. И когда имеешь дело с животными, всегда есть место тому, что, как и с людьми, предугадать нельзя.